Снежинка

- Как ты? - спрашивает у него Рогозина, а тот неопределённо подёргивает плечами, оглядывается и через стекло сталкивается взглядом с Кругловым. Тот просто смотрит - не сжимает, угрожая, кулаки, и не хмурит брови. Просто взгляда вполне достаточно. - Всё в порядке. - Как с Колей работается? Если что-то не так, я могу поставить тебя в пару с Игорем или Костей. - Всё в порядке.       В этот раз он смотрит перед собой, но образ Николая Петровича не выходит из головы. - Точно? - Галь, давай без этого, а. Как с маленьким, ей богу.       Она едва улыбается и отпускает его. Он выходит, ожидая, что Круглов его там караулит. Но нет, коридор пуст. И тих. Тих настолько, что слышно, как бьётся сердце и где-то тикают часы. Ему хочется спать, оттого происходящее кажется кошмаром, в котором его мир медленно и постепенно разрушается. Шаг за шагом.       Только из-за роста он смотрит на людей сверху вниз, а те отводят глаза. Он видит на их лицах отвращение и презрение. Или ему кажется. С ним не здороваются. С ним не заговаривают без надобности. Ему кажется, над ним смеются и обсуждают.       Он, приходя домой и прикладываясь первым делом к бутылке, пытается убедить себя в том, насколько глупо он себя ведёт: ничего этого нет, всё в его голове - просто паникует, потому что его секрет - теперь секрет Круглова. Он сам больше ничего не решает. Не закусывая, он думает, почему Петрович не взял с него за молчание деньги? Это было бы практичнее.       Майский уже не заходит в кафетерий - хоть хочется и есть, и спокойно посидеть. Его игнорируют абсолютно все. Перед Рогозиной, конечно, они этого не показывают. Он знает, почему с ним это происходит. Единственным, кто находился рядом с ним, был, как назло, только Петрович.       Его план потихоньку начал работать. И, в отличие от Майского, ему удавалось прятаться на самом видном месте - Галина Николаевна не узнает, ей не до этого. Надо ловить маньяка, а не надписи в туалете разглядывать.       "Майский - гомик".       Конечно, можно было бы целое детективное расследование начать, чтобы выяснить, кто это сделал. Если бы виновник не стоял рядом с ним. Надпись была сделана по трафарету, так что по почерку не определить, чёрным маркером, который есть абсолютно у каждого в ФЭС.       Майский трёт глаза, он не надеется, что надпись пропадёт сама собой. Он, вместо этого, мог бы её стереть, только толку в этом не было никакого - её же уже все видели. Человек пятьдесят, по меньшей мере. Одни в это поверили. А другие посчитали обычной клеветой или шуткой. А третьи решили, что в каждой шутке есть доля правды. Вряд ли во всём здании остался хоть один человек, который этого не видел, заходя в туалет. Прямо на стене за зеркалом - чёрные буквы на светло-сером выделяются и приманивают взоры. - На правду не обижаются, - замечает Круглов, когда Серёга пулей вылетает из туалета. Не потому что зол или расстроен, а потому что надо торопиться и организовывать план-перехват. - На правду - нет. Только на нарушенные обещания. - Я обещал молчать - я молчал. Надписи говорить не умеют. - Для чего, Коля? Для чего тебе это нужно? Чего ты добиваешься? - они продолжают этот разговор в машине, Круглов отвечать не думает, его взгляд останавливается на книге, небрежно брошенной на заднем сидении - "Собор Парижской Богоматери", и это его злит. Хотя определённо глупо обвинять какую-то книгу во всех бедах и разочарованиях жизни. Это же просто книга. - За дорогой следи. - Что в твоей жизни произошло, что ты стал таким? - Майскому идёт говорить о таких вещах, его голос спокоен, он будто психолог, говорит, но не требует ответа для себя, ему нужно, чтобы человек просто разобрался в себе. - Каким - таким? - Озлобленным. Как Фролло. Ну, ты понимаешь. - Так ты поэтому таскаешь повсюду с собой эту книжонку? Чтобы меня бесить? - Нет, не совсем. Потому что хочу знать, почему ты делаешь то, что делаешь. И жду, что ты заговоришь об этом сам.       Серёга резко тормозит и оглядывается. Машина убийцы уже скрылась за углом. - Ты за ним, а я - наперерез.       Круглов занимает его место и машина сию же секунду срывается с места. В зеркале он видит Майского, перемахивающего через невысокое ограждение и бегущего прямо по сугробам. Включается мигалка. Когда он выезжает на дорогу, он видит коллегу, стоящего с пистолетом в руках, готового стрелять - либо по колёсам, либо по водителю. Но убийца, на то и убийца, он не думает останавливаться. А Майский - Бог знает, что в его голове, не думает уходить.       Он слышал предупредительный выстрел в воздух. И сразу же второй и третий. И видел, как Майский, будто в замедленной съёмке, исчезает под колёсами машины преступника.