Анна и частный детектив

Очень ранним утром на следующий день Анна сидела с чашкой чая в беседке в родительском саду. Она размышляла о том, как молниеносно иногда меняется жизнь. Вчера их разговор с отцом Артемием закончился тем, что он вместе с ней отправился в обитель, где заперся в кабинете с настоятельницей. О чем они там говорили, Анна точно не знала, но догадаться было несложно. Через полчаса они позвали Анну к себе, и игуменья Ефросинья сообщила ей решение. Анну на месяц отправляли в отпуск. Покинуть монастырь она должна была немедленно и вместе со всеми своими вещами, а через месяц она должна вернуться для разговора с настоятельницей, которая тогда и решит ее дальнейшую судьбу в отношении монастырской жизни. Был уже довольно поздний вечер, когда такси привезло Анну к родительскому дому. Оказалось, что папа только-только вернулся из поездки в Москву, где он занимался делом Яковлева и убитой Жени Григорьевой. Родители сначала замерли в потрясении, а затем, осознав произошедшее, пришли в полный восторг. Они, разумеется, не были счастливы, когда их дочь решила связать свою жизнь с обителью, но давно прекратили попытки как-то изменить ситуацию, поскольку знали сильный характер своей дочери и ее твердость в случае принятого решения. Папа было пошутил, что Анну «выгнали из монастыря», но мама на него зашипела, чтобы он не вспугнул удачу и «отпуск» превратился в итоге в нечто постоянное. В результате впервые за семь лет Анна оказалась в ситуации, которую можно было с полным правом назвать «вернуться домой». Большинство сестер и послушниц обители были не из Затонска. Раз в несколько лет им обычно предоставлялся отпуск, чтобы они съездили на родину, повидали родных. У Анны такой проблемы не было. Она видела родителей и бывала дома регулярно и потому, что Виктор Иванович и Мария Тимофеевна стали принимать активное участие в помощи обители, чтобы быть ближе к дочери, и потому, что ее саму постоянно отпускали в «увольнительные». Анна порозовела от стыда, осознав правоту резких слов духовника о собственной инфантильности. Она действительно была в монастыре на особом положении, пользуясь всеобщим расположением и нередко получая поблажки, которых не было у других обитательниц монастыря, и воспринимала это как должное. Анна расстроенно вздохнула и продолжила внутренний «разбор полетов». Она просто не представляла, чем займет целый свободный месяц. Ее деятельная натура и сама по себе требовала занятий, а семь лет в монастыре окончательно приучили ее ни минуты не сидеть без дела. Анна помнила, что когда-то была «совой», любившей поспать подольше, но годы в обители приучили ее вставать очень рано. Вот и сейчас было совсем раннее утро. Затонск еще спал, вокруг стояла просто звенящая тишина, прерываемая разве что стрекотанием кузнечиков. Она было подумала, что после чая можно будет поработать в саду, прополоть грядки, но вспомнила, что у родителей работает садовник, который держит все в безупречном состоянии. А уборкой, готовкой и прочими делами по дому занимается домработница. Анна фыркнула, выражая окружающему миру свое недовольство по поводу того, что ей нечем заняться в отчем доме. Но напускное раздражение с нее быстро слетело, поскольку она осознала, что специально думает о чем угодно, кроме самого важного. Она глубоко вздохнула и заставила себе обратиться к теме, которая и стала причиной всех событий последних дней. Семь лет назад Анна Миронова приняла твердое решение отказаться от своего дара и перестать общаться с мертвыми. Она пришла в монастырь, чтобы он ей в этом помог, и сама удивилась, насколько легко все произошло. Там ты всегда занят делом, всегда кому-то нужен. У тебя нет времени и сил на общение с мертвыми или