Out of time

Джимин на ватных ногах зашёл в квартиру, обхватив себя руками. Он медленно направился в свою комнату, делая маленькие шажочки, то ли из-за темноты, то ли из-за боли. Всё его тело ломило, будто бы его избили, измяли и выбросили — такое примерно у него состояние сейчас. В глазах застыли слёзы, застилая ясный взор, отчего парень находился в полной прострации. Он просто сел на кровать, ощущая, как ломается всё его тело, и, скорее всего, что-то внутри. Ему было плохо. Очень плохо. Резкая волна отчаяния нахлынула на него, окутывая с головой. Джимин наклонился набок, опускаясь на подушку, а после зарылся лицом, пряча там свои немые слёзы. Он сжался в комочек, подтянув к себе ноги, руками цепляясь за свои плечи, желая выбраться из этого кошмара. Он хотел исчезнуть, раствориться. Не чувствовать изнуряющей боли. — Чим, что с тобой? — нахмурившись, обеспокоенно спросил Тэхён следующим днём в школе. Парень действительно выглядел нездорово. Чонгук отвёз его домой около трёх утра, ни разу ничего не сказав после случившегося. Поэтому недосып сказался вялостью, бледной кожей и мешками под глазами, а из-за слёз краснота глаз до сих пор не прошла, отчего Джимин выглядел болезненно. Но он как всегда отмахнулся и поспешил удалиться. Странно было то, что следующие два дня Чонгук в школе не появлялся. Джимину от этого должно было быть лучше, но чувство беспокойства всё равно было. — Конечно, я попрошу сделать без тунца специально для вас, — кивнул он девушке, которая сделала заказ фирменного блюда ресторанчика. — А-а-ах, ты такой хороший, — заулыбалась она, а подруги рядом захихикали. — Можно же на ты, да? — Конечно, — мило улыбнулся Джимин, засмущавшись, отчего его глаза мило сжались в полоску. Только он вышел из зала, сделал заказ и сел отдохнуть в комнате для персонала, как туда же кто-то вошёл и, закрывая дверь на замок, произнёс: — Мне не нравится, что ты так всем улыбаешься. От неожиданности услышать именно этот голос Джимин подпрыгнул на месте. — А? — хлопнул глазами он. — Перестань быть таким милым со всеми, — жёстче сказал Чонгук, складывая руки на груди. — Меня это раздражает. — Почему? И вообще почему я должен слушаться? — резко встал Джимин. — Отстань от меня. Он прошёл мимо парня, задержав дыхание, стараясь как можно быстрее добраться до двери. Однако только он взялся за дверную ручку, как его притянули к себе с другой стороны и уперли лицом к шкафу. — Потому что я так сказал, — своим горячим дыханием Гук обжёг его ухо, отчего мурашки пробежались по всему телу. — Я не твоя собственность, — пытался более твёрдо сказать Джимин, но голос его дрогнул. — Ошибаешься, милый, — прошептал Чон в его шею, изредка её покусывая, — ты принадлежишь мне. Он вдруг начал расстёгивать свой ремень, спуская с парня штаны, предотвращая все жалкие попытки высвободиться. — И я буду брать тебя где захочу, — выделив слово «где», он вошёл в него, рукой закрывая его рот, приглушая крик, а после добавил, сделав другой толчок: — и когда захочу. Джимин прогнулся в спине, громко застонав, но рука парня перекрыла звук. Чон тут же набрал темп, тяжело дыша на ухо парню и играя с мочкой. Джимин же с оставшихся сил сдерживал стоны. Тут его схватили за волосы, оттягивая голову назад, а рука больше не закрывала рот, опустилась на его бедро и нежно смяла его. — Тише, только не так громко, — будто с издевкой произнёс Чонгук, чувствуя, что тот уже на пределе, продолжая быстрый темп. Завершив начатое, Гук любезно вернул обратно трусы и штаны парня, придерживая того за талию. — Продолжай работать. И принеси кофе за мой столик, — развернув его к себе, он мокро и жадно поцеловал его, а после отпустил и вышел из комнаты. Ноги не держали Джимина, и он просто сполз на пол. Он снова чувствовал себя так же, как и тогда: использованным и грязным. Грязным не только потому, что был осквернён другим парнем, но и потому, что иногда, во время самого процесса, он получал удовольствие. Он не понимал, что чувствовал по отношению к Чонгуку. Была и злость, и неприязнь, и даже отвращение, но он никогда не ненавидел его. Он беспокоился о нём по непонятной причине, был рад, когда он оказывался тогда, когда это было необходимо. Просто в какой-то момент Джимин разглядел в нём что-то. Тот самый пробивающийся лучик света, что скрыт в кромешной тьме внутри парня. Джимин задержался в школьной столовой и пошёл на следующий урок только после звонка. В коридорах уже никого не было, как Джимин вдруг услышал