Анна и частный детектив

- Я не говорил, что мы были любовниками. Я сказал, что мы любили друг друга, - почти выкрикнул Михаил Вершинин, студент четвертого курса МАДИ. - То есть вы утверждаете, что ваши отношения с Евгенией Григорьевой носили чисто платонический характер? – с откровенным недоверием в голосе спросил Штольман. - Да. И мне все равно, верите вы мне или нет. - Не надо так нервничать, Михаил Александрович. Я всего лишь должен выяснить правду, - обманчиво мягким голосом произнес сыщик. Разговор имел место в гостиной дома, где поселился Штольман по приезде в Затонск. Именно эта гостиная стала для них с Коробейниковым офисом и штаб-квартирой для их расследования. Прошло уже несколько дней с начала командировки Якова, и с каждым днем внутреннее чутье нашептывало ему все громче, что с убийством Григорьевой и впрямь что-то неладно. Однако с конкретными фактами по-прежнему было негусто. Самой большой их удачей стало то, что они выяснили личность того самого «еще одного ухажера» Жени, о котором сплетничали в городе. Правда, им пришлось подождать несколько дней до разговора с ним, поскольку Вершинин отправился на две недели с друзьями в сплав по реке, и вернулся только сегодня. В результате вся драма последних дней прошла мимо него, и известие об убийстве Григорьевой по возвращении из похода стало для него страшным ударом. Самой же большой проблемой было то, что так и оставались неизвестными причины, по которым Евгения Григорьева внезапно все бросила и сбежала из Затонска в Москву. Штольман с Коробейниковым по три раза допросили всех ее знакомых. Никто понятия не имел, что ее к этому подтолкнуло. Яков все острее чувствовал, что именно тут таится ключ ко всему делу, но необходимо было проверить и все остальные аспекты этого дела. - Поймите меня правильно, Михаил Александрович. Двое молодых людей связаны романтическими чувствами. В современном мире выглядит странно, что между ними нет интимных отношений. - Женя была… - голос Вершинина сорвался, но он сделал глубокий вздох и продолжил: - Женя была очень порядочным человеком. Хотя она разлюбила Яковлева, для нее было неприемлемо спать с кем-то еще, пока она с ним. Я умолял ее бросить его, но она все не решалась. И вот чем кончилось. Он не выдержал и заплакал. - Михаил Александрович, мы соболезнуем вашей утрате, - искренне сочувствуя, сказал Коробейников, - но нам очень нужна ваша помощь, чтобы найти и изобличить убийцу. - Так вы думаете, что это не Яковлев? – уточнил Вершинин. - Мы не знаем, но очень хотим это выяснить. Помогите нам. Скажите, Женя боялась или опасалась Яковлева? - Нет. Даже удивительно. Весь город знает, что у него жесткий характер, но Женю он, правда, любил и очень бережно к ней относился. Она потому и никак не могла с ним порвать – не потому что боялась, а потому что не хотела причинять ему боль. - Михаил Александрович, мы поговорили с затонскими знакомыми Жени, - вновь вступил в разговор Штольман. – Никто не представляет, что заставило ее столь экстренно уехать из Затонска. Все дружно говорят, что накануне отъезда у нее все было хорошо и были планы на следующий день. Вы тоже ничего не знаете. Но что-то ведь случилось, и кто-то должен знать, что именно произошло. Подумайте, с кем Женя могла обсудить свой отъезд? Вершинин пожал плечами и сказал: - Может, она кому-нибудь из знакомых в интернете сказала? - Она общалась в интернете? – встрепенулся Штольман. - Да. В основном, в социальной сети. - Я был у нее дома. Ни компьютера, ни ноутбука я там не видел. Она использовала для этого смартфон? - Нет, планшет. На телефоне ей было неудобно, слишком маленький экран и неудобно набирать текст, - пояснил Вершинин. - Значит, на планшете, - задумчиво протянул Штольман. - Да. Яковлев ей пару месяцев назад подарил новый планшет, навороченный. Он Жене очень нравился. Она с ним просто не расставалась. - Интересно. Спасибо, Михаил Александрович, вы нам очень помогли. Антон Андреевич, проводите его, пожалуйста. Когда Коробейников вернулся через минуту в гостиную, он обнаружил, что Штольман общается по телефону. - Да, Виктор Иванович, не телефон, а именно планшет, - говорил он в трубку. - Спросите и у Яковлева, и у следователя. Это может быть очень важно. - Значит, планшет? – уточнил у Якова Коробейников, когда тот повесил трубку. - Да, Антон Андреевич, планшет. Упоминаний о нем нет в тех бумагах по делу, что есть в моем распоряжении. Миронов сегодня в Москве, встречается с Яковлевым и со следователем. Он уточнит у них о нем. Спустя пару часов отзвонился из столицы Миронов. Планшета на месте убийства Григорьевой обнаружено не было, смартфон же полиция проверила, но ничего подозрительного там не было. Яковлев со своей стороны подтвердил, что Женя постоянно держала планшет под рукой и просто не могла уехать из Затонска без него. К этому времени сыщики проверили аккаунт Григорьевой в социальной сети. Ее страничка оказалась совершенно обычной для двадцатилетней девушки: фотографии, перепосты тестов