О гранях взаимности

— Почему ты не расскажешь ему? — Донён смотрит внимательно и выжидающе, а Тэёну кажется, что проницательный друг этим взглядом душу ему выворачивает. Он к подобному не готов. Это страшно и ничем хорошим наверняка не закончится. Потому он отводит взгляд в сторону и бросает безразличное: — О чём ты? Донён очень умный. И очень внимательный. Он сочувственно вздыхает и плюхается на диван рядом с ним, протягивая какой-то коктейль. — Идиот, — констатирует он. И тут же переключает внимание на Читтапона, который, кажется, слишком воодушевился чьей-то идеей в их единственный свободный вечер как следует отдохнуть и расслабиться. По поводу «отдохнуть», глядя на ребят, Тэён как-то особенно сомневается. Но не возражает, хотя сам такие посиделки в принципе недолюбливает: ему всегда становится неуютно, жарко, не хватает пространства и свежего воздуха. И Юте, видимо, места тоже недостаточно. Он сидит, плотно прижавшись к Сычёну и, кажется, кроме как о нём, ни о ком и ни о чём больше думать не может. И в этом нет ничего удивительного. Сычён забавный, немного несмелый и часто смущается. О нём хочется заботиться. Всем. Но тот всё время рядом с Ютой держится. То нерешительно ему улыбается, то осторожно в глаза заглядывает, то сам на солнечном японце виснет, то из его объятий выскальзывает… Вот и сейчас, улыбаясь рассеянно и расцепив обвившие его руки, он тянется ближе к Юно, старательно пытаясь перекричать музыку… Сычён ребёнок почти. И потому не замечает очень многого. Он не видит, как Юта, вздыхая, сплетает пальцы в крепкий замок; не замечает, как подаваясь ему на встречу, Юно нечаянно смахивает что-то со стола; и уж тем более никак не связывает с собой то, что Тэён выскакивает на улицу, по пути обронив короткое «подышать». Тэёну плохо. От духоты и шума, от громкой музыки и путанных мыслей, от неожиданно сильного желания побыть в одиночестве. Тэён любит… Всеми силами старается этого неуместного чувства не замечать, но, кажется, любит по-настоящему… Он расстроенно выдыхает, шарит по карманам, проверяя на месте ли телефон и наличные, и, кинув Донёну короткое сообщение, ловит такси. Возвращаться к друзьям ему почему-то не хочется. Ему, вообще, ничего не хочется. И желание поехать к ручью Чхонгечхон, появляется как-то само собой… Как и всегда, когда в мыслях бардак и чувства в грудной клетке не помещаются… На набережной тихо, безлюдно и холодно, но… «Всё равно лучше, чем там, в духоте…» — решает Тэён, безразлично рассматривая неясные очертания ночного Сеула в тёмной воде. Ему нужно собраться с мыслями. Но сегодня не получается. Он всё ещё не уверен, что чувства, поселившиеся в его душе, можно назвать правильными; не знает, как такое могло произойти; и по прежнему не может думать ни о чём, кроме того, что он, чёрт возьми, любит… Он любит… — Донён о тебе беспокоится, — Тэён вздрагивает и кидает короткий взгляд не на того, кто опирается на перила рядом с ним, а на его руки, снова сцепленные в замок. В свете уличных фонарей на тонком мизинце чуть поблескивает кольцо, и Тэён улыбается. Просто помнит, что Юта его ещё стажером носил. Не на мизинце, конечно же, но сейчас по-другому уже не получится… И кольцо это точно особенное, потому что только его, хоть и редко совсем, Юта носит по собственному желанию. Почему? Тэён ни разу не спрашивал, да и не уверен, хочет ли знать ответ. Он в последнее время во всём сомневается… Даже Юту как будто бы видеть не рад… — Почему ты всегда знаешь, где меня найти? — обречённо вздыхает он, не решаясь поднять на друга взгляд. Ведь тот его по глазам читает. И сейчас там слишком много написано… — Может потому, что знаю тебя уже не первый год? — задумчиво улыбается Юта. — А может потому, что для меня это место тоже особенное. Загадал уже? — Нет, — отрицательно качает головой Тэён. Они приходили сюда не раз и не два. И, с первого раза попадая монетой в цель, всегда что-нибудь загадывали. Может быть, Юта и один сюда приходил. А может, и не один… Об этом Тэёну думать не хочется. Ему хочется уронить голову на руки, спрятаться где-нибудь, попросить совета или хотя бы просто поделиться переживаниями. Но он боится. Не того, что его чувства не будут поняты, а того, что из-за собственной слабости он взвалит на Юту за эти самые чувства ответственность… И это не кажется ему правильным… — Что случилось, Тэён? Юта придвигается почти вплотную и