О гранях взаимности

— Прости, мам! — Юта посылает в камеру свою самую очаровательную улыбку и старается хотя бы до конца трансляции не думать о том, что он, должно быть, не самый лучший на свете сын… По правде говоря, подобные мысли появляются у него каждый раз, когда ребята во всеуслышание говорят о его холодности. И каждый раз он обещает себе, что подумает, как с этим справиться. Только… время идёт и ничего не меняется… Вечером, хотя скорее даже ночью, ведь все в общежитии давно уже спят, он усаживается на кухонный подоконник и в задумчивости смотрит на засыпающий Сеул. Ему не тошно и не тоскливо. Он просто пытается понять, что с ним не так? Для большинства людей нормально скучать по тем, кого любишь. И родителей он любит конечно же… Так почему ему так сложно сделать пару лишних звонков или написать короткое сообщение? Ведь даже ребята из Сеула со своими близкими чаще, чем он, созваниваются. Нет, Юта счастлив, конечно, когда дома гостит. Но стоит только сесть в самолёт, как его охватывает счастье совсем другого характера. Он любит путешествия, незнакомые места и яркие впечатления. Любит новые встречи и нескончаемую череду сменяющих друг друга событий. Любит петь и любит танцевать. И пусть так было не всегда, сейчас тот факт, что его родные живут в тысячах километров от него, совсем не мешает ему невероятно сильно любить эту свою совершенно непредсказуемую жизнь и быть уверенным в том, что он ни за что не согласится променять её ни на какую другую. — Не спишь? — раздаётся откуда-то из темноты голос Тэёна, и Юта вздрагивает, выныривая из своих мыслей. — Ты тоже, — улыбается он и, наблюдая за тем, как друг чуть не по самые плечи исчезает в холодильнике, добавляет: — Менеджер тебя прибьёт. — Только если ты меня сдашь, — набивая чем-то рот отвечает Тэён и, замерев на мгновение, уточняет: — Но ты же этого не сделаешь? — Почему это? — усмехается Юта, хотя в глубине души прекрасно знает, что друг в своём предположении нисколько не ошибается. — Сам подумай, — бормочет тот, продолжая переставлять что-то на полках несчастного агрегата. И Юта только плечами пожимает и горько усмехается, когда слышит: — Скучать без меня не будешь?.. Тэён наконец-то находит в недрах холодильника банку колы и с довольной улыбкой подходит к окну, останавливаясь почти вплотную с притихшим Ютой. Он совсем не выглядит заспанным. Да и шарить ночами по холодильнику в его привычки не входит, в общем-то. Потому Юта почти уверен, что на кухне Тэён оказался не случайно, и даже не удивляется, когда слышит требовательное: — Выкладывай! Он придвигается ещё ближе, пытаясь разглядеть в пробивающемся через оконное стекло свете уличных фонарей лицо Юты, и замирает в ожидании. — Что именно? — пробует избежать разговора тот, хотя прекрасно знает, что скорее всего он выдал себя Тэену ещё там, на трансляции. — Выкладывай, почему улыбку свою притушил, — поясняет Тэён. — Что случилось? — Тебе показалось, — снова пытается отбрыкнуться Юта. И снова неудачно. Потому что даже в полутьме комнаты на лице друга легко читается укоризненное: «Кому ты врешь?» Тэён не злится. И даже не огорчен. Юта точно знает, что его друг давно уже смирился с тем, что радостью он делится легко, а переживания старается подальше от всех спрятать. А еще он знает, что Тэён единственный, кому хотя бы изредка удаётся пробить его оборону. И, пожалуй, сегодня он готов сдаться быстрее обычного. Потому что в любом случае, только с Тэёном может обсуждать подобные вещи и потому что утром тот совершенно точно будет вести себя так, будто ничего необычного не произошло. — Как думаешь, это нормально, что я не слишком скучаю по людям? — спрашивает он, отворачиваясь, чтобы хоть как-то спрятаться от внимательных и даже в темноте слишком выразительных глаз. — Не знаю, — честно отвечает тот, и Юта тяжело вздыхает, признаваясь: — Вот и я не знаю… Наверное, это не очень хорошо… — Не знаю, — повторяет Тэён и, придвинувшись ближе, осторожно кладет свой