и забавных картинок, иногда коротенькие сообщения на разные темы. Ничего странного и подозрительного там не было. - Надо проверить ее личную переписку, - суммировал полученную информацию Штольман. - Но как это сделать, Яков Платонович? Похоже, она пользовалась только планшетом для доступа в интернет. Планшет пропал. Как нам вскрыть ее аккаунт? Обратиться в социальную сеть? Так это должно делать следствие, но им это не нужно. Нас же пошлют куда подальше. - Вы правы, Антон Андреевич. Ситуация не очень хорошая. Давайте сделаем так, - Штольман взглянул на часы, которые показывали уже вечер. – На сегодня заканчиваем. Вы свободны. А завтра попробуем пройтись по ее знакомым. Вдруг кто-то знает, как получить доступ к ее страничке. Когда Коробейников ушел, Штольман налил себе бокал пива и вышел в садик на заднем дворе. Он позволил мыслям течь, и очень скоро обнаружил, что думает о теме, которая сводила его с ума уже который день. Анна Миронова. Он все никак не мог прийти в себя от того, что ему рассказал Коробейников. Анна Миронова – будущая монахиня. «Бред полный», - подумал Штольман. Он не мог себе представить человека, менее подходящего для монастыря, нежели эта девушка. Ничто в доме Мироновых не указывало на глубокую религиозность живущих там людей. Так каким образом дочь таких родителей решила стать Христовой невестой? Любопытно то, что, когда Штольман попытался выяснить, как Анна Миронова пришла к такому жизненному выбору, Коробейников наотрез отказался это обсуждать. Причем по его реакции было понятно, что он в курсе подноготной этой истории и там есть, о чем поговорить. Попытки Штольмана что-то выяснить из статей "Затонского Телеграфа" также не увенчались успехом. На сайте был архив публикаций только за последние пять лет. В результате Яков по-прежнему терялся в догадках. Яков представил, что очень скоро чудесные волосы Анны навсегда скроет черный апостольник, и он так никогда и не увидит их распущенными, и внезапно ощутил внутри себя тянущую пустоту. А объект его размышлений в это же самое время пила чай с клубничным вареньем и вела душеспасительную беседу со своим духовником. - Вот такие дела, - тяжело вздохнув, сказала Анна и с отчаянием в голосе продолжила: - Я не знаю, что мне делать, отче. Ответная реакция оказалась несколько неожиданной. Отец Артемий оправил свою рыжую бороду, выбрался из-за стола, встал перед иконой, перекрестился, поклонился ей и с чувством произнес: - Благодарю тебя, Господи! - Отче, вы про что? – с непониманием в голосе обратилась к нему Анна. - Как про что? - ответил тот своему чаду. - Про то, что, наконец, все встало на свои места. Анна, я тебе все эти годы твержу, что тебе не место в монастыре. Но нет, тебе, ежели что в голову втемяшилось, хоть кол на голове теши. Я когда советовал тебе в обители пожить, думал, что после всего произошедшего ты там обретешь покой, душевное равновесие. - Так оно и случилось! – жарко воскликнула Анна. - Но я-то подразумевал трудничество, - столь же эмоционально ответил отец Артемий. - Несколько недель, ну несколько месяцев, но не семь же лет и планы на постриг! Какая из тебя монахиня? Тебе не в монастырь, тебе замуж надо. Но теперь, хвала Всевышнему, вопрос с постригом закрыт. У матушки Ефросинии тоже всегда были сомнения на твой счет, но ты своим упрямством ее убедила. Но теперь можешь забыть. - Почему? – возмутилась Анна. - Потому что ты встретила мужчину, с которым хочешь связать свою жизнь. И не надо врать, что это не так – ни мне, ни, главное, себе. А значит никакого пострига и никакого монашества. - Отче, но дело-то ведь не только в мужчине. Я чувствую, стоит мне покинуть обитель, и все вернется. А я не хочу. Я не знаю, что мне делать, - растерянно призналась Анна. - Анна, послушай меня, - став совершенно серьезным и даже почти мрачным, заговорил священник. – Ты знаешь все, что я тебе скажу. Я говорил тебе все это так часто, что ты наизусть знаешь эти слова. Да ты и сама от жизни урок получила. Эти твои… видения, они не от Бога и они опасны. Но это в тебе есть и тебе придется самой принимать решение и справляться с этим. - Отче, но… - начала, было, Анна. - Хватит! – отец Артемий с силой хлопнул ладонью по столу, и по выражению его лица Анна поняла, что священник разгневан не на шутку. – Да сколько можно себя вести как избалованный ребенок? Глядите-ка, как она удобно устроилась. Сначала у отца с матерью под крылышком, потом – у настоятельницы с сестрами. Всю жизнь за нее все решают – когда спать, что есть, чем заниматься. А она вольнодумствует тем, что приютским детям мороженое таскает. Тебе же двадцать пять лет уже. Анна, тогда, много лет назад ты узнала, что в мире есть зло и горе, которые нельзя исправить добрыми намерениями. Более того, добрые намерения иногда оборачиваются злом. Ты была юна, и тебе было страшно. Ты спряталась от мира за монастырскими стенами. Но монастырь – это тоже жизнь. Вот только для тебя он – побег от жизни. Так что, хватит! Пора взрослеть, Анна.