Снежинка

      Майский смотрит на свою гитару в руках Круглова. Он ни капли не сожалеет, что отдал её - Петровичу она всё-таки принесла кратковременное чувство победы, триумфа, наслаждения, власти. И теперь она в его руках, струны жёсткие, идеально натянутые, металлические, дорогие, впиваются в подушечки его пальцев.       Когда Серёжа взял эту гитару в руки впервые, очень давно, часов пять с ней просидел, а на следующий день неподготовленные пальцы очень болели. Но он это дело не оставил, это была та самая боль, которая приносила удовольствие.       Круглов часто на гитаре играет и пальцы у него не нежные, с такой-то работой, ему вряд ли будет хотя бы немного больно, только, может, непривычно.       Может, чтобы унизить Майского ещё сильнее, он потом поменяет струны на синтетические. Однако вряд ли он сделает это, всё-таки ни одна месть не встанет выше отличного звучания. - Я думала, это твоя гитара, Серёж, - к нему подсаживается Оксанка, губки накрашены, платье новое, Тихонов с неё глаз не сводит, - мне понравилось, как ты играл на дне рождения у Галины Николаевны. - Тогда играл, а сейчас не могу. Гитара, это же такой душевный инструмент, за него без настроения лучше не браться. - А что, что-то случилось? - она не знает, что было вчера. И слава богу.       Он может лгать - это-то у него всегда получалось хорошо. Но его спасает Котов, уводя беседу в другое русло, подальше от гитар и издержек профессии. С ним, когда Амелина уходит болтать с Холодовым, он с удовольствием обсуждает дело недельной давности, когда они ловили наркоманов по притонам, но радуется Серёга недолго. - Слышал, что ты там с Николаем Петровичем учудил. Рогозиной, когда доложили, она с ума чуть не сошла. - Эх, Галя, - наигранно усмехается майор, - знает же, что со мной никогда ничего не случается. - Я ей тоже самое сказал, - от души смеётся Котов, - а она в панику. Можно подумать, ты никогда себя на заложников не обменивал. - Да мне за это вообще премию выписывать надо, а не...       Подбежавшая Белая даёт им узкие бокалы на тонких высоких ножках, а через мгновение появляется и Шустов с бутылкой шампанского. Он всем улыбается и кивает в ответ на поздравления.       А ведь ещё вчера ему в висок тыкали дулом пистолета, пристёгивали к трубе, обливали холодной водой. Пока полиция и ФЭС согласовывали действия, с воды перешли на бензин. Майский, сохраняя спокойствие, терпел и знал, что Круглов ни за что не допустит, чтобы с ним что-то случилось. Круглову не нужна его смерть, только увольнение. А Майскому нужна работа, где он может приносить обществу реальную пользу. Его встречали с двумя полотенцами и термосом горячего чая. Петрович кому-то звонил, объяснялся, даже не смотрел в его сторону.       А когда они возвращались в ФЭС, он ничего не говорил и это даже было хорошо. Только когда они стояли перед Галиной Николаевной, Круглов сжал его плечо - недостаточно мягко для того, чтобы это означало поддержку, но и недостаточно сильно, чтобы это можно было считать угрозой, давлением или принуждением. - Серёж, может, мы перенесём тогда корпоратив, а? - от него всё ещё несёт бензином, волосы мокрые, холодные капли с них скатываются по куртке. - Да зачем? Все ведь на завтра настроились уже, подумаешь.       Начальница качает головой и улыбается его упрямству.       Он слышит неразборчивое "Если у вас нету тёти". На его гитаре, которая не знала ничего, кроме русского рока, типа Агаты Кристи, Би-2, Сплин, Арии и Бутусова, это звучит непривычно мягко, празднично. Песенка про пять минут, конечно, для Галины Николаевны на Новый Год, исключение. Гитара - просто инструмент, она не скажет "Нет", разве что струны оборвутся внезапно, было бы забавно. Но это его гитара, он не желает ей зла. В конце-концов, это отличная песня из отличного фильма. И Коля играет хорошо. Это его вина, что он никогда не пытался играть что-то новое для себя, только то, что когда-то любил слушать Марк.       И, всё-таки, чёрт, было бы очень неловко умереть прямо перед Новым годом. Майский смотрит, стараясь не выглядеть слишком грустным или безучастным, на коллег, как те беззаботны и веселы, в лучших нарядах, украшенные мишурой. Он пытается найти взглядом Круглова, потому что не слышит больше гитары. - Почему ты не в костюме? - спрашивает Петрович, садясь рядом с ним.       Серёга смотрит на себя - чёрная водолазка, джинсы, берцы, пиджак. Собираясь утром, он почему-то даже не подумал об этом. - Ты в порядке? - задаёт он следующий вопрос уже с меньшим безразличием и издёвкой.       Он же понимает прекрасно, что нет.       Не получая ответа, Круглов вздыхает и уходит. Но в одиночестве он долго не сидит, как ни странно, но Галину Николаевну он рад видеть куда меньше, чем Круглова. Потому что ей действительно не плевать на него, от этого и больно - если он всё же однажды умрёт, он подведёт её. Однако она, будучи женщиной проницательной, ничего не говорит, тем более, не спрашивает, протягивает ему мандаринку и уходит. Может, все уже в курсе, что с ним случилось вчера, поэтому не подходят, не тревожат его. Или просто знают стараниями Круглова об его ориентации и просто избегают.       Круглов снова садится рядом, Майский даже не смотрит на него, чистит мандарин - на удивление легко, он впервые за день забывает про вонь бензина. Аккуратно укладывает кожуру на салфетку и делит фрукт на две части, одну из которых протягивает Петровичу. Не потому что хочет его задобрить, подлизаться, усыпить его бдительность или что-то в этом духе. Просто потому что привык быть добрым и человечным до самого конца.       Тот, прежде чем взять свою половинку в руки, надевает Майскому на голову праздничный колпак, оценивающе смотрит на него.       И они друг другу улыбаются.