Слезы твоей скрипки

Сережа лежал на чистых простынях в своём номере и… Не мог уснуть уже который час. Почему? Может, просто новое место… А может потому, что нет ощущения, что рядом кто-то есть. Взяв телефон с тумбочки, мужчина увидел время. 2:45. В Москве сейчас уже почти пять утра. А здесь он никак не может заснуть. Полистав новости, Матвиенко заметил, что online не он один. Дим, что не спишь?

Не могу.

Что так?

Тебя нет. Это хотел услышать?

Ну…

А ты что колобродишь?

Не могу уснуть. Уже часа три.

Кофе будешь?

Ты с собой полквартиры взял?

Так будешь?

Буду…

Жду тебя

Бегу… И он, правда, побежал. Натянув футболку и тренировочные штаны, Сережа закрыл номер, и прошел в конец коридора. Дверь была открыта. — Дима? — Осторожно позвал скрипач. — А? — Отозвались из недр комнаты. — Заходи, давай. Сережа увидел свет бра, что слабо освещала комнату. На полу, у розетки, сидел «величественный» дирижер, в трусах и майке, внимательно смотря на чашку. — Ты думаешь, что от твоего взгляда она закипит? — Усмехнулся Матвиенко. Дима лишь усмехнулся. Подойдя ближе, мужчина заметил, как от розетки тянется белый шнурок, прикрепленный к какой-то металлической спирали, что лежит в воде. На столе стояли две чашки. — Сегодня мы пьем растворимый? — Уточнил скрипач, заглядывая вовнутрь светлых чашек. — Если ты среди ночи найдешь настоящий, я с удовольствием выпью его, — ответил Поз. — Ладно, — усмехнулся Серый, разворачиваясь к нему лицом. — Часто вы так разъезжаете? — Нет, — устало ответил Дима. — Так, как сейчас, мы едем впервые. Тем более, что раньше у меня не было скрипача, который пьет кофе в три часа ночи. — Я посчитаю это за комплимент, правда? — Усмехнулся тот, крутя в руках маленькую ложку. — Ты составляешь мне компанию… — И часто тебе так кто-то компании составляет? — Я слышу ревность? — Усмехнулся Позов, смотря на скрипача снизу вверх. — Да, — с претензией ответил Сережа, а следом запустил в мужчину маленькую ложку, прицельно в голову. — И еще какую. Это стало нормой. Пока они жили в одной квартире, можно сказать: да, они привыкли друг к другу. Они привыкли говорить с утра «Доброе утро», привыкли завтракать за столом, обсуждая работу, погоду и все, что приходило на ум. Им было легко вместе, словно, они давно были знакомы. Так и сейчас, они разговаривали, сидя в одном номере: Дима на кровати, забравшись на нее с ногами, потягивая напиток из чашки, и Сережа, который сидел в небольшом кресле, подобрав под себя ноги. Они обсуждали гастроли, мероприятия, программу. А потом перешли на воспоминания. Дима рассказывал о своих путешествиях, казусах, что случались и не раз. А Сережа смотрел на него, видел с новой стороны. Если дома, на работе Дима был одним, то сейчас он стал совершенно другим. Даже дома он держал себя в каких-то рамках, следил за словами и контролировал все, что касалось его. То сейчас он был собой. И Матвиенко это видел. Видел открытого, с сарказмом, своим мнением, спонтанностью и каким-то простым нравом парня, что скрывался за всеми афишами больших городов. Дима смеялся так, как не позволял себе дома. И мужчине это нравилось. Если сначала Матвиенко с ужасом думал о том, как жить с ним в одной квартире, о чем говорить, всегда проверяя каждое предложение, то сейчас все было иначе. Сейчас он увидел, что с Позом можно говорить обо всем. Так они просидели, смеясь и потягивая горячий кофе, почти до пяти утра.