знакомые голоса парней из банды, разговаривающих за поворотом. Он бы прошёл мимо, если бы не услышал своё имя. — Да это совсем не он! Ты что, не видишь, Тэ?! — Я же вам говорил — у него провалы в памяти после несчастного случая. — Провалы с памятью — это когда не помнишь, как зовут соседа или куда положил заначку, но уж точно не забыть самого себя! — Да, Тэхён, он прав. Знаешь что мы слышали? Что другие банды и наши враги заметили это. Некоторые хотят убить Чимина, зная, что с ним что-то не так. — Они хотят придушить его, пока он безвреден… — И что?! — шикнул в ответ Тэхён, явно разозлившись. — Я не собираюсь бросать его из-за этого или стоять в сторонке..! Джимин с округлёнными глазами слушал это, чувствуя, как сердце начинает биться чаще. Коленки его подкашивались, и он, развернувшись, быстрым шагом направился прочь, зажмурившись. На одном из поворотов он врезался в кого-то, отчего чуть было не полетел на задницу, но сильные руки вовремя схватили его за талию, притягивая к себе. Тело предательски дрогнуло, узнав руки, которые безжалостно мяли его одной ночью. Руки человека, которого в данный момент Джимин желал видеть в последнюю очередь. Он замер, совершенно не двигаясь. Парень не столько боялся, сколько не хотел смотреть на него, чувствуя на себе взгляд тёмных глаз. — От кого так убегаешь? — спросил Чонгук, оглядев коридор позади парня. Но ответа, конечно же, не последовало. — Ты ведь понимаешь, что игнорировать меня не получится? — изогнул он бровь и раздражённо добавил: — Не лучший способ действовать мне на нервы. Джимин просто молча стоял, смотря перед собой пустыми глазами. Чон сжал зубы и, сильнее обхватив его, быстро повёл за собой. Он открыл маленькую коморку, где хранились различные принадлежности для уборки, и бесцеремонно впихнул его туда, заходя следом и закрывая дверь. Джимин не успел и вздохнуть, как Чон впился в его губы, проникая языком глубже. Пальцы он запустил в светлые волосы, немного их оттягивая. Почувствовав, что парню нечем дышать, он прервал поцелуй, опуская губы на шею, проведя носом по щеке. Джимин судорожно дышал, закрывая глаза от бессилия. Хотелось плакать и кричать, убежать от всего этого. Убежать от Чонгука. Но он знал, что у него нет на это сил. Почему-то он так же знал, что Чон везде найдёт его. — Я так тебе противен? Джимин понял, что парень перестал что-либо делать, просто смотря на покатившуюся из его глаза одинокую слезу. — Ответь. Чонгук пристально смотрел в его отведённые в сторону глаза. — Ответь мне, — настойчивее повторил он, но после очередного молчания сорвался на крик: — Да скажи мне хоть что-нибудь! Скажи! Джимин всхлипнул, вжимая голову в плечи и зажмуриваясь. Тогда Гук, особо не церемонясь, взялся за ширинку его штанов. — Меня хотят убить… — тихо прохрипел он. — Кто? — застыв, спросил парень. — Не знаю… мои враги. Я лишь слышал это из разговора Тэхёна и остальных. Они говорили, что мои враги знают, что я изменился, и что они придут за мной… — всё его тело пробрала дрожь, начиная от кончиков пальцев. Он шмыгнул носом, сдерживая разрывающие изнутри эмоции. Но это было трудно. — Я не позволю этому случиться, — серьёзно сказал Чонгук. — Они не посмеют и пальцем коснуться тебя. Я тебя никому не отдам. И он прижал к себе хрупкое тело, сжимая в объятиях. Джимин расширил глаза, переваривая услышанное. Минуту назад он предпочёл бы умереть, чем находиться в таком положении с этим парнем, но сейчас он хотел как можно дольше быть в его объятиях. От его тела становилось теплее, а от его слов — спокойнее. Последним уроком была философия, и у Джимина даже не было сильного желания сбежать с урока, пока учитель не озвучил тему. — Ой, да бросьте, — сказал господин Лин. — Вы все уже взрослые ребята. Как будто вы не знаете, что такое секс! — по кабинету послышались смешки и перешёптывания. — Да, Ким Мюнгён? — А чё я-то сразу? — удивился он, а его друзья заржали, аплодируя учителю. «Сексуальная потребность или акт любви» — такое название темы было написано на доске. — Так вот суть задания, — перекричав начавшийся балаган, начал господин Лин, — понять, что же такое половые отношения — потребность или выражение чувств? Сначала учитель вёл дебаты вместе с учениками, пока он не психанул, сказав самим обсуждать между собой. — И, конечно же, самая бурная дискуссия ведётся за последними партами, — сказал господин Лин, становясь рядом с парнями. — Пак Чимин, развернитесь хотя бы к партнёру. — Да, Пак Чимин, — хмыкнул