Анна и частный детектив

Опасения Штольмана по поводу неприятного разговора с Мироновыми не оправдались. Вернее, родители Анны явно планировали сказать ему несколько резких слов о том, что небольшая однодневная поездка в Москву и обратно обернулась для их дочери крайне опасной ситуацией с ночевкой у малознакомого мужчины. Но планам их было не суждено сбыться. Главной причиной стало то, что они просто потеряли дар речи, увидев Анну. В новом платье и шляпке она выглядела такой цветущей, жизнерадостной и… светской, что все их упреки Штольману оказались моментально забыты. Их практически нескрываемая надежда, что Анна в итоге покинет монастырь, получила новое подкрепление, и на фоне такой радости они просто не нашли в себе сил предъявлять претензии Якову. Ну, а второй причиной, разумеется, стало то, что Штольману с Анной удалось совершить прорыв в деле Яковлева. Виктор Иванович отдавал себе отчет, насколько важное дело они сделали, и он просто махнул рукой на произошедшее накануне, тем более все закончилось благополучно. В результате трое Мироновых и Штольман сели в очередное кафе и за лимонадом обсуждали текущую ситуацию. Яков в подробностях рассказал обо всем случившемся накануне, они с Виктором Ивановичем прикидывали дальнейший ход событий. Штольмана смутили только две вещи. Во-первых, поехавшая с мужем из-за беспокойства за дочь и почти все время молчавшая, поскольку разговор был деловой, Мария Тимофеевна смотрела на него внимательным и оценивающим взглядом, периодически переводя его на Анну и обратно на Якова. А во-вторых, в ходе разговора с Виктором Ивановичем Анна упомянула, что получила доступ к аккаунту от Жени Григорьевой. Штольман увидел, как старшие Мироновы обменялись странными взглядами. В этих взглядах Яков явственно прочел опасение, но там не было удивления. Родители Анны явно не сомневались в том, что их дочь разговаривала с духом убитой девушки. Учитывая, каким рациональным и рассудительным человеком был Виктор Иванович, Штольман почувствовал себя неуютно и ощутил, как по спине пробежала холодная волна. Подошло время встречи со следователем. Мария Тимофеевна осталась в кафе, а Штольман с отцом и дочерью Мироновыми отправились в полицию. Когда они вошли в кабинет, следователь Фомичев потерял дар речи. Причиной стала Анна. Вчера он просто не мог удержаться от подшучивания над внешним видом девушки. Зато теперь он усадил ее на лучшее место в прямой видимости от себя. Говорил не вполне уместные комплименты. В общем, вел себя, как положено мужчине, внезапно сраженному женщиной. Штольман, наблюдая за этим, неожиданно ощутил горечь во рту. - Георгий Иванович, давайте все-таки перейдем к делу, - скрипучим голосом обратился он к следователю. - Да-да, конечно, - пробормотал тот, никак не в силах оторвать взгляд от Анны, сидевшей напротив него. Наконец, он сделал над собой усилие и начал разговор по существу дела, по поводу которого они все собрались. - Итак, ситуация следующая. Раненая хозяйка квартиры выжила. Кстати, Анна Викторовна, оперировавший ее хирург просил передать вам его персональную благодарность, - с придыханием сказал Фомичев. – Именно ваши квалифицированные действия по первой помощи спасли ее. Штольман сжал челюсти от раздражения, глядя, как следователь разливается соловьем перед Анной. - Вы ее уже допросили? – поинтересовался старший Миронов. - Очень кратко. Она по-прежнему в реанимации и ей трудно говорить долго. Но она призналась, что солгала про сдачу квартиры Григорьевой. На самом деле квартиру за несколько дней до убийства Григорьевой снял мужчина, который ее вчера пытался убить. Она пока не объяснила в деталях, что заставило ее соврать полиции, но там явно дело в деньгах. В подробностях все выясним чуть позже, когда она окрепнет. - Комбинация красивая, - размышляя вслух, сказал Штольман. – С одной стороны, по интернету обрабатывают Григорьеву, чтобы она в нужный момент сорвалась в Москву. С другой, готовят будущее