ZeRo

      Наруто, сложив руки на груди, мерно раскачивался в гамаке, искоса наблюдая за так и не пришедшей в себя Аой — именно такое, совершенно нелепое имя решила дать незнакомке Курама перед тем, как рассеять технику «полного клонирования» и затаиться где-то на просторах его сознания. На памяти Наруто Кьюби уже не раз проворачивала подобный хитрый финт: сначала заставляла его согласиться на какую-нибудь авантюру, чтобы потом оперативно умыкнуть в дебри их совместного разума для восстановления сил.       «Гоккей Буншин» требовала неимоверного количества чакры: и чем дальше и дольше были друг от друга Наруто и Курама, тем большая концентрация и доля жизненной энергии тратилась на её выполнение. Узумаки каждый раз вздрагивал, вспоминая, как серьёзно просчитался, применив технику впервые и с ходу решив устроить тренировку подальше от глаз «надоедливого Курамы» — тогда Лис ещё называл себя Лисом. Результат был просто ошеломляющим: чакры не хватило даже на полчаса, и лишь расторопность куда более догадливого Кьюби не позволило ему сейчас гнить в могиле. После этого инцидента Узумаки сделал все необходимые доработки и расчёты. К его большому сожалению, весьма удручающие. Даже при практически идеальном балансе чакры они были ограничены либо во времени, либо в расстоянии. Иными словами, Наруто мог или находиться вдалеке от Курамы очень непродолжительное время, или же они оба могли существовать порознь довольно долго, но при этом рядом друг с другом. И что самое ужасное, для таких вот «дальних» расстояний требовался далеко не один день на восстановление чакры — и всё это время им приходилось проводить вдвоём в едином теле.       И этим вот досадным недостатком практически совершенной техники «Гоккей Буншин» сметливая Кьюби пользовалась по полной, каждый раз оставляя Наруто с носом. Что собственно и сделала в этот раз, предоставив ему «превосходную перспективу» ухаживать за израненной незнакомкой, по неизвестной причине наречённой Аой.       Наруто снова посмотрел на мерно дышащую гостью, силясь понять, чем же она так привлекла внимание Курамы. Он нехотя встал с гамака и подошёл к кровати, на которой спала девушка. Ему-то она показалась ничем не примечательной сельской девчонкой, в недобрый час попавшей под руку опасным шиноби. Аой была далеко не первой, кому вот так не повезло пересечься с представителями этого жестокого мира, и совершенно точно не последней.       — Я это исправлю… — тихо произнёс Наруто, погладив тыльной стороной ладони спящую девушку по щеке — тонкая, бледная кожа неожиданно оказалась очень приятной на ощупь. Он отдёрнул руку излишне резко, словно боясь обжечься, и снова посмотрел на Аой.       Он должен всё исправить.       Если не ради себя, то ради таких, как она.       Завтра ему предстоит очередная встреча с Минато. А, значит, сегодня нужно отдохнуть и ни о чём не думать.       Наруто растерянно посмотрел на фигурный латунный браслет, украшавший его правую руку.       Иногда заставить себя расслабиться совсем не просто. Особенно, когда встречаешься с тем, от кого с таким упорством долго бежал без оглядки.

