Слезы твоей скрипки

— Дим, ты понимаешь, что это дорогая операция? — Спросил Матвиенко у мужчины, что сидел перед ним. — Я не смогу вернуть тебе деньги. Прошло почти пять дней, с того момента, как Сережа попал в больницу. Дима приходил каждый день, они разговаривали, обсуждали гастроли, музыку, живопись… Да, в сущности все, куда только не заводил их разговор. Дима узнал, что Сережа любит читать, и сошлись они на произведениях Стивена Кинга, которого могли обсуждать бесконечно. Узнал, что мужчина увлекался живописью… Нет, он не рисовал. Он наслаждался ей… Пока мог. — Сейчас такая выставка проходит в Питере. Импрессионисты и Кубисты. Весь двадцатый век, — восхищался Дима, пытаясь поймать взгляд Сережи, который смотрел, казалось, сквозь. — Вот, пройдет операция, и мы обязательно сходим. Тихое «да», заставило дирижёра напрячься. Почему-то этот невидимый, а сейчас, казалось, полный отрешения и боли, взгляд его пугал. — Эй, что не так? — Спросил мужчина, чуть сжав кисть скрипача. — Ничего… Просто… — Что «просто»? — Просто я не могу понять. — Чего? — Почему я? Почему ты пригласил меня в оркестр, теперь в гастроли… Почему сейчас ты здесь, а не в зале, не репетируешь с остальными? — Потому, что, — тут Дима задумался сам. Но ответ нашелся очень быстро. — Каждый в моем оркестре — как член семьи. О каждом я бы заботился точно так же. А в оркестр? Знаешь, не каждый так виртуозно исполняет пять страниц партитур на память… И Позов перевел взгляд на мужчину, беспрестанно всматриваясь в его лицо. Все равно, этого взгляда он не увидит… Разве, что, почувствует. Но сейчас было видно, что Сережа занят чем-то другим. Лицо из заинтересованного превратилось в задумчиво-огорченное. Что-то из всей огромной фразы задело его за живое… Только, что? Дима даже боялся предположить. — Время посещения окончено, — громко сказал Паша, появляясь в частной палате, что оформил Позов. — Ещё минуту, — внезапно попросил Матвиенко. — Хорошо, — улыбнулся врач и покинул палату. — Дим, — мужчина отвернул лицо, но продолжил говорить. — Скажи мне. Только правду. — Да, — заинтересованно ответил тот. — Это, все… Правда, только из-за моей игры… Или? — Или? — Позов заметно напрягся, вслушиваясь в тихие звуки голоса. — Или у тебя какие-то личные мотивы? — Выпалил мужчина, закрывая глаза. — Личные мотивы? — Удивился Дмитрий, хотя внутри все, и так понимало, к чему ведёт этот разговор. — О чем ты? — Твои музыканты считают, что я стал первой скрипкой… Через твою постель, — с небольшой паузой произнес Матвиенко, поворачивая голову и расфокусированным взглядом смотря на него. Но Дима… Закусив нижнюю губу встал, и кинув « Поправляйся», вышел из палаты, хлопнув дверью. Внутри Серёжи все противно сжалось, словно от звука расстроенного рояля. Он не хотел обижать этого человека, который за это время, что скрывать, стал для него другом. С Димой хотелось делиться всем, хотелось обсуждать любые темы. Серёже нравилось, как мужчина что-то рассказывает. Парень наслаждался его голосом, с хрипотцой, но таким ровным и мелодичным, что все внутренности замирали, вслушиваясь в его слова, словно в ноты самой красивой мелодии. А это… Почему он спросил? Мужчина и сам не знал. Наверное, не хотелось снова… Попадать в этот капкан. Снова мучатся золотой клеткой и быть на привязи и чем-то обязанным… Это было слишком свежо в памяти и… Не только, что повторения этого Матвиенко просто бы не выдержал… Но он точно не думал, что этот вопрос… — Так, ну, что, — в палату вошёл молодой, по голосу, врач. — Завтра на операцию? Сережа настолько погрузился в размышления, что не заметил, как прошло более получаса. — На операцию? — Удивился он. — Сергей, вы, вроде, простите, конечно, но страдаете зрением, а не памятью. Да, завтра, в десять утра у вас операция. — Но я думал… Дмитрий так… Что… — Вы подумали, он заберёт деньги на операцию? — Усмехнулся врач, ставя капельницу. — Ну… Вообще-то, да. — Нет, Дима не из тех людей, кто так делает. Не думаю, что он вообще на такое способен… — Он больше не придет? — С какой-то тянущей обрнченностью в голосе, спросил тот. — Кто вам сказал? — Хлопнувшая за ним дверь… — Ах, это… Поверьте, Димка быстро заводится и так же быстро отходит. Так что завтра, даю вам голову на отсечение вашим смычком, он будет здесь с самого утра.

***

Но в палате Дима не появился ни в девять, ни в десять. Павла Матвиенко так же не видел. На операцию он отправлялся, как на Голгофу. И, казалось, что это — последнее, что он видит. Эти стены, белый потолок. Запах хлорки и больницы. Последнее в жизни… Да, мужчина боялся не проснуться после наркоза… Ведь такое часто было. Глаза тесно связаны с нервными окончаниями и совсем близко с мозговыми центрами. Не дай бог, задет не тот нерв или сосуд… — Ну, удачи, — над лицом мужчины склонилось лицо Паши в маске. — Наркоз…

***

— Кто? — Дима уже час орал на свой оркестр. — Я ещё раз спрашиваю, кто распространяет слухи, что я принимаю в оркестр через постель? Эта фраза, сказанная Серёжей настолько выбила почву из-под ног всегда спокойного дирижёра, что сейчас он просто не мог себя сдержать. Это было возмутительно. Хотя, Позов не знал, что его возмутило больше: то, что об этом ходят слухи, или то, что они дошли до Матвиенко. Почему мнение этого парня Диму стало заботить. — Повторяю! Кто? — Я! — Из строя скрипок вышел Денис. — Почему, скажите мне, я не удивлен? — О чем вы, Дмитрий Владимирович? — Ой, вот только не надо. Зачем вы это делаете? Думаете, что, если вы расскажете всем не подкрепленную никакими фактами информацию, это как-то подорвет мое имя? Мою карьеру? Отвечу всем. Нет. Слишком поздно, чтобы подрывать что-то из этого, да и я бы с удовольствием посмотрел на те доказательства, которые вы бы принесли. — А как же тогда парень с улицы стал первой скрипкой? — Дерзость пронизывала каждое слово, заставляя мужчину от каждого слова передёргивать считаю где-то внутри. — Денис, скажите мне, сколько партитур вы знаете наизусть? — Достаточно. — А исполнить ваше достаточно без подсказок вы сможете? — Смогу! — Хорошо, тогда завтра предоставьте мне список и партитуры тех произведений и мы проведем с вами эксперимент… — Пари? — Глаза парня недобро заблестели. — Что вы имеете ввиду? — Пари, если я сыграю без подсказки и правильно, я — первая скрипка. — А, если нет? — Если нет, то… — Любые мои условия! — И Дима уверенно протянул руку для рукопожатия. — Идёт…