место преступления, удобное для убийцы. Однако хозяйка тут со всех сторон слабое звено. В то же время убивать ее опасно, поскольку это сразу насторожило бы следствие. В этом свете вчерашние события выглядят несколько странно. - Яков Платонович, вы с Анной Викторовной, - тут последовал очередной томный взгляд Фомичева в сторону Анны, отчего Штольман только зубами скрипнул, - поломали убийце замысел. Помните ампулу, что мы вчера нашли на полу в квартире? Экспертиза показала, что это препарат, который бы вызвал у хозяйки сильнейший сердечный приступ с гарантированным смертельным исходом. Киллер пришел, чтобы убить ее, замаскировав убийство под смерть от естественных причин. Но прямо в этот момент в квартире появились вы. Возиться с ампулой уже не было смысла и возможности, так что он просто пырнул женщину ножом и сбежал. - Удалось получить хоть что-то, что позволит его в итоге идентифицировать? Отпечатки, волосы, кровь? – поинтересовался, вступив в разговор, Миронов-старший. – Почти наверняка именно этот тип на самом деле убил Евгению Григорьеву. - Берите выше, Виктор Иванович. Нам, похоже, удалось заполучить его самого, - ответил следователь. - Что? – дружно воскликнули Мироновы и Штольман. - Радоваться рано. Сегодня утром на окраине Москвы был обнаружен труп мужчины. Убит двумя пулями – в сердце и в голову. Личность еще устанавливаем, но у нас практически нет сомнений, что это ваш вчерашний знакомец. Яков Платонович, вам сегодня надо будет побывать на опознании, чтобы подтвердить, с этим ли человеком вы вчера столкнулись. - Разумеется, Георгий Иванович, - мрачно ответил Штольман. - Яков Платонович, печально, если этот человек умер, но хорошо же, что его вычислили. Почему же вы недовольны? – удивилась Анна. - Потому что, к сожалению, все не очень хорошо, Анна Викторовна, - ответил ей Штольман. – Во-первых, еще предстоит привязать этого человека к убийству Григорьевой, и далеко не факт, что это удастся сделать. А это осложняет положение Яковлева. Фомичев неопределенно качнул головой, намекая, что Штольман прав в своем предположении. - Ну, за Яковлева, думаю, можно не беспокоиться, - спокойно сказал Виктор Миронов. – Даже имеющихся на данный момент фактов достаточно, чтобы полностью развалить обвинение против него. Ни один прокурор не рискнет пойти с такими материалами в суд. Так что я убежден, что освобождение Степана Игнатьевича из-под стражи и снятие с него всех подозрений - вопрос нескольких дней. Я прав, Георгий Иванович? – мягко спросил адвокат у следователя. Тот мрачно покосился на Миронова. - Виктор Иванович, давайте сначала разберемся с хозяйкой, свежим трупом и вновь появившимися обстоятельствами, а тогда поговорим по поводу судьбы вашего клиента? - Георгий Иванович, человек сидит в СИЗО. Каждый день там не самое приятное испытание. Поэтому я убедительно, – Миронов с сильным нажимом произнес это слово, – прошу вас ускорить процесс. - Со своей стороны сделаю все, что смогу, - ответил Фомичев. - А во-вторых? – спросила Анна. - Анна, ты о чем? – не понял ее отец. - Яков Платонович начал перечислять причины, почему смерть этого преступника плоха для нас. С первой только что разобрались. А вторая? - А вторая, Анна Викторовна, даже еще серьезнее, - ответил Штольман. – Смерть киллера обрубает концы. Хозяйка квартиры общалась именно с ним. Он был единственной ниточкой к организатору. Теперь раскопать, кто и почему его нанял, будет куда сложнее. Проблема в том, что все это дело большое. Кто-то вложил очень большие деньги и серьезные усилия, чтобы свалить Яковлева, и вряд ли этот кто-то успокоится после провала своего плана. После дальнейшего недолгого обсуждения, ответов на вопросы следователя и фиксирования показаний, Фомичев их всех, наконец, отпустил. При прощании следователь, было, потянулся пожать руку Анне, но Штольман молниеносно оттер девушку, направив ее к выходу. Возвращаясь в кафе, где их ждала Мария Тимофеевна, Штольман и адвокат обсуждали