Последний Темный Убийца

      - Оставь меня и иди. Уходи, пока есть возможность, если не хочешь застрять в Мире Демонов навсегда! Врата скоро закроются, амулеты разъединены. Уходи, пока можешь... Я остаюсь здесь. Это место было домом нашего отца! Уходи, брат...       Данте слышит голос Вергилия, спокойный и ледяной, как всегда. Вергилий отступает на самый край водопада. Данте тянется к нему, хочет оттолкнуть, но замирает, чувствуя острие Ямато на своем горле. Узкую царапину чертит конец лезвия на белой коже, и Данте видит каплю своей крови на лезвии, светлом, как луна.       В глазах Вергилия он читает непоколебимое решение, но все же он надеется:       - Вердж, брось ты это все и пойдем домой! Мы же близнецы! Брось эту Силу, она изжила себя! Она никому не нужна. Закрой эти чертовы врата и пойдем домой! Слышишь? - пытается он возразить, но в ответ получает молчаливый отказ.       Вергилий отступает назад, балансируя на краю, и в последний раз смотрит в глаза Данте так, что тому кажется, он видит его насквозь, смотрит долгим, пристальным, усталым и каким-то странным взглядом. На мгновение Данте кажется, что он уловил в глазах Вергилия печаль, но секунда, и его глаза вновь полны презрения и равнодушия.       Вергилий делает последний шаг...       Из самого сердца Данте вырывается крик:       ,,Вергилий, нет!!!".       Он бросается вперед, умоляя судьбу об одном: схватить, удержать, спасти! Его глаза полны ужаса и отчаяния, он изо всех сил тянется к брату и протягивает руку, пытается схватить его, но видит лишь холодные, полные ненависти глаза Вергилия, да прощальный росчерк Ямато рассекает его перчатку и ладонь.       В груди у Данте все обрывается, становится холодным и безжизненным. В сердце разверзается огромная черная бездна, залитая льдом.       Оцепенев от ужаса, Данте видит, как Вергилий поднимает глаза и смотрит в синее небо над его головой, на ясную россыпь звезд. Ему снова кажется, что он замечает в его глазах тоску и отчаяние. И вновь все исчезает. Глубокий вздох вырывается из груди Вергилия, а ветер уже свистит, играя полами синего плаща.       Данте стоит на самом краю скалы и смотрит и смотрит, как Вергилий падает, стремительно летит вниз, вниз, вниз, в своем любимом синем плаще, холодный и равнодушный, как всегда, и как всегда, недосягаемый и непобедимый... Он не признал свое поражение и не признает его никогда.       - Вергилий, нет! - кричит Данте, видя, как медленно исчезает Вергилий в полутьме, но только эхо отвечает ему.       Черная мгла покрывает Вергилия...       Он ушел...       Данте еще несколько секунд стоит, словно окаменев. Внутри у него пусто, холодно и горько, словно душу вырвали из тела. И черное отчаяние накрывает его с головой...       Но мало-помалу, Данте приходит в себя. Он глубоко вздыхает, бросает последний взгляд на пропасть, поглотившую его брата, медленно разворачивается и бредет назад, к порталу, который все еще слабо мерцает вдали. С собой он забирает Грань Силы. Разыскивает между валунов гранатомет-ракетницу Леди и, не оборачиваясь, прыгает в портал.       Спустя мгновение он уже стоит на площадке перед Вратами. И Гранью Силы окончательно запечатывает их. Сильный вихрь проносится над землей, и Врата рассеиваются в воздухе. И только старинная пентаграмма, высеченная на мраморной плите в центре зала, напоминает о том, что когда-то здесь были Врата в Мир Демонов.       Данте поворачивается к ней спиной и выходит из зала, спускается по широкой лестнице и останавливается на широкой площадке. Она сильно приподнята над землей, но Данте, не раздумывая, прыгает вниз.       Ветер весело свистит в ушах, обнимая стройную фигуру, играет и распахивает кожаный плащ. Раскинув руки, Данте летит вниз, рассекая воздух. За его спиной поблескивает Мятежник, в кобурах на спине верные пистолеты, на плечо заброшен гранатомет Леди. Земля стремительно приближается, и в нескольких метрах от нее Данте резко толкается о стену ногами и делает кувырок. Быстро группируется и сразу встает на ноги. И отскакивает от башни.       