***

      — Ты вернулся! — Наруто, спрыгнув с огромного каменного валуна, возле которого он устроил себе почти суточную стоянку, бросился навстречу рыжему громиле.       Тот лишь ухмыльнулся в ответ и, потрепав мальчишку по светлым волосам, гулко пробасил, распугав всех окрестных птиц.       — Да ты подрос за год, малец! — он ладонью провёл линию где-то посередине живота — ровно там, где заканчивалась макушка Наруто. Узумаки просиял в ответ и крепче обнял гренадёра за талию, словно боялся, что тот снова надолго исчезнет. — Конечно, вернулся. Я же обещал! Дык, знаешь, раз дал слово — обязан сдержать!       Зеро широко улыбнулся и похлопал мальчика по спине — тот действительно заметно вытянулся за прошедший год. Впрочем, отнюдь не это сразу приковывало взгляд: куда заметнее были огромные тёмные тени, залёгшие под глазами совсем ещё крохотного мальчонки, и сбитые в кровь костяшки маленьких кулачков. Наруто казался намного крепче и жёстче, чем при их первой встрече год назад.       — Я просто рад, что ты снова здесь! — мальчик преданно смотрел в глаза гренадёру. Ему едва исполнилось семь, а о горестях этой жизни он знал больше некоторых дряхлых стариков. Его единственной отдушиной в том печальном существовании, которое он влачил в деревне, стали ежедневные изнуряющие тренировки в ожидании возвращения Зеро. Того человека, который первым увидел в нём что-то стоящее. Который признал за Наруто право на место в этом мире. И главное: на место в его, Зеро, жизни. Ведь, считай он по-другому, разве вернулся бы за ним?       — Ладно, ладно, — прокряхтел рыжий исполин, отстраняя от себя растроганного мальчишку, после чего бросил на землю громадный походный рюкзак и стал в нём усердно что-то искать, продолжая мерно бубнить себе под нос. — Тоже мне, шиноби. Сопли распустил как маленький. Разве я тебя этому учил? Вот же вырастили новое поколение, на свою голову. Во времена моей молодости мальчишки твоего возраста уже во всю охотились со старшими, а не ножички в деревья неумело бросали. Эх, куда ж я его засунул-то? А, вот, держи!       Он, видимо, наконец нашёл нужный предмет и резко выпрямился, заслоняя своей широкой спиной солнце. В руках Зеро держал браслет с необычной резьбой — пожалуй, таких красивых вещиц Наруто не видел даже у Микото Учиха, подруги Кушины, которая была хорошо известна своей любовью к всевозможным украшениям.       — Это мне? — мальчик изумлённо посмотрел на исполина, в чьих громадных руках начищенный до блеска браслет казался совсем крохотным. За все семь лет, что Наруто прожил на этом свете, никто ничего ему не дарил. Разве что Аи пыталась втихаря всучить ему корзинки со сладостями, которые с пугающей регулярностью получала от влюблённых одноклассников. И сейчас во взгляде мальчика читалась буря эмоций: от дикого восторга до всепоглощающей благодарности. Его губы задрожали, а на глаза навернулись слёзы, которые он пытался удержать из последних сил.       — Тебе, — ухнул Зеро сверху, сгребая его к себе одной рукой. — А кому же ещё! Надевай, давай!       Наруто бережно взял браслет и, отведя его на солнце, стал с небывалым интересом разглядывать резной узор. Латунь задорно сверкала, так и подбивая надеть вещицу на самое видное место. Но мальчик не спешил, рассматривая подаренной украшение: какие-то смутные сомнения охватили его, едва он коснулся холодного металла. Он крутил браслет из стороны в сторону, не замечая пристального взгляда Зеро, а затем положил его на ладошку, словно взвешивая, и посмотрел на гренадёра, который с отсутствующим видом ковырялся сенбоном в зубах.        — Это же девчачья вещь, — вынес наконец вердикт Узумаки, исподлобья наблюдая за беспечным дарителем. — Я не могу её надеть. Меня засмеют в Академии.       — Эх, ты, малец. Совсем безграмотный, — усмехнулся Зеро, которого, кажется, совсем не обидела весьма невежливая реплика мальчишки. — Это не украшение, а символ принадлежности к «Шинсейна Йонсай». И ни одна девчонка такой никогда не получит. А за подарки, между прочим, положено благодарить. Неужто родители твои непутёвые не научили?       — Спасибо, — машинально ответил Наруто, и тут же проявил своё фирменное любопытство. — Что ещё за «Шинсейна Йонсай»? — мальчик явно разрывался между желанием надеть подарок и сомнениями относительно того, насколько мужественным будет являться подобный поступок.       — Всему своё время, — спокойно ответил Зеро, яростно поворачивая голову из стороны в сторону, так что послышался громкий хруст. — Шея ужас как затекла от долгой дороги, — пояснил он свои действия. — Слушай, Узумаки Наруто, если сомневаешься, то спрячь его пока. Сам решишь, когда надеть. Ты мне лучше покажи, чему научился, пока меня не было.

