Out of time

Юта быстро приблизился к пребывавшему в ступоре Чонгуку и, взяв его за затылок, притянул к себе, впиваясь губами в его засохшие. Незнакомое Джимину до этого чувство начало обжигать изнутри. На грудную клетку словно надавили: так сложно стало дышать. Юта целовал нешевелящегося парня глубоко, как-то даже по-хозяйски, и приоткрыл глаза, презрительным взглядом одарив стоящего Джимина, смотрящего на них с жалким видом. — Я скучал, — облизнулся Юта, отрываясь от губ парня. А Чонгук, казалось, не дышал. Внутри его раздирало, а чувства, мысли, нахлынувшие эмоции — всё смешалось в один водоворот, бушующий в груди и голове парня, не в силах совладать с этим и взять себя в руки. — А это кто, твой новый друг? Познакомишь? — игриво улыбнулся Юта, оценивающими глазами оглядывая светловолосого. Вдруг парень резким движением схватил Джимина за руку, вытягивая из-за спины Гука ближе к себе. Он взял его подбородок в свои длинные, тонкие пальцы, поднимая его голову. — Такой сладкий, — всё с той же вызывающей улыбкой сказал он, облизывая губы, — я бы распробовал тебя, но увы: блондины не в моем вкусе… Чонгук наконец очнулся в начале фразы и, увидев перед собой данную картину, тут же перетянул бедного Джимина за свою спину. Когда он заметил вытянувшееся лицо Юты и его взгляд, то понял, что совершил опасную ошибку. Ошибку, за которую ему придётся платить. — Сукин сын, — проговорил Чонгук, стараясь унять дрожь в голосе, — после всего, что было, спустя столько лет, ты вот так просто заявляешься, будто ничего не произошло?! Юта лишь изогнул бровь, не успев ничего сказать, как Чон развернулся, толкая впереди парня на выход из помещения. — Блять! — грубо крикнул Чонгук, сильно ударяя рукой о руль. От неожиданности и такой экспрессии Джимин дёрнулся и весь сжался, бросив взгляд на разгоряченного парня. Он вспомнил тот поцелуй, и на душе сделалось гадко. Настолько гадко, что на глазах наворачивались слезы. — Ч-Чонгук… — тихо пискнул Джимин. — Забудь всё, — бросил ему парень, сжимая руль. — Забудь всё, что там было. — Это тот самый человек, кто разбил твоё сердце? Джимин видел, как напрягалась каждая жилка на лице и шее парня, как сжимаются его зубы. Тот хотел было жёстко ответить, но, взглянув на парня, его будто бы ударило током: он дернулся, выкручивая руль, чуть не выехав на встречную. Тогда он резко, подрезая другие машины, свернул на обочину, останавливаясь. Парни не смотрели друг на друга, молчание повисло в салоне машины. — Это неважно. Тот поцелуй — это неважно. Это ничего не значит… Чонгук взял руку парня, переплетаясь с ним пальцами и крепко сжимает: — Вот что важно. Только это имеет значение. Джимин судорожно вздохнул, в ответ сжимая руку. Слова парня приятным теплом разнеслись по его телу, разгоняя наступавший холод. Однако мрачные мысли и волнение, сжимающее грудную клетку, не покидали его. Так они ехали до самого дома Джимина, держась за руки. Чонгук не спешил отпускать её, а другой и не возникал. — Ты… останешься у меня? — спросил Джимин с ноткой надежды. Чонгук глубоко вздохнул. Он бы хотел остаться с ним сегодня, завтра, всегда. Он чуть было не сказал это, но вовремя задержал язык за зубами. — Не сегодня, — горько сказал Чон, сильнее сжимая руку парня. — Ничего, — тихо сказал Джимин, но внутри он кричал. Кричал сам себе, чтобы он не отпускал Чонгука, чтобы уговорил его остаться, чтобы сказать, как ему сейчас плохо. Однако просто вытянул свою руку и начал открывать дверцу машины. — Чимин, — позвал его парень, положив руку на плечо, — что бы не говорил тот парень: не слушай. Не верь ему, не приближайся и уж тем более никуда не ходи с ним. Ты меня понял? Джимин почувствовал скапливающийся в горле ком. Он молча смотрел на него, видя в его глазах искренний страх. Страх за