Слезы твоей скрипки

Сережа шел домой в раздумьях. Репетиция прошла в странной смеси эмоций для молодого человека. Сначала покоя ему не давал музыкант, что ночью играл на рояле. А тут он узнает, что сегодня репетиция будет по новым нотам… Расписанные вручную ноты, стали целой проблемой для первой скрипки. Но, когда рояль заиграл первые аккорды мелодия, Сережа улыбнулся. Адажио. То, самое, что вчера играло в этом зале. Но за роялем сейчас сидел Дмитрий… И Сергей понял, что именно он был вчера за инструментом. Почему-то так подсказывала интуиция, и, возможно, просто память. Парень помнил, как нежно, словно вода из одного сосуда в другой, перетекала мелодия между молоточками рояля. И сейчас точно так же, осторожно и нежно пел огромный рояль, ему вторили трубы и скрипки. Но мужчина даже не представлял, что написано в его партитуре. Поэтому, играя по интуиции, он просто исполнял всю партию, как вчера ночью. Они просто нашли друг друга, виртуозы сцены и инструментов, каждый жил мелодией, каждый стремился передать ее насыщенность и оттенки всеми силами, заигрывая, переплетая высокие и низкие октавы. — Отлично, — улыбнулся дирижер, поднимаясь из-за инструмента. — Сегодня просто превосходно. Все свободны. Пять часов репетиции, а голос Димы уже был никаким. И Сергей, попрощавшись, покинул зал. Не услышав только самой малости. Но этот голос. Этот интересный низкий тембр, которым наслаждался в редкие моменты парень, когда дирижер что-то говорил. Что-то в этом голосе то успокаивало, то будоражило… Это было сравнимо с игрой скрипки. То высоко-высоко она уносит тебя куда-то вверх, что дух захватывает от красоты и виртуозности. То возвращает обратно, в бытовые будни и серость города…

***

— Дмитрий Владимирович, — позвал его Денис, который давно претендовал на место первой скрипки оркестра, и который, кстати, вчера сцепился с новым скрипачом в холле. — Да, Денис, — устало ответил тот, собирая партитуры. — Вас просили заглянуть в дирекцию. — Зачем? — Через месяц выездной концерт… — Что? Простите, я не расслышал? — Издевательски спросил он. — И через, сколько вы собирались мне об этом сказать? — Простите, вчера вы были заняты с новым скрипачом… — Когда? — Удивился Дима. — Вечером, играли вот это произведение, — с какой-то плохо скрываемой злостью, произнес парень. — Спасибо. Вы свободны… — Но, видя, что все чересчур лениво собираются, гаркнул на весь зал. — Пошли вон. Пустой зал теперь приятно отдавал теплую энергию волшебной музыки, что несколько часов подряд наполняла его своды. Всю репетицию Позов не сводил взгляда с Сережи, отмечая те погрехи, которые мужчина делал во время игры. Это была меленькая уловка. Дмитрий хотел проверить молодого человека. И, сейчас дирижеру казалось, что парень, банально, не знает, как пользоваться партитурой. Но это не была та трагедия, из-за которой нужно было выгонять такого самородка из оркестра. С этим можно было работать.

***

— Выездной концерт? — Спросил Дима у директора. — Да, Димочка. Это приглашение. Только… — Ну? — Готовый ко всему, спросил мужчина. — Нужно будет минимально взять оркестр. Программа, ты помнишь? Мы не можем отпустить всех. — А какое количество? — Пятеро, — ответил он. — Геннадий Афанасьевич, вы же понимаете, что без пяти человек, программа… — Понимаю, но приглашение официальное. — Ждут оркестр из пяти человек? — Ждут представителей оркестра… — Ах, ну, да. Представители. А что эти представители будут вдвоем или впятером там делать? Что исполнять? — Ну, Димочка, поезжай сам. — Сам? Дирижировать кем? Залом? Супер. Вы понимаете, что предлагаете? — Оркестр выживет без тебя недельку-другую. Все нормально будет. — Нормально? — Совершенно. Тем более, если что, то я всегда мог и могу тебя подменить. — Может, вы и полетите? — С детской наивностью и усталостью спросил Дима. — Нет, я не могу. — Ладно, я понял. Сколько необходимо подготовить произведений? — Четыре. Пять… — А что не десять? — Возмутился дирижер. — Дима, — с укором посмотрел на него директор. — Хорошо…

***

— Итак, внимание! — Объявил Дима на следующее утро. — Через месяц у нас гастроли. Но в Калининграде ждут только представителей. А не весь оркестр. Со мной отправятся: Елисина — флейта, Фирсов — виолончель, Мирсов — саксофон и Матвиенко — скрипка. Остальным, готовимся к концертной программе. По залу поползли перешептывания. И один голос нарушил это шебуршание. — А почему Матвиенко? — Громко спросил Денис, поднимаясь со стула. — Краснов, — устало обратился к парню дирижер. — Напомните мне, а то, что-то с памятью плоховато. Кто первая скрипка? Вот. И больше не нужно задавать глупых вопросов. — А как же оркестр без первой скрипки? Возьмите вторую? — Не унимался парень. — А вот как раз вторая и будет позориться здесь, — ответил Позов, пристально смотря в синие глаза. Вопрос был исчерпан… Почти исчерпан…

***

Дима вышел из зала только в половине двенадцатого. Город уже спал, а у него были дела. Как всегда, подбор произведений и роспись партитур. Единственное, сегодня он только и успел, что написать одну. Все время голова мужчины была занята Матвиенко. Тот так воодушевленно играл, что дирижер неосознанно засматривался на этого человека. Изгибая руки, пальцы, тело с каждой новой нотой, Сережа, словно, сам был воплощением музыки. Смотря на него Поз мог сказать — так выглядит скрипичный ключ… Особенно с пучком на голове… Но это было настолько самобытно и отличало молодого человека от всех остальных, что Дима просто изучал, каждую репетицию. Теперь он знал, что парень, волнуясь, складывает руки на груди, изредка почесывая бороду, злясь, отводит взгляд и тушит все своих «словесные выбросы» где-то там… Но больше всего, дирижеру нравилось, как молодой парень улыбается. Это было так просто, так реально и не натянуто, что Дима просто любовался, как поднимаются уголки обычно опущенных губ, на щеках появляются ямочки, а глаза чуть прищуриваются. Прошла неделя, как уличный скрипач превратился в первую скрипку. И сейчас, идя домой по мостовой, Позов, почему-то, решил свернуть на набережную канала, чтобы через пятнадцать минут оказаться на том самом мостике. Почему-то ностальгия никак не отпускала мужчину. Возможно, потому, что это место снова разбудило в нем желание жить и работать, получая от процессов истинное удовольствие. Но повернув, мужчина встал, как вкопанный. Трое высоких парней стояли на том самом месте, где играл Сергей в первую ночь, когда Дима встретил его, и пинали кого-то ногами. Лиц видно не было, но были слышны угрозы. Дима опустил глаза, стараясь рассмотреть жертву, но среди трех пар ног это оказалось сложно. Но тут, взгляд упал на кофр от скрипки, рядом с ним сломанный пополам смычкой и осколки старой скрипки, что были раскиданы по всему мостику. «Нет, только не это…» — завопило где-то в голове, и мужчина кинулся на помощь. Услышав шаги, истязатели бросили жертву, и один, перед тем, как сбежать, с размаху ударил лежащего на брусчатке парня ногой по лицу. — Сережа, — осторожно касаясь плеча сжавшегося в комок мужчину, позвал Дима. — Все нормально. Все будет хорошо. Скорая…