свои дальнейшие действия. Было решено, что Миронов возвращается домой, а частный детектив работает в Москве, поскольку с большой вероятностью его присутствие тут потребуется до освобождения Яковлева. Анна шла молча рядом с мужчинами, чувствуя, как ее заполняет разочарование. Штольман остается в Москве, а у нее нет ни малейшего повода остаться с ним. Ей придется поехать с родителями в Затонск и там уже ждать его возвращения, да еще неизвестно насколько оно затянется. - Анна, что это ты помрачнела? – удивился Миронов, взглянув на дочь, когда они вновь встретились с Марией Тимофеевной. - Все в порядке, папа, - повела плечом Анна. Адвокат вновь сосредоточился на разговоре со Штольманом, который краем глаза посматривал на явно расстроенную девушку. Наконец, все было обсуждено и решено, настало время прощаться. Мироновым предстояла неблизкая дорога обратно в Затонск, а Штольману – множество текущих дел, включая опознание мертвого тела. Мужчины обменялись крепким рукопожатием, с Марией Тимофеевной Штольман ограничился словесным прощанием. - Ну что ж, тогда мы выдвигаемся, - бодрым голосом сказал Миронов, и обратился к жене с дочерью: - Вперед, дамы! - Прошу прощения, Виктор Иванович, - обратился к тому Штольман. - Я хотел бы на минуту задержать Анну Викторовну. Старшие Мироновы обменялись короткими взглядами и направились к машине, припаркованной на соседней улице. Когда они отошли метров на двадцать, Штольман обратился к Анне, которая молча стояла все это время. - Анна Викторовна, я хочу вам сказать… - Яков замялся и после короткой паузы решительно продолжил: - Я хочу вас еще раз поблагодарить за помощь вчера, но должен сказать, что вы слишком импульсивны, что приводит вас в опасные ситуации. Вам стоит быть поспокойнее. Чем больше он говорил, тем более расстроенным становилось лицо девушки. Казалось еще чуть-чуть, и она расплачется. Чувствуя себя слоном в посудной лавке, Штольман попытался расшевелить Анну. - Кстати, Анна Викторовна, вы просто переполнены сюрпризами, – шутливо сказал он. – Вчера спасли хозяйку квартиры. Откуда такие познания в медицине? - В городской больнице не хватает низового персонала – санитарок, уборщиц. Монастырь оказывает помощь, отправляя туда людей. Я там иногда работаю. Заодно прошла курсы оказания первой медицинской помощи. Ну и вообще, нахваталась по верхам. Анна упорно смотрела в сторону, отвечая на вопрос, и Штольман сдался. Он взял руку Анны в свою и тихо сказал: - Спасибо, что были со мной последние сутки. Несмотря на все проблемы, я давно не чувствовал себя настолько… Штольман не смог подобрать слова и замолк, но оно и не требовалось, потому что Анна и без этого вся расцвела и смотрела на него сияющим взглядом. - Я тоже, - тихо ответила она ему. - Ну что ж, пора прощаться, - вновь бодрым тоном заявил Штольман. – Легкой вам дороги, Анна Викторовна. - А вам удачи в делах, Яков Платонович. Яков понял, что он должен отпустить, наконец, руку девушки. Он сделал глубокий вздох и решительно сказал: - До свидания, Анна Викторовна. Всего вам доброго. И поддавшись внезапному импульсу, перевернул ладонь Анны вверх и, склонившись, легко поцеловал. Затем отпустил, широко улыбнулся и быстро пошел вниз по улице. Анна осталась стоять, замерев посреди Москвы. Когда Мироновы выбрались из города и их автомобиль набрал скорость на трассе, Мария Тимофеевна начала рассуждать вслух, ни к кому специально не обращаясь: - Приятный человек, этот Штольман, и манеры у него хорошие. Правда, работа у него не очень респектабельная. Копаться в чужом грязном белье – не слишком благородно. К тому же он старый холостяк, в отношении которого женщинам вряд ли стоит питать надежды и строить планы. Виктор Иванович, бывший за рулем, взглянул на дочь, сидевшую сзади, в зеркало заднего вида. Анна вряд ли слышала хоть слово из того, что говорила мать. Лицо девушки освещала слегка рассеянная счастливая улыбка, а к груди она прижимала руку, сжатую в кулачок.