парня, сидящего перед ним. — Понял? — требовательнее повторил он, сжимая пальцы на его плече. Джимин только закивал головой. Чонгук приблизился к его лицу, но парень отвернул голову, отводя взгляд от его губ. Тех самых родных, которых недавно касались чужие губы. Джимин сглотнул, боясь пошевелиться. Тогда парень прислонился лбом к его виску, прикрывая глаза. — Обещаю, скоро всё будет по-другому, — выдохнул он прямо в ухо парню. Джимин с печалью в глазах посмотрел на него, приподнял уголки губ и вышел из машины. «По-другому — это как?..» — сам себе задал вопрос парень, без сил падая на кровать. Его слёзы растворились в подушке, а сознание провалилось в сон. Чонгук подъезжал к дому сестры, как увидел чёрный мерседес и парня, облокотившегося о него. Всё внутри Чона перевернулось. Да когда в том клубе он увидел Юту весь его мир перевернулся. Он не знал, как себя вести с ним, тем более при находящемся рядом парне. От воспоминания взгляда Юты на блондина Чонгука аж затрясло. Совершив ту ошибку, показав Юте, что он хоть как-то волнуется за парня, Чонгук догадывался, что из этого последует. — Надо же, — хмыкнул Юта, рассматривая его, выходящего рядом из машины, — неужели ты его подвёз до дома? — Выкинул на обочине, — кратко ответил тот. — Что ты хочешь? — Тебя, — прямо ответил Юта, сверкнув глазами. Чонгук весь напрягся, особенно когда Юта начал приближаться. — А я нет, — как можно тверже пытался сказать он, но голос предательски дрогнул, когда Юта рывком прислонил его к капоту. Юта провёл носом вдоль напряжённой шеи парня. — Да брось, малыш, — прошептал он, кусая мочку его уха. А Чонгук не мог пошевелиться. Просто не в состоянии. Будто бы он забыл, как это делается. Его сознание автоматически перенеслось в прошлое, когда каждую ночь он отдавался этому парню полностью, когда стонал под ним, выкрикивая его имя, когда понял, что полюбил его, а его в ответ просто растоптали и бросили. Чонгук зажмурился, чувствуя блуждающие по телу руки. И тут в его голове всплыли глубокие шоколадные глаза, горящие жизнью и любовью, смотря на него, маленькие пухленькие пальчики, страстно цепляющиеся за плечи, и широкую улыбку, ради одной которой хотелось жить. Чонгук тут же распахнул глаза, находя в себе силы отпихнуть Юту, во все глаза уставившегося на того. — Я сказал — нет, — грубо проговорил он. — Я уже не тот мальчишка, вешающийся тебе на шею, ублюдок. — Это из-за того блондина? — без каких-либо эмоций на лице и голосе спросил Юта, отчего уверенность Гука дрогнула. — Нет, он просто… просто съёмная шлюха. Эти слова дались Чонгуку неимоверным трудом. Ему стало противно от самого же себя, но он знал, что иначе никак. Он не мог допустить того, чтобы Юта думал, будто бы у него есть чувства к этому парню, ведь тогда он и боялся представить, на что Юта может пойти. — Отвали от меня. На этом Чонгук пожелал закончить разговор, развернувшись, быстро заходя в дом. В школу Джимин шёл в подавленном состоянии. Глаза болели, в висках сдавливало. Он не переставал думать о Чонгуке, о том парне, Юте, о будущем. Тут он увидел, как у впереди идущего человека, который вышел из магазинчика напротив школы, выпала пачка сигарет. Джимин тут же подбежал, поднимая её и окликая того: — Извините, вы уронили… И парень разворачивается, а у Джимина, казалось, остановилось сердце. — Точно, — сказал Юта, приближаясь к парню, который весь съёжился. Тот взял из его рук сигареты, пряча их в карман, но не спешил отходить. Юта осмотрел его школьную форму, но лицо его умело не выражало никаких эмоций. — Интересно, — задумчиво проговорил он, — в наше время школьники зарабатывают так? Джимин лишь хлопал глазами, думая, что мог бы избежать этой встречи, если бы просто не помог прохожему. — И сколько? — Ч-что? — Сколько ты стоишь? — повторил