Потемневшее небо давит свой тяжестью. Глухой раскат грома доносится из недр облаков и мрачно вспыхивает молния. Сильный вихрь налетел, прижимая к земле, и закружился вокруг башни, вздымая столбы пыли. Земля содрогнулась и разверзлась бездна. Темен-Ни-Гру начала быстро проваливаться под землю в клубах сизого дыма. Грохот разнесся и заполнил оглушительную тишину. И Темен-Ни-Гру потонула в бездне, залитая багровыми отблесками света. Последние черные шпили башни исчезли, и земля с грохотом начала сходиться. И в это мгновение, перекрывая багровые отблески огня и грохот камней, падающих в пропасть, ослепительно вспыхнула серебряная вспышка на дне и прогремел голос:       ,,Помни, Данте, Помни Всегда!"       Данте вздрогнул, бросился к краю пропасти и крикнул:       - Кто здесь?       Но тишина была ему ответом. И земля сомкнулась, погребя под собой Адскую Башню и Врата в Мир Демонов.       Снова вокруг него пустырь, старые развалины, торчащие из земли скалы. Снова лишь звезды льют свой свет с посветлевшего неба на землю. Данте стоит неподвижно, и словно ледяная рука медленно, миллиметр за миллиметром, вырывает из груди сердце. В глазах все плывет, он снова и снова видит глаза Вергилия, полные печали, видит, как он падает-падает вниз. Глаза застилает пелена, и по щекам медленно текут обжигающие капли.       Сзади неслышно подходит Леди и кладет руку ему на плечо:       - Данте, ты что же, плачешь?       - Нет, - с усилием произносит он, откидывая назад голову и закрывая глаза. - Это просто дождь.       Леди несколько секунд смотрит на него, протягивает руку, но перчатка сухая, дождя нет. И осторожно касается пальцами его щеки. Ладонь мокрая...       - Дождь давно закончился, - тихо говорит она.       - Дьяволы никогда не плачут, - упрямо говорит Данте и отворачивается.       - Но может быть, и дьяволы тоже плачут, когда теряют кого-то, кого любят, и кем дорожат? - неуверенно предполагает Леди.       Данте несколько секунд молчит, а потом со вздохом произносит:       - Наверное, ты права... - отвечает он задумчиво. - Я так и назову свое агентство по устранению нечисти - Devil May Cry...       Еще несколько мгновений Данте смотрит в синее ясное ночное небо, так напоминающее ему любимый синий тренч старшего брата, который тот всегда надевал на спарринги с Данте, когда они еще были детьми. И тут внимание его привлекает серебристое облачко, окутывающее две яркие голубовато-лазурные звезды.       - Господи, неужели это... Я не могу поверить...       В голове ярко вспыхивает картинка из прошлого, из их далекого детства... ***       - Вергилий, - задумчиво произносит Данте, наклоняясь над братом. - Вергилий, помнишь, я говорил тебе об одном созвездии? Я ещё давно хотел тебе сказать, но потом забыл. Ты помнишь?       - Конечно, помню, - едва заметно кивает Вергилий, потерев переносицу. - Ну... сейчас у тебя как раз появилось время рассказать. И место подходящее, и обстановка располагает. Здесь так... Красиво.       Близнецы лежат на траве и смотрят в темно-синее небо, усыпанное бриллиантовой россыпью звезд. Теплый ветерок ласково перебирает пряди волос. И такая тишина кругом. Последние теплые августовские дни убегают, как вода сквозь пальцы, и нужно ловить каждый миг уходящего лета.       В горах всегда тихо. И тихо шепчут что-то старые ели, склоняя гордые вершины под бескрайним куполом неба. Так хорошо здесь, вдвоем, с братом, вдали от людских глаз, на свободе, в одиночестве.       Данте хмурится. Потом долго молчит, раздумывая, но не сводя глаз с сверкающего звездами неба.       - Нууу... Когда мы смотрели снимки в планетарии, нам показывали разные созвездия, - говорит Данте отчего-то тихим голосом. - Много разных созвездий. И ещё, кроме созвездий, там, на этих снимках были туманности. Они были цветные. Может, ты бы сказал, что слишком яркие, но мне нравится такое... разноцветное, знаешь?       