Снежинка

- Распусти волосы, - приказывает Круглов. Его голос спокоен и твёрд.       Майский перед ним беззащитен, но не напуган, просто делает то, что говорит ему коллега. Это странно, да. Он может это остановить, да. У него в кармане брюк находится выкидной нож. Он может сбежать, но эта ситуация для него - чёртова подводная лодка, с которой ему никуда не деться. Проще действительно пережить. В конце концов, с ним происходили вещи и хуже. - Смотри мне в глаза, - он поднимает голову, но смотрит мимо, почти на две тысячи ярдов. Периферийное зрение цепляется за надпись на стене туалета.       Круглов дышит ему в губы. Но сделать то, ради чего это затеял, не может. Казалось бы, он уже целовал его, но тот тогда был без сознания, губы были податливые аж до омерзения, а дыхание ровное и спокойное.       Серёга перед ним раздет по пояс, пара родинок на широкой груди и большая желтеющая клякса синяка после того, как его сбила машина убийцы. Шрам на боку, уходящий вниз под полоску ремня. Может, от ранения или операции. А может, Майский просто резал себя.       Он не знает, почему оттягивает этот момент, всё ведь так просто. Его рука в кожаной перчатке проходит по лицу Майского: от лба, задевает тёмные пряди волос, по щекам, к шее, задерживает пальцы на нити бьющегося под кожей пульса. Тот еле заметно дрожит от холода материала и сквозняка. Он старается держаться до конца. Но может уже начинать сыпаться, тут геройствовать не перед кем. - Почему ты не сопротивляешься, а? Тебе это нравится? Нравится?       Круглов проговаривает это с наслаждением и ненавистью. Он оттягивает время, как при переговорах с террористами. Только сейчас, скорее, террорист он. Однако и Майского не назвать жертвой. Он - педик. Он, если бы действительно захотел, мог бы этот цирк давно прекратить.       Знатная бы драка вышла.       Но он его целует. Как целовал женщин, чтобы забыться и исправить себя. Как целовал того паренька. - Я не виноват в твоих проблемах, - тихо говорит Майский, избегая поцелуя до последнего, но Николай Петрович тянет его за волосы, не оставляя выбора, - почему ты делаешь это?       Кожзам перчатки сместился на ключицы, невесомо их растирая, почти нежно. Он смотрит на лицо Майского и сталкивается с выражением тревожного непонимания и растерянности. И ему оно нравится. - Слишком много вопросов ты задаёшь. Лучше молчи, а то я могу сделать так, что твоя жизнь станет ещё хуже.       Майский хочет сказать, что его жизнь уже достаточно пострадала от его рук. Но ему не сложно и помолчать. Хочет сказать, что то, что делает Круглов - это уже преступление: шантаж и домогательство. Да тот и сам знает. И продолжает верить, что Круглов одумается, прекратит. - Давай тогда без вопросов, просто посидим, выпьем, поговорим. Обсудим всё.       Но майор уходит. Майский подбирает с пола и надевает водолазку, становится перед зеркалом, снова собирает волосы в хвост. Смотрит на себя, и ему противно. Он хочет срезать их, но это желание надо перебороть, а то один раз он это сделал, а потом долго жалел. - О, Серёга, вот ты где! Тебя Рогозина искала... Всё в порядке? - Голова немного болит, - Тихонов удивлённо на него смотрит, будто головы оперативников априори болеть не могут, предлагает сходить к Антоновой за таблетками.       Если он примет одну, то нужна будет и вторая, и третья. И сколько там нужно для передозировки?.. Поэтому лучше потерпеть. У ФЭС итак много проблем. Майский думает, что те, кто убивает себя, поступают очень эгоистично.       Поэтому он садится за руль. Круглов, говоря о деталях дела, рядом. Он думает, Николай Петрович ведёт себя очень трусливо. Но не ему судить. - Убийца был явно чем-то напуган. - Страх - это нормально, когда убиваешь в первый раз, намеренно.       Они дальше молчат. В этот раз машина не служебная, а личная, им в засаде всю ночь сидеть, сил нужно много. И много кофе. И много что может произойти. А убийца - и вовсе не появиться.       Майский обращает внимание на перчатки коллеги - он так и не снял их? Простые, немного не по сезону, слишком тонкие для конца зимы, но, наверное, они удобные, раз Петрович их носит, он такой человек, не пожертвует комфортом ради красоты или стиля. В общем, он не знал, почему так зациклился на этих перчатках. Наверное, потому что Круглов их обычно снимал или не носил вовсе. - Я отойду за гаражи покурить, лады? - Лады.       Он выбирает угол, за которым его не будет видно ни из машины, ни из окна нужной им квартиры. Достаёт из кармана куртки пачку сигарет и зажигалку. Выдыхает дым в ноги, чтобы, не дай бог, не спалиться. Вздрагивает, когда чья-то рука ложится на его плечо. - А если Филимонов выйдет? Уйдёт ведь, гад. Ты бы вернулся.       Ему не отвечают. Та же рука толкает его к стене. - Коля?       Одна перчатка накрывает ему рот, а другая задирает куртку и лезет под ремень. Он полностью понимал, что с ним делают, кто с ним это делает, и какие у этого будут последствия. Если он начнёт сопротивляться, он не сможет себя контролировать - он просто застрелит Круглова.

***

      Он, абсолютно никакой, преследует автомобиль преступника. Круглов, высунув руку из окна, пытается прицелиться по колёсам. Чисто теоретически, Майский может сейчас угробить их обоих без всякого сожаления. Но он выше этого. Он даже на следующий день придёт на работу.       С Николаем Петровичем они пересеклись у входа. На нём были другие перчатки.