Юта, слегка наклоняя голову в бок. Джимин пытался сообразить, что он от него хочет, как следующая фраза окончательно выбила парня из колеи. — Чонгук сказал, что ты лишь съёмная шлюха, — пожал плечами Юта. «…что бы не говорил тот парень: не слушай» — и Джимин проглотил ком в горле, решившись подать голос: — У меня занятия… позвольте, — он хотел было быстро обогнуть его, но парень схватил его за локоть. — После уроков обязательно загляни в кабинет искусств, что находится в южном крыле, хорошо? Он дождался, пока блондин кивнёт, мерзко ему улыбнулся и отпустил. Джимин отпросился выйти из кабинета и на ватных ногах направился в сторону туалетов. Он облил лицо прохладной водой, похлопав себя по щекам. Конечно он не пойдёт туда, Чонгук говорил, чтобы он не ходил за этим типом. «Чонгук сказал, что ты лишь съёмная шлюха» — эти слова эхом отозвались в голове, но Джимин встряхнул ею, стараясь сбросить их. Если раньше Чон и мог такое сказать, то сейчас нет. Джимин верил ему. Он знал, что парень изменился, он чувствовал, что тот испытывает к нему сильные чувства. Он знал это… Джимин неспешно шёл по коридору, как вдруг кто-то из-за угла схватил его за руку, притягивая к широкой груди и крепко обвивая руками. Эти руки Джимин всегда узнает, а этот запах не перепутает ни с чьим. Он расслабился в руках Чонгука, пряча лицо в его плече. — Что он от тебя хотел? — напряжённо спросил Чон. — Кто? — тихо спросил Джимин, но он понял, о ком идёт речь. — О чём вы говорили? Что он тебе сказал? — когда ответов не последовало, Чонгук взял лицо парня в ладони, поднимая его голову: — Чимин. — Ничего такого, мы случайно встретились. Он обронил там, а я не видел, кто это был, и помог поднять… — начал тараторить Джимин дрожащим голоском. Чонгук закатил глаза и очень тяжело вздохнул, проводя большим пальцем одной руки по его нижней губе, а вторую положил на голову, поглаживая пальцами. — Вот и что мне делать с твоей добротой, а? — За…засунуть в задницу? — несмело спросил Джимин, вспоминая, как так когда-то говорил парень. Чонгук тихо засмеялся, наконец хоть на мгновение отвлекшись от уничтожающих его мыслей и чувств. А Джимину стало легче при виде его улыбки и смеха, он также улыбнулся. — Давай лучше ты будешь проявлять свою заботу и доброту только мне, — сказал Чон, притягивая к себе лицо парня. — Я подумаю, — не переставая улыбаться, ответил Джимин. Чонгук поцеловал его так, как не целовал ни разу. Он нежно соединил губы, придерживая парня за шею, медленно просунулся языком в его рот, переплетаясь с языком парня в чувственном танце. Когда двоим уже было нечем дышать, они с трудом оторвались от желанных губ. Чонгук ещё поцеловал его в лоб, долго задерживая там губы, прикрыв глаза, не желая отпускать парня. Джимин верил Чонгуку. Но в этот раз домой пошёл через южное крыло… Этот день казался Чонгуку настолько медленным, что он еле дожил до конца занятий. Проходя мимо кабинета искусств, где были прозрачные стёкла с одной стороны, выходящие на коридор, Гук увидел сидящего там на парте парня. Он глубоко вздохнул, врываясь в кабинет. — Ты что тут забыл?! — Тебя, — спокойно ответил Юта, подзывая к себе парня. — А ты стал непослушным, малыш. Я сказал твоему блондинчику, как ласково ты его называешь «съёмной шлюхой». Его реакция была… неожиданной, — он расплылся в коварной ухмылке. Чонгук сжал кулаки, но удержался, чтобы не показать того, что его хоть как-то это задело. Он лишь сделал невозмутимое лицо: — И что? Юта встал и приблизился к парню, смотря на него сверху вниз. — Ты питаешь какие-то чувства к нему? — спросил он, рывком усаживая парня на столешницу, задерживая руки на его бёдрах. — Ты что несёшь? Какие чувства? — как можно правдоподобнее, разрежённо пытался говорить Чон. — Значит, между вами ничего такого? — изогнул