подбородок на его плечо. Почему-то Юте кажется, что Тэён сейчас улыбается, и можно было бы даже обидеться, но… Он помнит, какой теплой бывает улыбка друга и ему неожиданно становится чуть легче. — Ни фига не помог, — шепчет он в темноту, чувствуя, как его собственная улыбка осторожно подбирается к уголкам рта. — Знаю, — отвечает Тэён, чуть кивая головой в знак согласия. — А ещё я знаю, что неважно, как именно ты выражаешь свою привязанность, всегда будут те, кому этого будет недостаточно. И ещё, что важно, всегда будут те, кому ничего от тебя не нужно. Потому что любят они тебя просто так… Юта вздыхает и горько усмехается: — Вот только не надо сейчас на мою неблагодарность намекать. Совесть моя, сам знаешь, просыпается довольно редко… И преимущественно по ночам… Тэён всё еще близко. И его подбородок все ещё упирается в плечо Юты. Потому Юта чувствует, как друга трясет в приступе беззвучного смеха, но он снова не обижается. Он вообще не умеет на Тэёна обижаться. Никогда не умел. — Знаешь, Юта, ты идиот… — отсмеявшись, выдыхает Тэён. И пока тот не успел ничего возразить, продолжает. — Важно не то, как часто ты говоришь человеку, что он нужен тебе. Важно то, что в нужный момент, ты всегда оказываешься рядом. — Как-будто ты знаешь, — отмахивается от него Юта и запоздало думает о том, что неосторожно брошенные им слова могли прозвучать обидно. Он даже пугается, когда Тэён отстраняется и, остановившись прямо напротив него, почти вплотную придвигается, в который раз за эту ночь, стараясь заглянуть в глаза. И занятие это, в общем-то, бесполезное, хотя бы потому, что в кухне темно. Но почему-то отвести взгляд он не решается. — Я знаю это лучше всех, — твёрдо говорит Тэён. — И ты это тоже знаешь. Он серьезен, как никогда и, кажется, готов отстаивать своё мнение, но Юта с ним спорить не собирается. Незачем… Он только кивает и тихо шепчет: — Спасибо… — Тебе спасибо, — отвечает Тэён усаживаясь на подоконник и, поймав на себе ошарашенный взгляд, добавляет. — За то, что всегда рядом… У Юты внутри всё сжимается и хочется уткнуться другу в плечо. Или наоборот, притянуть того к себе и покрепче сжать в объятиях. Потому что не известно, кому из них сложнее пришлось. Потому что на двоих у них слишком много таких вот «выкладывай». Потому что Юта Тэёну нужен почти всегда и потому что без Тэёна Юте тоже совсем никак. В попытке скрыть смущение, он толкает Тэёна плечом и тихо смеется, под недовольным взглядом друга, успевшего взять в руки банку и теперь стряхивающего с колена пролитую от неожиданного толчка газировку. — Ты умеешь испортить момент, — ворчит он и шутливо пугается, когда Юта, чуть потряхивая его за плечи, угрожающе шепчет: — Расскажешь кому, в окно выкину… — «Ты будешь скучать» точно не аргумент… — шепчет в ответ Тэён, стараясь не хихикать и строя самое скорбное выражение лица, на которое только способен. — Так что просто напомню: ты выкинешь лидера. И тогда… - …Я останусь без того, кому доверяю… — неожиданно заканчивает Юта, ещё сильнее его плечи стискивая. — Не знаю, буду ли я скучать… Но обсудить это мне точно будет не с кем… — он замолкает ненадолго и, пытаясь побороть нервный смех, договаривает. — Это сложно на самом деле и… Скорее всего я больше никогда тебе подобного не скажу. Но… Ты ведь и так будешь знать… Верно? Тэён чуть сдавленно выдыхает и молчит. А Юта опять улыбается, потому что это молчание совсем его не расстраивает. Он, в принципе, не рассчитывал на то, что получит какой-то ответ, но в том, что Тэён чувствует то же самое, нисколько не сомневается… Они сидят на подоконнике до тех пор, пока небо не начинает светлеть, и Юта в который раз думает, что сложнее всего не переехать в чужую страну, не жить вдали от близких и даже не тренироваться с утра до ночи… Сложнее всего признаться особенному человеку в том, что он для тебя особенный. Он не знает, о чем думает сидящий рядом Тэён, но по-настоящему счастлив, уже от того, что тот не спешит уходить в свою комнату.