Вергилий какое-то время молчит, пытаясь представить яркие туманности Данте.       - И? - спокойно говорит он потом.       - Ну и... – тут Данте на мгновение замолкает. - Есть одна такая туманность. Очень красивая и далёкая. Она, кажется, в созвездии Орла, хотя я… не уверен, - Данте моргает, глядя в небо над собой. – Призрачный Треугольник... Так она называется.       - Да, это созвездие Орла, хотя и само созвездие, и туманность в книгах отца называются иначе, - кивает Вергилий и усмехается.       - В каких книгах? – Данте удивлённо вскидывает бровь, заглядывая брату в глаза.       – Ну… Это такие очень тайные книги, весьма надёжно спрятанные в секретном сейфе у отца в кабинете, за третьей сверху полкой в старинном гардеробе, – Вергилий явно доволен собой. - Я перечитывал их для того, чтобы понять, как найти место раскола тонкой материи. С помощью этих знаний очень просто нащупать дыру между мирами. С этой стороны поиски ведутся с помощью с кое-каких астрономических вычислений, даже есть специальные приборы. У отца они есть, без сомнений, но я пока их не нашел.       - Звёзды? С этой стороны?! – Данте хмыкает. – А с той, с Иной стороны что?!       - Ну, не только звёзды. А с той стороны – горы, - Вергилий умолкает на миг. – Их называют Блуждающие Хребты, хотя как по мне – они всё же полуживые. Но когда я туда приду, они у меня станут очень даже живыми и забегают так, как не бегал ещё ни один горный хребет. А прямо за хребтами расположены врата. Врата в Преисподнюю. - Вергилий замолкает.       - Учитывая то, что горные хребты обычно стоят… - хмыкает Данте. – Да и вообще. Что это за ерунда? Живые горы. Это всё неправильно. Горы должны стоять на месте и молчать! Они не должны блуждать!       - Ничто не может молчать. Полной тишины нет в природе: просто мы не всегда улавливаем чужие голоса. – Вергилий пожимает плечами. – И ничто не стоит на месте ни в одном из миров. И те горы также не стоят на месте - и это очень интересное зрелище.        Данте больше не хочется рассказывать о Призрачном Треугольнике.       И теперь близнецы лежат в темноте, совсем незаметные по сравнению с гигантским бездонным небом вокруг.       - Данте? – наконец, зовёт Вергилий.       - Чего тебе? – бурчит тот.       - Прости, что перебил. Я жду историю о Призрачном Треугольнике.       - Я не хочу.       Вергилий выжидает мгновенье, чтобы дать Данте подумать.       - Ди, - мягко говорит Вергилий.       - Нет, иди к черту! – возмущается Данте, дёрнувшись. – Я тебе рассказывал о важном! А ты…       - Я тоже говорю с тобой о важном. И моё важное так же важно для меня, как твоё важное – для тебя. Всё справедливо.       С этим, конечно, не поспоришь.       - Я прошу тебя рассказать мне о Призрачном Треугольнике, - спокойно говорит Вергилий. – И прошу, продолжай.       Данте молчит, расстроено глядя в небо. Но потом он думает о том, что время идёт. Ведь потом у него не останется времени, чтобы рассказать: ведь Вергилий…       - В тот раз я подумал, что... – произносит Данте, наконец, но умолкает.       - Что? - негромко уточняет Вергилий.       Данте молчит, он зря всё это начал. Но потом всё же решается:       - Я тогда решил, что у тебя глаза… Э-э-э… Такого же цвета.       Данте не видно, но он уверен, что в данный момент брат поднял бровь.       Вергилий хмыкает:       - Неужели?       - Да, Джил! Она голубая и только чуть-чуть зеленоватая, но это неважно. Просто она выглядит... Зловещей и угрожающей, – Данте глядит вверх, в бесконечность ночного неба и говорит, словно рассказывая страшную сказку: - Призрачный Треугольник мерцает из темноты целую вечность. И так будет длиться неизмеримо долго. Для нас здесь – это вечность, – он умолкает и добавляет уже своим тоном: - И тогда я подумал, что у тебя такие же глаза, - тут он усмехается. - И я представил, что куда бы я ни пошёл, ты всегда будешь за мной наблюдать Альтаиром и Альшаином, двумя самыми яркими звездами Треугольника, даже если я никогда не смогу увидеть.       