бровь Юта, руками ведя с его бёдер до ягодиц и обратно. — Между нами ничего нет. Он мне никто, — невозмутимо с виду говорил Чонгук, но внутри него всё горело от чувства собственной ненависти к себе и этому парню, заставляющего говорить такое. — Он — всего лишь предмет моего удовлетворения. — Ого, мой мальчик вырос, — хмыкнул Юта, прислоняясь губами к его уху, но громко говоря: — Мой член тебя уже не устраивает? — Лучше всегда трахать того, кто под рукой и уж точно вдруг не уедет в другую страну. А даже если и уедет, то отыметь можно любого в обычном клубе… — Моя школа, — ухмыльнулся Юта и резко, глубоко и жадно поцеловал. Чонгук хотел отпихнуть его от себя, открыл глаза и через прозрачное стекло увидел профиль блондина, который начал убегать, закрыв рукой лицо, искажённое болью и плачем. В эту секунду Чонгуку показалось, что его скинули с обрыва в глубокую пропасть. Его будто закинули в огонь, чтобы он сгорел заживо, чувствуя, как уничтожается каждая клеточка его тела. Он с такой силой отпихнул от себя Юту, что тот отлетел в мольберт, роняя полотно. — Ой, — противно скривил губы тот, — а я забыл, что назначил тут встречу твоей шлюхе… От вида Гука он замолк, видя, как разгораются его глаза и появляется злобный оскал на лице. Чонгук яростно ударил его кулаком в челюсть и тут же выбежал из коридора, наплевав на него. Сейчас его волновал только один человек на свете. Чонгук выскочил из школы с выпрыгивающим из груди сердцем. Он тяжело дышал, глазами беспорядочно ища парня. Холодные капли дождя упали на его лицо. Вдалеке он увидел удаляющуюся фигуру. Чонгук начал бежать, а дождь — усиливаться. — Чимин! Чимин… ЧИМИН! — звал он, наконец догнав того на мосту. Он взял его за руку, но тот выкрутился и развернулся к нему. Сердце Чонгука словно остановилось, а капли дождя застыли в воздухе, когда он смотрел на заплаканное лицо и полные страдания глаза. Плечи Джимина содрогались от плача, а дождь размывал непрекращающиеся слезы по всему лицу. Он смотрел на застывшего перед ним парня, чувствуя, как боль от предательства сдавливает грудную клетку, ломая рёбра. А при каждом вздохе сломанные кости вонзаются в сердце и лёгкие, пуская кровь изнутри. — Лжец, — прошептал Джимин, проглатывая слово. — Чимин, послушай, я… — отчаянно начал Чонгук, делая рывок в сторону парня, но тот отступил, крикнув прямо ему в лицо: — ЛЖЕЦ! Гука словно ударили плеткой. Он продрог, чувствуя, как скатываются по щекам слезы. — Я всё слышал и видел. Всё кончено, Чонгук. Больше я не буду твоим предметом, который лишь можно поиметь… — Н-нет, — судорожно выдохнул Чон, — это не так, Чим… — Ты хоть иногда чувствовал ко мне что-нибудь? — слёзно спросил Джимин, хватая ртом воздух. — Ты любил меня или трахать меня? А Чонгук не мог ничего ответить. Его коленки пошатывались, руки тряслись. А дождь всё усиливался, превращаясь в ливень. — П-прости меня… — А вот я любил тебя. Я портил себе лёгкие, вдыхая эту гнилую любовь. Но мне уже всё равно. Ты погубил нас и всё то, что между нами было: настоящее и притворное. Ты уничтожил мою веру в тебя. Я ухожу от тебя. Я… я тебя ненавижу. Чонгук видел, как до конца рушится его мир, когда парень разворачивается, произнося последнюю фразу. Страх навсегда потерять его прямо сейчас встал перед глазами, затмевая разум. Он последний раз двумя руками пытается ухватиться за его ладонь, но руки выскальзывают, а тело плюхается на жесткий асфальт. — Не уходи! — истошно закричал Чонгук, хватаясь за исчезающий призрак спины под ливнем. — Прости меня! ПРОСТИ!! Он на коленях стоял в луже дождя, захлебываясь собственными рыданиями. А Джимин медленно ковылял, слыша его. Но он продолжал отдаляться, пускай и сердце его обливалось кровью, а лицо — слезами. Какая разница, ведь под дождём не видно слёз…