***

      — Неплохо, совсем неплохо, — утомлённо ухнул Зеро, присаживаясь на скалистый выступ и вытягивая длинные ноги: сквозь плотную трикотажную ткань проступили чёткие очертания мускулов.       Наруто стоял в полуметре от него и сбивчиво дышал, стараясь не показывать собственно смятение и разочарование: за прошедшие полторы недели, которые он провёл за вечерними тренировками со своим новым учителем, он не сумел того сдвинуть даже на сантиметр. Зеро стоял как вкопанный на одном месте, лишь проворно уклоняясь от яростных атак мальчика, изредка делая быстрые контр-выпады, от которых Наруто улетал в ближайшие кусты. Узумаки казалось, что за десять дней он кроме доброй дюжины синяков и ссадин ничего не приобрёл. Хорошо ещё, что родители были настолько заняты собой и проблемами деревни, что совсем не заметили перемен в его манере одеваться. Жара стояла для октября просто невероятная, а он щеголял в тёплых тренировочных брюках и водолазке, прикрывающей шею и руки.       — Что не так? — в угольно-чёрных, как километровая бездна, глазах Зеро невозможно было прочесть не единой эмоции, и только напряжённый тон мог выдать озабоченность исполина. — На тебе прям лица нет, малец.       Наруто немного поёрзал на месте, раздумывая, стоит ли признаваться в своих мыслях относительно бесполезности его обучения.       — У меня ничего не получается, — наконец протянул мальчик, посмотрев в ничего не выражающие глаза Зеро твёрдым, совершенно взрослым взглядом. — Отец говорил, что я не пригоден для искусства шиноби. Похоже, он прав.       Исполин усмехнулся, окинув тощую фигурку пристальным взглядом, затем опёрся на скалу рукой и, резко привстав, навис над Наруто, яростно сверкая пугающими глазищами.       — Твой отец просто напыщенный индюк, который ничего не смыслит ни в искусстве шиноби, ни в обучении, ни в собственных детях, — с каждым словом голос Зеро становился всё громче, так что даже птицы в кронах столетних дубов, опоясывающих тренировочную поляну, резко взметнулись вверх, напуганные этим гулким рыком. Но мальчик продолжал твёрдо смотреть в глаза гренадёру, который казался просто необъятным. — Запомни, Узумаки Наруто, когда-нибудь именно ты станешь сильнейшим воином, способным пошатнуть этот мёртвый мир. Я не берусь обучать всех подряд. И уж тем более я не обучаю какому-то там «искусству шиноби». Ты станешь моим учеником, и когда-нибудь именно ты займёшь моё место в Шинсейна Йонсай!       — Что такое «Шинсейна Йонсай»? — пылкая речь Зеро явно впечатлила Наруто, но его природное любопытство снова не позволило ему промолчать при упоминании загадочного названия.       — Я же говорил: всему своё время, — усмехнулся Зеро, неспешно ковыляя к середине поляны: со стороны он казался обычным усталым путником, устроившим себе привал по дороге, и ничем не напоминал всех тех поджарых, высокомерных шиноби, с которыми постоянно общался его отец. Знали бы они, насколько ловок и проворен может оказаться вот такой неуклюжий человек!       — А когда настанет это время? — мальчик тряхнул головой, отгоняя дурацкие мысли о неприветливых жителях деревни.       — Когда ты наденешь браслет, который я тебе подарил, — спокойно ответил Зеро, разворачиваясь и принимая защитную стойку.       Наруто с подозрением уставился на него, посчитав это заявление очередной шуткой: его учитель был тем ещё болтуном. Но на сей раз его лицо не выражало ни толики лукавства — сомнений быть не могло: Зеро говорил абсолютно серьёзно.       Мальчик вытащил браслет из кармана — он постоянно носил его с собой, чтобы мать не нашла украшение дома и не устроила ему допрос. Каким образом это витиеватое украшение было связано с загадочной «Шинсейна Йонсай»?       — Эй, малец, чего застрял? — гулкий бас Зеро отозвался шелестом дубовых листьев. — Мы же тренироваться пришли, а не побрякушки разглядывать!

***

      Аой тяжело вздохнула, оторвав Наруто от воспоминаний прошлого, а затем стала что-то шептать в полузабытьи. Узумаки вскочил с места, приблизившись к ней и почти припав ухом ко рту девушки.       — Я знаю… найти… он очень похож на Вас… найти… найти… — она повторяла последнее слово всё громче, так что тихий шёпот вскоре перерос чуть ли не в надрывный крик.       Понимая, что медлить дальше некуда, Наруто взял девушку за плечи и легонько встряхнул, стараясь не причинять ей лишней боли: кровавые раны на её теле ещё не затянулись. Аой лишь ахнула, но кричать перестала, внезапно широко распахнув огромные неожиданно светлые глаза и не мигая уставившись куда-то сквозь него. Наруто вздрогнул, когда понял, что девушка смотрит, но не видит его: зрачки покрывала белёсая пелена, не оставлявшая никаких сомнений.       Аой была совершенно слепа.       — Тихо, тихо, — Наруто притянул девушку к груди, стараясь больше не смотреть на её искажённое от кошмара лицо. Какими тварями нужно быть, чтобы напасть на не просто безоружную, а совершенно беззащитную женщину? Как вообще этот мир мог мириться с подобными зверствами? — Всё хорошо, Аой. Всё хорошо, я больше никому не позволю обидеть тебя.       Девушка оставалась бессловесной, молча позволяя ему гладить себя по волосам. Её дыхание становилось всё ровнее, а руки крепче обнимали Наруто: она почти вцепилась в него, стараясь прижаться как можно ближе.       — Спасибо, — её тихий мелодичный голос звоном отозвался в голове Наруто. И показался ему смутно знакомым. И он совсем не был уверен, что это знакомство было приятным.       Он отодвинул девушку от себя, позволяя ей снова лечь на кровать и всё ещё игнорируя её пугающе бескровное лицо.       — Тебе нужно отдохнуть, Аой, — спокойно произнёс он, хотя его сердце почему-то аритмично забилось при звуке её голоса. — Я принесу тебе горячее питьё.       Он спешно вышел на кухню, не дожидаясь ответа девушки, и стал лихорадочно открывать шкафчики в поисках кухонной утвари. Наруто прекрасно знал, что и где лежит, но почему-то сейчас ему было просто жизненно необходимо совершать какие-нибудь хаотичные движения, чтобы умерить свою нервозность.       Дело не в девчонке. Справедливо решил он, слегка придя в себя. Он просто нервничает из-за очередной встречи с отцом.       Наруто снова посмотрел на латунный браслет, тускло сверкающий в неярком огне кухонных ламп.       Он ведь почти не подпускает к себе людей. Чёртова Курама!       Надо разобраться со всем этим как можно быстрее.