Вергилий сначала молчит, потом глядит вверх. Данте готов поспорить, что сейчас брат выставит его романтиком, но Вергилий говорит:       - Возможно, так и есть. – И усмехается. – Я буду за тобой присматривать. Тогда, когда не смогу прийти и самолично научить тебя уму-разуму...       Данте продолжает, радуясь, что брат не может увидеть его разрумянившееся лицо:       - И ещё я думаю, что... - он сжимает и разжимает кулак, потому что он ненавидит говорить об этом, но сейчас ему кажется важным высказать это. - Просто... Когда ты... Если ты... ну... Всё-таки уйдёшь... Тогда ты всё равно будешь смотреть на меня. Но, может быть, уже вот так… зловеще. Может быть, как мой смертельный враг... А я никогда тебя не увижу. Ужасно, да?       - Интересная теория. А как же ты сам? - интересуется Вергилий. - Нашёл свою туманность?       - А зачем она мне? Там, куда ты собрался, нет звёзд, - Данте тоже пожимает плечами. – Ты просто исчезнешь и всё. Пропадёшь из поля зрения. Я всё равно никогда не смогу увидеть тебя, так ведь? Больше никогда, – Данте осторожно сглатывает ком, вставший в горле.       - Данте, послушай.       - Да? – слишком скоро отзывается Данте, будто ждал, что брат что-нибудь ответит.       Тишина между близнецами, опустившаяся откуда-то сверху, зависает в ночном воздухе.       - Сейчас я никуда не ухожу. Потому что, Данте… Мое время еще не пришло... Я уйду, безусловно, но только позже... Когда пробьет мой час... - произносит Вергилий. - А теперь спи...       - А если...       - Спи! – горячится Вергилий. - Я больше не хочу говорить.       Такие беседы не то, чтобы слишком расстраивали его, но приводили в плохое расположение духа - точно. Заставляли сомневаться. А Данте очень хотелось в это верить.       - Лааадно, - бормочет Данте. - Который час, а?       - Около девяти, наверное.       - Ты думаешь, я засну в девять?!       - Я не собираюсь думать. Просто спи, чёрт бы тебя побрал.       Вергилий и правда стал неразговорчив. Может быть, рассказ Данте о Призрачном Треугольнике его всё же задел.       Да ну и ладно.       - Ты меня достал, Вергилий, - сообщает Данте.       Вергилий усмехается и тихо отвечает:       - Как скажешь. Просто не говори со мной сейчас. Я не хочу.       - Эх... Ну ладно.       А утром Данте приоткрывает глаза и видит золотистую тонкую полоску на горизонте. Рассвет. И видит, что Вергилий тоже вглядывается в эту полосу света. И только заглянув ему в лицо, он сразу понимает, что Вергилий пристально смотрит вовсе не на рассвет, а на что-то более далекое и недосягаемое, что заслоняет для него наступающее утро, будто захлопывая перед ним двери любого будущего рассвета. Губы сжаты, брови нахмурены.       - Вергилий! - жалобно просит Данте. - Не смотри туда, пожалуйста! Не смотри на эти чертовы огни и призрачные башни! Я все равно никуда тебя не отпущу. Прекрати!       - Ты ничего не знаешь, Данте, - Вергилий перебивает жестом. - Я не могу не смотреть. Я вижу тёмно-зелёное светящееся небо без светила, отбрасывающее блики на померкшие доспехи мертвецов. Это... - он выдыхает рвано, запнувшись, и качает головой. - Такое впечатляющее зрелище, что я... - он снова запинается. - Я вижу те огни, к которым должен идти. Я впервые вижу их не внезапно, как если бы мембрана между мирами истончалась, а прямо перед собой. Мне кажется, что они...       - Ты же сам говорил, что почти ничего не смог рассмотреть, - Данте глядит на него с тоской.       "Ты ведь не смог, так?!"       - А теперь могу. Я знаю, что там есть дорога. И Врата, открывающие путь на эту дорогу. Дорогу, ведущую в Их столицу. Огни точно есть там. Форпосты, за которые я обязан зайти, мерцание той чёрной башни, которую я вижу сейчас, высокая крепостная стена и черные шпили, - и Вергилий добавляет шёпотом: - За тонкой мембраной. Мои огни. Совсем близко. Я вижу их так ярко. Значит, скоро время придет... Мой час близится... Время на исходе.       - Ну нет, - расстроено говорит Данте, и горло перехватывает.       