Снежинка

- Рогозина знает? - Рогозина, - Майский делает театральную паузу, - знает.       Мимо них проходят другие сотрудники, даже не смотрят на них, у всех есть дела, им не до пустой болтовни. Серёге вообще кажется, он спит - потому что реальность такой дерьмовой быть не может.       Круглов злобно улыбается. И это движение губ отвратительно. Оно не сулит ничего хорошего. Но Майский готов к худшему - за свои ошибки он привык расплачиваться. И ведь повезёт, если придётся только уволиться. Если не будет скандалов.       В какой-то момент он даже пожалел, что согласился работать в ФЭС, и поверил словам Галины Николаевны про дружный коллектив, понимающих людей и полную их толерантность. Это было слишком хорошо, чтобы быть правдой. Но даже если это - самая отвратительная ложь, она не желала ему зла. Только хотела, чтобы талантливый оперативник не спился. Ей было всё равно, с кем он предпочитает заводить знакомства, потому что с таким графиком это просто невозможно.       Ведь не каждый поймёт, в чём удовольствие, вылезать ночью зимой из тёплой постели, чтобы ехать на место очередного преступления. Кто-то и вовсе такого терпеть не станет. А если плевать на это, то точно не всё равно на любовника, который рискует жизнью ради того, кого даже не знает. С этим уже мало кто смирится. Майский, наверное, не смог бы тоже. Поэтому особо и не расстраивался своему одиночеству.       И с работой бы проблем не было, если бы не Круглов. Вообще, можно было бы начать отнекиваться и защищаться, но Николай Петрович бы его всё равно достал - вот не похож на того, кто бросит такое бесполезное, тупое и разрушительное занятие. - И что мы с этим будем делать? - Круглов не спрашивает - Круглов мучает. - Сделаем вид, что этого разговора никогда не было, и потом больше никогда об этом не заговорим?       Так поступили бы нормальные, сознательные, взрослые люди. Сам Майский, допустим. Или Котов. Так, в конце концов, поступила Рогозина. - Не-е-ет, - тянет майор, кривя губы, - так просто дела не делаются.       Лучше бы уже сказал. Не тянул - смерть ведь не так страшна, как её ожидание. Ему нужна эта смерть, она всё закончит, остановит или перезапустит. Ему уже проще было бы искать новую работу - он идеально бы подошёл для какой-нибудь частной охранной фирмы. Или личным телохранителем. Или вовсе мог переметнуться на сторону преступности - он бы совершал отличные преступления. - Тогда - как?       Утром следующего дня он, дожидаясь остальных, читает книгу, "Собор Парижской Богоматери", эта книга была подарком, и хоть он читал её уже сотни раз, сам факт нахождения этой книги в руках успокаивал - немного шершавая обложка и атлас тоненькой закладки. Круглов проходит мимо него, протягивает ладонь для рукопожатия. И отказаться-то будет невежливо - он же пытается оставаться человеком. Николай Петрович слегка сдавливает ладонь и притягивает к себе. Баланс власти. - Рано пришёл, или не уходил? - Пришёл. И хотел поговорить с тобой.       Круглов приподнимает брови, будто бы удивляясь, и садится рядом. Кончик хвоста Серёги задевает его плечо, но тот этого не замечает. Откладывает книгу и потирает уголки рта, закрывая губы. Он не знает, с чего начать, не имеет понятия, каково это, умолять. Но другого выхода не видит.       Тем временем Круглов берёт без разрешения его книгу, хищный взгляд скользит по надписи на форзаце - выцветшая чёрная гелиевая ручка, "Для милого С. с любовью. От В." - Его звали Виктор? Или Виталий? Владимир? - Вестовой. Марк Вестовой. - Не угадал, - признаёт майор своё маленькое поражение. Но впереди второй раунд. - Не говори остальным. Пожалуйста. - Убеди меня не делать этого.       Можно представить ужасные вещи. Или очень скучные - зависит от воображения. И от надобности - Круглов не тот, кому нужен настоящий раб для всяких бытовых мелочей. Или для постельных утех. Или джин для исполнения желаний. Круглову нравится растягивать удовольствие, смаковать момент - это будет что-то непростое, коварное и требующие раздумий. - Чего ты хочешь в обмен на молчание? - Твоё молчание: не говори Рогозиной, что я раскрыл тебя. И продолжай работать со мной в паре. Идёт?       Ужаснее быть просто не могло, поэтому он согласился. Можно подумать, даже отделался легко. И в тот же момент, когда в знак заключения соглашения они жмут друг другу руки, Майский задумывается о том, чего ещё вчера не предполагал. Он до последнего сомневается, стоит ли спрашивать, но другого шанса может не быть. - Как тебе книга? Читал?       На секунду лицо оперативника искажает гнев - раздутые ноздри, сведённые к переносице брови, напряжённые губы, пламя в глазах. Странная реакция. Но он всё же кивает, а Сергей продолжает фразу. - Фролло - интересный персонаж, не правда ли?..