Чон, — развернитесь к партнёру. — Ну, что думаете? — Тут и думать нечего, — ответил за него Гук. — Я так полагаю, Чон Чонгук, что вы за потребность? — Секс — это инстинкт. Это потребность человека. Это лишь получение физического удовольствия. — Но ведь не может быть удовольствия, если половой акт будет проходить без выражения каких-либо эмоций и чувств партнёров, — тихо проговорил Джимин. — Этим влечением они как раз таки и послужили. — Не обязательно заниматься сексом, имея какие-либо чувства к партнёру, потому что нужно лишь удовлетворение той самой потребности. — Может ты так и думаешь, но твои действия говорят об обратном. Чонгук сузил глаза, наклоняясь ближе: — Какая разница, кого трахать, если всё равно получаешь удовлетворение? Джимину будто бы дали пощёчину. Он было открыл рот, но, бросив короткий взгляд на господина Лина, встал из-за парты, подхватив вещи, и поспешил удалиться. — Да, конечно, как же без этого, — всплеснул руками учитель, провожая и черноволосого. Тот догнал его, разворачивая к себе, но Джимин начал атаку первым: — Значит, я для тебя лишь способ удовлетворения потребности?! — Ты чего…? — свёл брови Чонгук. — Я для тебя ничего не значу, да? Так, игрушка. Я просто предмет, которым ты попользуешься, сломаешь и выбросишь?! — он повысил голос, который и так очень дрожал, а в глазах — слёзы. — Успокойся… — Не удивительно, что тебя предали и бросили: ты даже не знаешь, что значит любить!.. И тут Чон ударил его по челюсти, отчего Джимин согнулся пополам от боли. Он поднёс руку ко рту, закрывая рассечённые губы в кровь, и поднял на него полные страха глаза. Парень, который готов был от злости ещё раз ударить того, замер из-за этого взгляда, не в силах пошевелиться. Но, сжав кулаки, он развернулся и ушёл прочь. — Ух, кто тебя так? — спросил Хосок, обрабатывая ранки у рта соседа. — А тебя вообще раньше били? Ну, когда ты был там, типа принцем? — Морально — каждый день, — грустно ответил тот, — физически — во время битв и тренировок, но не так. Хосок хмыкнул, продолжая дело. А Джимин вспоминал тот взгляд Гука, после того, как он ударил его. Там смешалась злость, глубокая печаль и тоска, а после чувство вины и сожаления. А вообще Джимину было стыдно за эту фразу. Каким бы обиженным, разозлённым он ни был — всегда должны быть границы. И одну из них он перешёл. Он понимал, что не должен был говорить самую последнюю фразу, но, вспоминая вообще с чего всё началось, вновь наступали внутренние противоречия. Засыпал Джимин с одной только мыслью: «Хорошо, что завтра никуда не надо — суббота». И всё начиналось как обычное субботнее утро, когда парень встаёт после обеда, начинает делать блинчики, будит соседа, и оба вместе завтракают/обедают. После вместе заваливаются на диван и смотрят различные фильмы. Хосок отвечает на глупые, иногда детские вопросы парня, до сих пор знакомя его с этим миром. Когда Джимин отошёл в туалет и вернулся, на диване сидела девушка, во всю беседуя с Хосоком так, будто бы они давние друзья. — О-о-о, Чима! — искренне улыбнулась Мейкуг, вставая с места и налетая на парня с распростёртыми объятиями. — П-привет, — ошарашенно сказал он, смотря на пожимающего плечами соседа. — Не волнуйся, я надолго у вас не задержусь, — она усмехнулась, а после вскинула брови, увидев его губу. — Что случилось? Это кто? На последнем вопросе от улыбки и след простыл, а взгляд стал жёстким. Конечно, она догадывалась, кто это был. — Н-нет, это не тот, о ком ты подумала, — пытался заверить её парень, — это ребята из другой банды. Я просто попал под горячую руку... — Да? — изогнула бровь она, а после взяла его лицо в ладони: — Ох, Чимини, если у тебя будут проблемы, то ты говори мне, понял? У твоей нуны много связей, — подмигнула она, потрепав его за щёчки. — Можно мне поговорить с тобой с глазу на глаз? Хосок тут же встал, поняв всё, и, попрощавшись, удалился. А Джимин занервничал, не зная, чем обосновать приход девушки. — Притворись моим парнем, — сразу выпалила она и захлопала глазками. Джимин округлил глаза, сбитый с толку. — Это только на сегодняшний вечер! Сегодня будет очень важная встреча, где мне необходимо быть с красивым и милым парнем. Пожалуйста, Чимаа-а-а, спаси меня! Помоги мне, ну только на вечер, прошу, прошу, прошу! — умоляла она его, строя щенячьи глазки. Джимину было не по себе. Он не мог отказать ей, и оба это знали. Однако откуда он мог знать, что этот званный ужин проходит в роскошном особняке родителей Мейкуг... и Чонгука?