толкование вещих снов. Духи и провидческие сны к ней еще некоторое время приходили, но в обители их оказалось очень легко игнорировать. Довольно скоро сверхъестественные сущности перестали Анне являться, и много лет она жила спокойно. Все изменилось несколько дней назад. Ей приснился сон. Это был калейдоскоп каких-то образов. Еще там была Женя Григорьева, о недавнем убийстве которой Анна, разумеется, слышала. Но главным там была атмосфера всего сна, его вкус, который ни с чем нельзя было спутать. Это был пророческий сон-видение, которых Анна не видела уже почти семь лет. А еще в том сне был мужчина. Анна не помнила конкретных деталей, просто у нее в памяти отпечатался его силуэт на фоне заходящего солнца и чувство, чувство, которое заполнило ее всю. Она сама не могла разобрать, что это было за чувство. В нем было перемешано все – счастье и боль, ликование и горечь, надежда и страх. А еще там было ощущение целостности и света, с которыми она и проснулась. Она встретила этого мужчину в тот же день. Они едва не столкнулись на площади, когда она ехала навестить родителей. Она его узнала мгновенно. Там, во сне, она не запомнила деталей, а когда увидела в реальности, удивилась. В своем безупречно сидящем костюме и с элегантной тростью мужчина, казалось, сошел со страниц какой-то исторической книги. Весь его образ дышал классической элегантностью. Ее даже можно было бы назвать старомодной, если понимать под этим не ветхость, а тот канувший в Лету мир до синевы выбритых мужчин с безукоризненными манерами, за которыми скрывались энциклопедические познания и владение всеми видами оружия. Они познакомились на следующий день – здесь, в доме родителей. Оказалось, что Яков Платонович Штольман, так звали мужчину, работает с папой. Частный детектив. Он по-прежнему был в костюме, правда, без трости. Зато при нем был забавный чемоданчик-кейс, похожий на старинный саквояж. Анна увидела на нем лейбл с логотипом фирмы и вспомнила, что уже встречала такой. Давным-давно они всей семьей были в Лондоне, и на одной тихой улочке в центре города Анна увидела витрину небольшого магазина, в которой были выставлены различные мужские аксессуары – ремни, запонки, портмоне, перчатки и разнообразные сумки. На всех вещах стоял именно этот значок. Они в тот раз гуляли вдвоем с мамой и зашли в магазинчик, потому что мама хотела присмотреть подарок мужу на день рождения. Мария Тимофеевна тогда за зажим для галстука выложила такую сумму, что, как она потом выразилась, на эти деньги можно было бы год бегемота в городском зоопарке кормить. Частный детектив Штольман пользовался кейсом именно этой очень старой и очень дорогой английской фирмы. А еще у него были часы – не наручные, а карманные. Анна это заметила, когда они потом с ним гуляли по городу. Они тогда просто гуляли, а она чувствовала, что с каждой минутой ее изнутри буквально затапливает счастье и радость. Именно поэтому, когда вчера отец Артемий в очередной раз прочел ей лекцию про «не в монастырь, а замуж», она впервые не чувствовала внутреннего сопротивления его словам. Но встреча со Штольманом, подарив Анне предчувствие счастья, не меняла главного – того, что ей придется вновь принимать очень важное решение. И на этот раз ей придется справляться с его последствиями самостоятельно. Едва Анна об этом подумала, она испытала почти позабытые ощущения – как будто она попала в порыв ледяного ветра, и одновременно кто-то ударил ее в солнечное сплетение. Она знала, что это значит. Случилось то, чего она боялась и не хотела – к ней пришел дух. А значит решение, что делать дальше, ей придется принять здесь и сейчас. Несколько секунд она по-прежнему сидела с опущенными к земле глазами. Как будто хотела еще