Слезы твоей скрипки

Как он узнал? Они играли ее. Дома. Вдвоем. И просто, да. Он просто знал, что Сереже понравилась именно она из всей нотной тетради. Мужчина лишь усмехнулся, и поднялся на сцену. Матвиенко внимательно настраивал скрипку, проверяя каждую струну. — Готов? — По привычке спросил Позов, опускаясь за фортепиано. — Готов, — улыбнулся тот. И зал утонул в музыкальных переливах. Закрыв глаза, можно было почувствовать, как плеча касается когтистая рука маленького черта, как на ухо дышит демон, заманивая в ад. Можно было почувствовать ту красоту и необычайность мелодии, что ребята передавали, вытягивая из инструментов ошеломительные ноты. По залу носились образы, кружили хоровод вокруг музыкантов, но те были поглощены искусством, красотой и звучанием мелодии, а еще… Дима смотрел на него. Сережа стоял перед фортепиано, внимательно следя глазами за нотами, хотя уже выучил это произведение. И этот внимательный взгляд, напряженно сжатые губы, сильные пальцы, ровная спина. Все в нем сейчас было сконцентрировано на музыке. И это было красиво, в Сергее был какой-то шарм, какая-то тайна и что-то, что Позов заметил тогда, на мосту в Питере. Завершив последний аккорд, Сережа улыбнулся и развернулся, встречаясь с Димой, который еще тянул дрожащий аккорд. Это было здорово, живо и так… — Вы себя недооценили, Дима, — бас прервал их тишину, заставляя отскочить друг от друга. — Вы прекрасно управляетесь с капризным фортепиано. — Спасибо, Вильям, — ответил Дима, поднимая глаза и вставая с табурета. — Вы не против, если мы обсудим кое-какие детали? За обедом? К примеру? — Мужчина подходил ближе к сцене, а у Сережи внутри, с каждым шагом, внутри все больше и больше, отзывалась злость. — Разумеется, — ответил Позов, и бросив взгляд на Сережу, спустился. Ох, если бы Матвиенко был умнее, если повернулся, то обязательно увидел тот взгляд, словно умоляющий хоть что-то сделать, или, хотя бы просто, ничего не придумать себе. Но Сережа стоял спиной, стараясь даже не смотреть на дирижера. Когда дверь в зал закрылась, стопка партитур, что он держал в руках, взлетела в воздух. Это было… Отвратительно. Сережа еле сдержал себя сейчас, чтобы не закричать на весь зал. Это было больно. Почему? Он не мог ответить. Да, они друзья. Да, им хорошо и спокойно вместе. Да, они часто засиживались допоздна, просто болтая. И да, они проснулись сегодня в одной кровати. Но это ничего ровным счетом не значит. А тут… Внутри взыграла ревность… Сережа знал, что это такое и не в первый раз. Не впервой сталкивался с такими эмоциями. И сейчас он точно понял… — Я попал, — фыркнул он, закрывая глаза.

***

Обратно он шел один. Старый город успокаивал, дарил ту легкость, которую он давно потерял. И сейчас, когда он видит, Сережа внимательно, заново узнавал родной город, близкий сердцу и душе. Здесь все было впервые. Первые друзья, первые истории, первые сигареты… Первый алкоголь… Первый секс. И сейчас парень думал о том, что он действительно влюбился. Влюбился в Диму так, как было лишь раз. Мужчина рядом с ним казался тем, кто всю жизнь должен быть рядом. Тот был учтивым, прямолинейным, добивался того, чего хотел… Но скрипач не знал, правда ли то, что говорят про Позова. Да, тот никогда не говорил напрямую, что он гей. Но и никогда не отрицал, да и не поддерживал. Это пугало Матвиенко. Тот привык к нему, теперь он может доверять только Диме. — Эй, — послышалось позади, и на его плечи опустились жилистые ладони. — Ты куда? — Я? — Переспросил Сережа, оборачиваясь. — Не знаю. — Покажешь мне город? — Спросил Позов, подстраиваясь под шаг мужчины. — Город? Тебе-то зачем? — Усмехнулся он, повернувшись в его сторону. — А что не так? — Ответил на взгляд Поз. — Нет… Молча. Так они и пошли дальше. Но первый не выдержал Дима. — Сереж, знаешь, что скажу? — Что? — Ответил, без интереса, второй. — Нас пригласили на светский раут, — гордо заявил дирижер. — Чего? Кого это «нас»? — Возмутился скрипач. — Тебя и меня, — ответил Позов. — С какой такой радости-то? — Что ты злой такой? — Удивился мужчина, тормозя скрипача за рукав. — Ничего, — дернулся тот. — Сереж? — Ничего. Все. Что там с раутом? — Матвиенко остановился, внимательно смотря на гладь небольшого канала. — Сереж, — Дима стал рядом, стараясь посмотреть мужчине в глаза. — Что случилось? — Что случилось? — Переспросил тот. — Ничего. Подумаешь, мы должны были отрепетировать, а ты ушел с этим мордатым мопсом. — Дурно попахивает ревностью, — усмехнулся дирижер. — Дурно попахивает безответственностью, — ответил тот. — Ты в себе уверен. А остальные? — Они тоже. — Конечно. Однако, если облажаются они, облажаешь и ты. — Эй, — Позов дернул скрипача за руку. — Что не так? — Все, — выпалил, наконец-то, он. — Все, Дим, не так. Начиная с того, что мы проспали. — Это ерунда. — Хорошо. Пускай. О чем вы говорили с «мопсом»? — О чем? Ни о чем. Он спросил, как нам город. Готовы ли мы к концерту… И… Как давно мы вместе? Последняя фраза была сказана в полголоса, однако и этого хватило, чтобы Сережа расслышал каждое слово. — Что, прости? — Поинтересовался Матвиенко, внимательно всматриваясь в глаза напротив. — Да, он решил, что мы вместе, — развел руками мужчина. — И что? Просто, он решил, что мы — прекрасная пара. И поэтому, собственно говоря, пригласил на вечер. — На вечер? Да? И, прости, конечно, но, когда ты собирался мне сказать про этот маленький казус? — Серый, ну подумаешь, кошмар какой, — усмехнулся Дима. — Кошмар, значит. Ответь мне, Димочка. В какой стране ты живешь? — Фыркнул Матвиенко, склонив голову. — Эй, причем тут это? Вильям и его муж… — Я даже слышать не хочу, что нужно притворятся, — выпалил тот, но слишком уж поздно понял, что именно только что сорвалось с его губ. — Подожди-ка, — Дима дернул Сережу за руку, останавливая. — То есть тебя не волнует, что думают. Тебя даже не волнует, что так думают о тебе. Тебя волнует… Притворство? — Да, — выкинул он, выдергивая руку и шагая вперед. Кажется, это было самое глупое, что он только и мог сказать. Как он мог так спалиться? Как можно было так сболтнуть… Ух, сука. — Сереж, — тихо позвал Дима, пристроившись рядом, нагоняя быстрый темп. — Чего? — Я чего-то… — Нет. Все нормально. Просто, как тебе это? Я-то сыграю, мне не сложно. А ты? — Не сложно? — Удивился Позов. — Почему? — Потому, что, Поз. Что ты прицепился? — Я? Нет. Ну, что, мы в отель? Или обедать? — Обедать… И они направились куда-то по дороге. Каждый думал о своем, но все равно невольно возвращался к этой «щекотливой теме». Они говорили о том, что пойдут, как пара… Дима думал об этом с улыбкой, а Сережа нервничал. Почему он так легко согласился? Почему даже не стал противиться? Что-то определенно выходило из-под контроля.