***

— Матвиенко, — громкий возглас прорезался сквозь сонную дрему. — Серый, мать твою. — Чего? — Отмахнулся тот, натягивая сильнее одеяло. — Проспали. Эй, давай, вставай, — Позов толкает мужчину в бок, стараясь разбудить. Но тот лишь сильнее натягивает одеяло на голову и переворачивается на бок… Сваливаясь с кровати. — Моя спина, — доносится снизу. — Сейчас будет не спина, а голова. Вставай, говорю. Мы должны уже быть в зале. — Уже? А завтрак? — Стонет тот, выпутываясь из одеяла. — Завтрак? Какой завтрак, Сережа? Нам бы добежать. Давай-давай… Матвиенко лишь усмехается, вспоминая несколько таких «проспали» в Питере. И все они похожи… Почти. Если не считать того, что в Питере Позов прибегал в его комнату и тормошил так, что приходилось вставать. А тут Дима просто пару раз толкнул его… В кровати. И мужчина начал вспоминать, как пару часов назад, они заснули на кровати вдвоем. И не сказать, что… — Серый, — рыкнул Дима, стоя у двери. — Иду, — спохватился тот. На репетицию они… Опоздали. Откровенно, на полтора часа. И все было бы легче, если бы Дима знал точный адрес филармонии, которая предложила им зал. Вчера он не успел зарядить телефон, а телефон Сережи остался в его собственном номере. Так, что… Это было весело. Под конец плутаний, Матвиенко уже готов был покусать Позова. И благо, Сережа знал город. Да, именно Калининград Матвиенко знал лучше, чем Питер. И это было приятным бонусом, в их утреннем забеге. — Откуда? — Удивился Дима, когда Сережа уверенным шагом направился по улице. — Бабушка тут жила несколько лет, а меня сплавляли в ссылку, — обернувшись, ответил тот. — Ну, с бабушкой мне было скучно, поэтому все подворотни города я изучил. К моменту их появления, репетиция подходила к концу. Благо все, кто поехали — профессионалы. И репетиция прошла удачно. У них. И Дима уже собирался порадоваться, что их отсутствие не сильно отразиться на их концерте, да и начальство не узнает. Пока… Пока он не заметил, что на втором ряду от сцены кто-то сидит, внимательно слушая окончание партии флейты и саксофона. — Браво, — произнес величественный бас, когда мелодия завершилась. Ребята подняли глаза, увидев Дмитрия Владимировича, который лишь качнул головой в знак одобрения. Мужчина, сидящий в зале, увидел взгляды за свою спину, и сам обернулся. — Дмитрий Позов? — Спросил он. — Да, — спокойно ответил он, подходя ближе к мужчине. — Вильям Бернс, — улыбнулся тот, протягивая руку для приветствия. — Вы прекрасно говорите на русском, — ответил на рукопожатие Позов. — Я трепетно и очень давно люблю Россию, к тому же, в Сибири слишком холодно, — улыбнулся тот. — Дмитрий, признаться, я в шоке… Ваши музыканты… Фантастика. — Спасибо, — улыбнулся он, увидев, как Сережа поднялся на сцену. — Только в письме было заявлено пять музыкантов, — мужчина поднял буклет. — Да, и все на месте, — Дима указал рукой на сцену. — Неужели вы сами сыграете? — Да, совершенно верно. — Что ж, Дмитрий, я думаю, мы можем отпустить ребят, которые уже отрепетировали, а мы… — Простите, Вильям, — Дима поднял на него холодный взгляд. — Но я слишком давно не сидел за инструментом. Думаю, мне тоже нужно время на репетицию. У нас же есть время? — Разумеется, — чуть склонил голову тот. — Репетируйте столько, сколько нужно… И с этими словами, мужчина покинул зал. — Все свободны, — крикнул Дима. Музыканты сложили инструменты в кофры и спустились со сцены. — Завтра, по расписанию, — приказал он, поднимая глаза. На сцене Сережа внимательно рассматривал партитуру, что лежала на фортепиано. Сейчас, в свете софита, что освещал небольшую сцену, скрипач смотрелся так уместно. Он был отсюда… — Дима? — Позвал Матвиенко. — Чего? — Сыграем? — А что там? — Поднимаясь на сцену, спросил он. — Сен-Санс Камиль… — … Пляска смерти? — Именно…