немного удержать свою прежнюю спокойную жизнь. Наконец, она подняла голову и взглянула на явившегося к ней духа. Перед ней стояла Женя Григорьева. Штольман проснулся от резкого звонка в дверь. Приоткрыв один глаз, он взглянул на часы, которые сообщили ему, что сейчас шесть часов пятьдесят восемь минут утра. Звонок продолжал требовательно трезвонить. Яков выдрал себя из сна и заставил встать с кровати. Натягивая и застегивая на ходу брюки, зевая и почесывая голову, он спустился со второго этажа. К этому времени визитер дополнил нажатие звонка энергичным стуком кулаком в дверь. - Ну, иду я, иду, Антон Андреевич, - бормотал Штольман под нос. Очевидно, что это мог быть только Коробейников. Штольмана утешало только то, что столь ранний визит означает то, что его помощник раздобыл какую-то ценную информацию по делу, которой ему не терпится поделиться. Повернув рычаг замка, Штольман распахнул дверь и произнес: - Доброе утро, Антон Андр… Окончание отчества Коробейникова застряло у него в горле, потому что это был вовсе не он. Перед Яковом стояла Анна Миронова. Она была в уже привычном Штольману бесформенном длинном балахоне и с платком на голове. - Это отец! – с места в карьер воскликнула она. - Что? – не понял Штольман. - Это был отец! – жарко повторила Анна. - Какой отец? Анна Викторовна, о чем вы вообще говорите? У Штольмана возникло подозрение, что он все еще спит и это часть его сна. Ничем другим объяснить появление Анны Мироновой на его пороге в семь утра было невозможно. - Яков Платонович, да я про Женю говорю, - явно возмущенная его непонятливостью фыркнула Анна и, не спрашивая разрешения, переступила через порог. - Про Женю? – уточнил никак не способный проснуться Штольман. - Ну да, Женю. Женю Григорьеву. Ее убил ее отец! - Анна Викторовна, откуда вы вообще здесь взялись? – чувствуя, что сходит с ума, спросил Яков. - Яков Платонович, да как же вы не поймете… Анна резко осеклась, осознав ситуацию, в которой оказалась. Она поняла, что находится в доме одинокого мужчины, которого она подняла из постели и который стоит перед ней наполовину обнаженный. Она покраснела как помидор, уткнулась взглядом в пол, чтобы не смотреть на голую грудь Штольмана и замолчала. К счастью для нее, Яков к этому моменту более-менее проснулся и обрел способность соображать. - Так, Анна Викторовна, - решительно сказал он, - я понял, что у вас есть какая-то информация по делу Григорьевой. Дайте мне, пожалуйста, пять минут, чтобы привести себя в порядок. А вы пока проходите, пожалуйста, в гостиную. Он вернулся действительно через пять минут – полностью одетый, причесанный и освеженный. - Анна Викторовна, прежде чем начать разговор, не возражаете, если я сделаю кофе? Мне он не помешает в данный момент. - Конечно, нет, Яков Платонович, - улыбнулась Анна, которая чувствовала себя явно свободнее, когда на Штольмане была рубашка. - А вам сделать? – поинтересовался он. - Нет, спасибо. Я только что пила чай. Спустя еще пять минут, Штольман, наконец, был полностью готов к разговору. - Итак, я вас слушаю, - начал он. - Женю Григорьеву убил ее отец, - энергично заявила Анна, к которой вернулась ее обычная уверенность в себе. - Почему вы так решили? - Потому что знаю. Прочитала у нее в соцсети. - Что именно? – не понял Штольман. - Мне проще показать. Можно вашим ноутбуком воспользоваться? – спросила Анна. - Разумеется. Штольман наблюдал за девушкой с ласковой снисходительной усмешкой, которая сползла с его лица, когда он увидел, что та уверенно набирает логин и пароль в социальной сети. Через несколько секунд она оказалась в аккаунте Жени. - Откуда вы знаете доступ к ее аккаунту? – резко спросил он. - Долго объяснять, - отмахнулась Анна. – Главное