Снежинка

      Круглов знал, это не его вина. Рогозина говорила ему, это не его вина. Валя повторяла. Ваня повторял. Да, это не его вина, но тем не менее, он был единственным, кто навещал Серёгу в больнице. Он был рад слышать, что ничего серьёзного, только сотрясение и ушибы. Май криво улыбался, когда Николай Петрович в первый раз пришёл к нему не с букетом красивых цветов и даже не с бутылкой водки. Просто пришёл. Почему именно он?       Потому что он же приходил, когда Майского вот-вот перевели из реанимации. И, ненавидя себя, он припадал губами к безвольным губам коллеги, полностью понимая безнаказанность и мерзость своего поступка. Но это было только один раз. Губы майора были безвкусными и с запахом лекарств и бинтов. Очень странно, неправильно и отложится в голове до конца дней.       Ему с этим жить.       Так вот, Круглов считал своим долгом прийти при свете дня и посмотреть ему в глаза: со скрытым стыдом и виной. Разумеется, Майский об этом никогда не должен узнать. У него пока есть проблемы серьёзнее - тошнота, головная боль и шум в ушах не проходят. Николай Петрович говорит, что по голове его приложили сильно, могло быть и хуже. И если бы он ненавидел его по-настоящему, непременно бы добавил, что отсутствие мозга в тупой башке оказалось весьма кстати. Но не стал.       Кого он обманывает - Серёгу он вовсе не ненавидит. Завидует даже. Как тому хватает смелости коротко и правдиво отвечать на вопросы о своей ориентации - он ничего не боится, с его-то ростом и боевой подготовкой! Дело тут было даже не в этом.       Петрович забирает у него связку ключей: от гаража, почтового ящика, подъезда и, разумеется, квартиры - для него нужно забрать парочку вещей, потому что из больницы его быстро не отпустят, а жить каким-то образом надо.       Если бы Майский действительно боялся Круглова или ненавидел его в ответ, то отдал бы ключи кому угодно, да даже самой Рогозиной. Но именно Николай Петрович вечером того же дня ехал в чужой дом. Мысль о том, что чуть ли не погибший человек возвращался сюда каждый день, заставляла сердце сжиматься сильнее.       Проделай тот же путь, что каждый день совершал он. Иди по следам. Повторяй.       Проверяй ящик, разочарованно игнорируя буклеты, рекламу и жалкие газетёнки. Бесстрашно открывай дверь, потому что тебя никто не встретит - бояться нечего. Устало скидывай с ног ботинки и проходи по коридору. Не смей думать, что в квартире чисто, потому что Майский - педик. В квартире чисто, потому что он в ней почти не появляется. Потому что у него есть работа, занимающая чуть ли не весь день. Загляни в шкаф, оцени обилие тёмных водолазок и рубашек. Две белых всё-таки есть, для особых случаев. Брюки - в основном джинсы и одна пара официальных. В выдвижном ящике скиданы бесчисленные цепи, цепочки, подтяжки, галстуки, резинки для волос, серьги, широкие кожаные браслеты и, внезапно, бинты. Подумай о том, что, возможно, Майский калечил себя. Но не думай, что это свойственно только педикам.       Осматривая квартиру, Круглов чисто для себя пытается найти какие-нибудь фотографии - никаких, нигде. На столешнице и полках пыльно. На диване лежит сборник стихов поэтов серебряного века. В дальнем углу покоится гитара. Он осматривает другие книги, среди них особенно выделяется "Собор парижской богоматери", Гюго, издание не дешёвое, но переплёт слегка выцвел, значит, давно покупалась. Эту книгу он видел и раньше.       Не думая, майор ищет дорожную сумку и туда спихивает наугад "Смерть героя", возвращается к шкафу, достаёт полотенце и бельё, на дно так же летят водолазки и джинсы. Поверх сыпятся паста и щётка, расчёска, гель для душа, шампунь. Для Круглова это ощущается, как будто бы он собирает улики для тружеников лаборатории. Или он всё же убийца, вернувшийся на место преступления?       Для справки, он знал, где живёт Майский и до этого. Но в квартире был в первый раз. Просто такие дурацкие мысли. Майский пострадал от завала при пожаре, ничьей вины в том, что он оказался недостаточно везучим или внимательным, нет. Только его.       Захватив с кухни пластиковый стакан, Круглов покидает чужую квартиру, хлопает дверью и выходит на холод. Темнота немного успокаивает, медленно с неба сыпется снег, забавно поскрипывая под ногами. Майор усмехается сам себе:       А чего он, собственно, ожидал в квартире Серёги увидеть - огромный радужный флаг? Портрет Элтона Джона? DVD с фильмом "Топ ган"? Или свои фотографии - как лютого врага, как тайной любви?       Что ж, факт оставался фактом, Круглову нужно было разобраться в себе. Но вместо этого он вернулся в больницу к усыплённому лекарствами коллеге и, успокаивая себя, гладил его длинные волосы.