пытается заглянуть в глаза. Он рядом. Всегда. Без него Тэёну в разы сложнее было бы справиться со многими вещами в собственной жизни. Он верит ему. Потому даже сейчас, отчаянно не желая посвящать в настоящие причины своего состояния хоть кого-нибудь, от Юты не защищается. Только отворачивается и тихо спрашивает: — Ты когда-нибудь думал о том, для чего люди признаются в любви? Вопрос глупейший на самом деле. Но другого придумать он попросту не успел. Да и понять, как ему дальше быть, тоже хочется. Потому он продолжает: — Нет, ну понятно, конечно, если речь идёт о взаимности… А если взаимности нет? Даже больше — надеяться не на что… Что тогда? Признаваться бессмысленно… Только всё равно очень хочется. А зачем? — он всё-таки опускает голову, упираясь лбом в сцепленные руки и стараясь не выдать сбившегося дыхания. — Может быть, чтобы кто-то знал, что он для тебя особенный? — неуверенно улыбается Юта. — А если мы и так друг для друга особенные? — Тэён вскидывает голову и наконец-то встречается с ним взглядом. — Если этим признанием я порушу всё, что у нас уже есть? Если… — Не может быть! — Юта смотрит пораженно и как-то растерянно, а Тэён чувствует, что остановиться уже не сможет. — Тэён, ты… Влюбился? — Хуже, — шепчет он, заглядывая в ставшие вдруг непроницаемыми глаза друга. — Кажется, я люблю… Юта молчит, и на лице его столько эмоций, что разобраться в них Тэён даже и не пытается. Он только чувствует, что его душу всё-таки вывернули, и уговаривает себя, что так будет лучше. Поболит и перестанет, но… — Кто? — спрашивает Юта абсолютно потерянно и будто с трудом подбирая слова — редкий случай, в общем-то… Но Тэёну вдруг легче становится. — Не важно, — шепчет он в ответ. — Тут без шансов… — Ты пробовал? — Юта почему-то тоже переходит на шёпот и в глазах его плещется что-то странное, тёмное, непонятное. Тэёну даже неловко становится. — Нет. Знаешь, Донён сегодня спросил, почему я молчу. А я только сейчас понял, что и дальше буду молчать. Потому, что он тоже любит… Не меня… — Охренеть! — Юта даже в лице меняется. — Почему Донёну ты рассказал, а мне нет? — Наш Донён просто очень внимательный, — пожимает плечами Тэён, а Юта резко выдыхает и, откинувшись на перила спиной, запрокидывает голову вверх. — Ненавижу всё это, — шепчет он. — Я не самый лучший в мире друг… — Не тупи, — перебивает его Тэён. — Ты же рядом сейчас. И всегда был рядом. Таких друзей, как ты, у меня больше нет… — Прости… Я в своих проблемах запутался и… — Почему ты не скажешь ему? — Что? — Юта смотрит удивленно и даже растерянно, а потом нервно смеется и отмахивается. — Время. Я сегодня первый загадываю. Нам в общагу пора. Он коротко улыбается и спускается ближе к воде. Тэён знает, что прицеливаться тот будет до тех пор, пока он не обхватит его руками за талию и не сделает вид, будто хочет столкнуть. Он, вообще-то, всегда так делает. Но сегодня не хочется. Просто больно и скрыть это вряд ли получится… Он, вообще, никогда не хотел бы что-то от Юты скрывать. Но больше всего на свете Тэёну хочется, чтобы друг был действительно счастлив... Потому он решает молчать. И, не рискуя нарушать их маленькую традицию, всё-таки тоже спускается… В том, что Тэёну плохо сейчас, Юта нисколько не виноват. «Пусть болит пока… Это пройдёт…» — повторяет он про себя, стараясь держать под контролем эмоции. «Я, наверное, смогу с этим справиться…» — привычно обхватывает руками талию друга, сплетая пальцы в замок. «…Если ты останешься рядом со мной…» — на секунду поддавшись слабости, прячет боль, уткнувшись Юте в плечо. — Хочешь, я загадаю тебе счастье? — тихо шепчет он, удивляясь, откуда в его голосе столько отчаяния и не зная, куда спрятаться от самого себя. Юта замирает, кладет свои руки поверх его и отрицательно качает головой. — Не надо, — шепчет он. — Не надо ради меня от своего шанса отказываться… Лучше себе загадай… Мне, правда, так будет спокойнее. Тэён знает, что Юта не врёт. И что любит его тоже искренне… Пусть не так, как хотелось бы, но… Это в жизни не самое главное. Для Тэёна важнее то, что засыпая в такси и устало опуская на плечо друга голову, он точно знает, что Юта не оттолкнёт. И несмотря на глухую боль, он даже счастлив по-своему, когда сквозь сон чувствует, как тот осторожно поправляет его чёлку свободной рукой и, не понятно к кому обращаясь, шепчет едва слышное: «Пожалуйста, пусть у него всё наладится…»