Вергилий снова говорит о том, что уйдёт. И говорит только о себе. Как же обидно это было... Но Вергилий из тех, кому всегда плевать на такие мелочи.       - Да, какие-то далёкие форпосты, - говорит он. - За ними горят огни, только они очень высоко над землёй, - его голос такой холодный и спокойный. - Почти незаметные, как звёзды над большим городом здесь, в мире людей. Наверное, они там вместо звёзд. Синие, зелёные, - он кивает своим размышлениям. - Это светятся окна каких-то незнакомых мне крепостей, которых здесь нет. И я всё думаю, что мне нужно туда. Пусть даже я еще не знаю, что должен сделать, какую цель достичь, и где лежит мой путь, но я сделаю это.       - Тебе не нужно, - сразу произносит Данте. - Мы ведь уже говорили об этом. Тебе не нужно туда идти!       - Ты не понимаешь, Данте, - сердится Вергилий. - Я должен выполнить свое предназначение. Времени осталось немного. Мои огни совсем близко. Совсем скоро мое тело полностью обновится и отторгнет все старое. Я пройду через перерождение и стану им. Идеальным сосудом для Идеального Воина. Я приму в себя навыки, знания и умения Темного Убийцы. Я перевоплощусь и стану им. Последним Темным Убийцей. Там, куда я иду, нет никого. Там смогу быть только я... Многие пытались пройти по этому пути, но все они погибли... Так и написано в предсказании:       ,,Пойдет в свой последний поход без надежды на успех и возвращение. Лишь один сможет пройти путь до конца и достичь цели... Прочие же... Низойдут во мрак....."       Все прочие погибли. Но дойти до конца смогу только я... Я допишу предсказание... Ведь это только половина... Я должен пройти этот путь до конца, Данте! Я должен победить!       - Но если ты не сможешь, Джил!       - Тогда я низойду во мрак и исчезну, как и все они... Предсказание было начертано миллионы лет назад, и я знаю только половину... Все темные убийцы погибли. Но я попытаюсь. Хотя бы попытаюсь... Я вижу темную башню Цитадель и начало пути. Мои огни... Они зовут меня! Я должен идти! И я уйду...       - Нет, Вергилий, не уходи, прошу! Это глупо, браться за дело без полной уверенности в успехе! Ты погибнешь, Вердж! Ты не выживешь Там... Я не хочу тебя терять!       - У меня нет выбора, Данте... И никогда не было, - отвечает Вергилий, задумчиво глядя на близнеца. - Когда я родился, во мне уже были заложены навыки Темного Убийцы. Печать судьбы стоит на мне с рождения. Знак Опального Воина. Все предсказано с самого начала. И я не могу остаться.       - Нет, Вергилий, выбор есть у любого. Ты просто не хочешь его видеть и принимать!       - Данте, выбор есть у тебя. Ты не размазня, ты просто пока не развит до конца. Твой демон слаб, ты не развиваешь его. Или не хочешь развивать. Пройдет время, и ты повзрослеешь. Когда у тебя появится своя цель, ты развернешь крылья, и никто не устоит на твоем пути... Ты повергнешь в прах любого, даже.... - Вергилий сглатывает и замолкает. - И я прошу тебя, Данте, когда я встану на свой путь, постарайся держаться как можно дальше от меня... Обещай! И прости меня, если я сделаю что-то такое, что причинит тебе боль... Если я когда-нибудь забуду тебя и подниму против тебя меч, я заранее сожалею об этом, Данте. Но все же, не становись на моем пути. Того, прежнего Вергилия, больше не будет. А я буду помнить о тебе, пока не забуду. Ты ведь простишь меня, Данте?       - Нет, Джил, я не прощу тебя! Я просто разыщу и напомню! ***       - Теперь я понимаю, что он имел ввиду, говоря: ,,Ты повергнешь в прах любого, даже...". Он имел ввиду себя. Он знал об этом заранее, он просил меня не приближаться к нему. И теперь я помешал ему, и случилось что-то, что не позволило ему продолжить свой путь. И он низошел во мрак, как Темный Убийца, не выполнивший свое предназначение. Это свершилось! Я сам убил его! Своими руками.       Данте поднимает голову и смотрит на Призрачный Треугольник, в светлые глаза своего близнеца, брата, своей единственной половинки.       И крупные слезы, прозрачные и чистые, как алмазы, текут по его щекам...