другое. Смотрите, вот последняя переписка Жени в личке. С какой-то Натальей Ивановой. Та предупредила Женю, что ее отец совсем допился и едет в Затонск с целью ее убить, и даже помогла ей с убежищем. Анна уступила ему место за ноутбуком, и Штольман буквально впился взглядом в переписку на экране. - Видите, я же говорю, это сделал ее отец, - горячо начала объяснять Анна. - Он приехал в Затонск, чтобы убить дочь. Понял, что она сбежала, и отправился за ней в Москву. Нашел ее и убил. - Григорьев не убивал дочь, - не отрываясь от чтения, сказал Яков. - То есть, как не убивал? – удивилась Анна. - Мы сразу проверили его алиби, - пояснил Штольман, продолжая изучать переписку. - Сергей Григорьев вот уже несколько лет находится на заработках в Калужской области. В день убийства он был на рабочем месте, что подтверждено документально. - А что же тогда это? – растерялась Анна. - А это нечто крайне ценное и дающее ключ к убийству. Анна Викторовна, дайте мне, пожалуйста, немного времени, чтобы я внимательно изучил эту переписку. Следующие полчаса прошли в полном молчании. Анна сначала просто тихо сидела, наблюдая за Штольманом, а потом пошла на кухню. Она сделала ему пару бутербродов и заменила остывший невыпитый кофе на свежезаваренный горячий. Яков все это проглотил, не отвлекаясь от чтения. Наконец, он откинулся на спинку стула и задумчиво произнес: - А вот теперь многое прояснилось. - Что именно? – осторожно спросила у него Анна. - У этого дела очень много загадок. Благодаря вам раскрыта одна из самых важных – почему Женя внезапно уехала в Москву. Ситуация выглядит следующим образом. Полтора месяца назад к ней в личку постучалась некая Наталья Иванова. Она представилась нынешней сожительницей отца Жени. Женщины начали общаться, и постепенно Женя прониклась доверием к этой Ивановой. Эти сообщения якобы от Ивановой к Жене писал очень хороший психолог, который точно знал, на какие точки надо нажимать, чтобы расположить к себе девушку. - А фотографии? – с недоумением сказала Анна. - Там же есть фотографии этой Натальи Ивановой. - Да фотографии были взяты из тех же социальных сетей. Нашли подходящую женщину – чтобы она располагала к себе на фото, и скопировали ее снимки. - Но зачем все это надо было? – чувствуя, что окончательно запуталась, спросила Анна. - Потому что это сложно организованный заговор с целью убийства Григорьевой так, чтобы в этом был обвинен ее любовник Яковлев. И все прошло как по нотам. Утром «Иванова» пишет Жене, что ее отец едет в Затонск убить ее. Причем момент был выбран очень грамотно. Яковлев в этот день был на переговорах в Твери и его телефон был отключен, а Вершинин, влюбленный в девушку, уехал сплавляться с друзьями по рекам и был недоступен. Девушке просто не к кому было обратиться за помощью из близких, а «Иванова» постаралась, чтобы Григорьева впала в панику, перестала рассуждать рационально и не обратилась за помощью в полицию. Она предложила девушке убежище в Москве – до тех пор, пока опасность не исчезнет, и та согласилась. Она приехала в столицу, заселилась в эту квартиру и стала ждать. В это время в Затонск вернулся Яковлев, обнаружил пропажу любовницы и бросился за ней. Ну а дальше все было сработано чисто. В комнате на секунду повисла мертвая тишина. Затем Штольман встрепенулся и сказал: - Я должен ехать. - В Москву? К квартирной хозяйке? – уверенным тоном спросила Анна. - Да, - подтвердил он. – Женя не просто так оказалась в этой квартире, а значит квартирная хозяйка, которая сказала, что она просто сдала ей жилье, солгала. - Я с вами! – не терпящим возражения тоном заявила Анна. Штольман мгновение смотрел на нее непроницаемым взглядом, потом улыбнулся и сказал: - Ну что ж с вами поделаешь. Поехали.