Слезы твоей скрипки

— Тихо, — шепотом постарался произнести Дима, унимая непослушный язык. — А чт’ ти’х-то? — Фыркнул Сережа, выходя из такси. — Мы н’ дома. И вокр’г ник’го. — Сер'ж, под'жди, — Дима покрепче перехватил мужчину под ребра, стараясь не выронить извивающееся тело из рук на мокрый асфальт. — Нам н'до войти. — Л'гко, — ровно ответил Сережа, вскидывая голову. — В к'го… В' что входим? — В дверь, Сер'жа. В дверь… — Сквозь смех, ответил Дима. И с горем пополам, дирижер и первая скрипка направились к дверям отеля. Слава богу, что двери были обычные, а не как в зарубежных отелях, каруселью. Тогда бы ребята точно, очень долго не смогли бы найти выхода. Откуда они на таком веселе? Да, как-то само собой оно и пошло. Сначала глинтвейн, потом ужин в каком –то ресторанчике, а потом на пути появился бар. И сейчас, в половину второго ночи, они только доползли до гостиницы. Пройдя стойку регистрации, а затем и поднявшись на нужный этаж, оба решили, что по отдельности точно не дойдут до номера. Решение пришло само собой. — Зах'ди, — скомандовал Дима, открывая дверь. Свет, единогласно было принято, не включать. И так по глазам бьет. Сережа прошел вовнутрь, а Позов зашел следом. Развернувшись, Поз приткнул дверь, как вдруг почувствовал, что затылка коснулось чужое дыхание. А потом шеи коснулись жаркие, чуть влажные, губы. — Сереж… — Перебарывая дрожь и ломоту в теле, произнес Позов. — Да, — прошептал тот, поднимая голову так, что нос проскользил по коже шеи мужчины. — Что… — Ничего, — ответил тот, касаясь пальцами края рубашки. Через мгновение Позов почувствовал, как жилистые ладони прошлись по поясу, а после по позвоночнику. Губы снова коснулись шеи. И снова. Дима просто не выдержал. Резко повернувшись, мужчина впился в пьяные губы. Привкус алкоголя придавал поцелую пряность и остроту. Каждая клеточка, казалось, была пропитана ромом или виски, но от этого хотелось выпить его до конца. Изучить каждый уголок рта, на котором не раз залипал, почувствовать чужой язык на собственном чувствительном небе. Прикусить губу, чтобы придать остроты привкусом чужой крови. — Хочу тебя, — выпалил Позов, между страстных поцелуев. Но в ответ было лишь молчание. Мужчина впился новым поцелуем в приоткрытые, припухшие губы дирижера, стараясь заглушить внутреннее противоборство и алкоголь. Пальцы нащупали пуговицы и края рубашки. Одно движение, и их загнанное дыхание прерывает лишь стук оторвавшихся пуговиц, которые начали прыгать по кафелю, что лежал при входе. Укус пришелся на выпирающие ключицы, шею. Сережа осторожно прошелся губами по скачущему по ровной шее кадыку, чуть прикусив нежную кожу. В темноте, оливковая кожа Позова казалась золотистой, и Сережа теперь в полной мере мог увидеть его тело, наконец-то не прятать взгляд… — Сереж, — выдохнул мужчина, когда верткий язык и щетина коснулись чувствительного соска. — Что? — Ответил тот, оставив краснеть яркий засос под правым соском. — Пошли в комнату, — приказал тот, хватая мужчину напротив за запястья. — Что? — Глаза напротив вспыхнули азартом. — За мной, — приказал Дима, дергая скрипача за собой. Толкнув парня на кровать, Поз осмотрел распластанное тело на белых простынях. Это… Было прекрасно. Мешало только одно — одежда. Встав коленями по обе стороны от бедер Сережи, Дима опустился вниз и коснулся сначала острого подбородка, затем ключиц, а после и вовсе, стянул с мужчины толстовку, ворот которой мешал изучить накаченное тело дальше… Кубики пресса, подтянутая грудная клетка и выпирающие из-под пояса джинс косточки отключали мозг мужчины. Каждый вздох, каждое движение выглядело безумно возбуждающе. Крепко схватившись за болты на джинсах парня, Дима начал их расстегивать, наклонившись вперед, и глубоко поцеловав мужчину. Джинсы, белье и… Голое тело. В какой-то момент Позов понял, что из его головы алкоголь полностью растворился, выгорел, под влияние такого-то «наркотика». И мужчина точно знал, что он делает. Точно знал, что он хочет этого парня, еще с того момента, как увидел его в свете софита в первый раз на сцене. Тогда он был похож дьявола, который умело переоделся. А сейчас… Сейчас Дима хотел его еще больше. Каждую клеточку. Чтобы каждый вздох и стон был только его. Чтобы каждый взгляд и каждый укус принадлежал только ему. Подготавливать сил не было, поэтому он медленно пристроился у пульсирующей дырочки и вошел. В темноте комнаты Позов увидел, как на глазах мужчины под ним выступили слезы, а ногти впились в его спину. — Ш-ш-ш, — опустившись к раскрасневшемуся уху, произнес дирижер. — Я не причиню тебе боли. Просто… Расслабься. Пожалуйста… И это «пожалуйста» он исполнил. Расслабив мышцы, Матвиенко пропустил мужчину глубже, почти до конца. Диме тоже нужно было привыкнуть. К этой узости, этому жару и тому, как на него смотрит Сережа. Эти глаза, что молили быть аккуратнее, эти глаза, за бравадой которых скрывался он… Душа. Тонкая, как струна скрипки. Жаль, что, может в темноте, может, из-за зашкалившего желания, Позов не заметил той дымки, что медленно словно туман, застилала глаза мужчины. И, если Дима понимал, что он делает, то Сережа… До сих пор был в плену алкоголя…

***

Утро встретило Матвиенко странно. Все тело ломило и тянуло. Открыв глаза, мужчина постарался уравновесить комнату, а потом найти телефон… НО… Что-то было не так. Поерзав на простынях, Сережа осознал, что… Чья-то рука лежит на его голом животе, а браслеты на этой самой руке, касаются его паха. В этот же момент мужчина почувствовал за спиной жаркое тело, и… Возбужденный орган, что как-то уж слишком удачно устроился между его ягодиц. Вдруг тот, кто лежал за его спиной, заворочался, и притянул его еще ближе, так, что парень теперь чувствовал голую грудь, что прижималась со спины. Подняв глаза, скрипач понял, что он в… Номере Позова. И что самое прекрасное… Он ничего не помнил со вчерашнего вечера. Последнее, что зависло в его голове, как они садились в такси, выйдя из бара. Пытаясь вспомнить, Сережа натыкался на любые воспоминания, кроме нужных. Он помнил название бара, улицу, на которой тот находиться… Твою мать, он помнил даже телефон такси, по которому они звонили… Счет из бара, который делили на пополам… А дальше… Пусто. Как в вакууме. Понимая, что больше так терзать голову, которая пытается прийти в себя во время похмелья, Матвиенко осторожно вылез из кровати и ушел в душ. Подняв глаза в зеркало, он чуть не поседел. Вся грудь, ключицы справа и руки — в засосах, следах от укусов и красных бороздах. Ответ на вопрос «Откуда такой букет?» напрашивался сам собой. Они переспали. С Димой. Переспали. С Димой. Переспали с Димой. Не сказать, что Матвиенко был в ужасе, или в панике от такой мысли. Скорее, он был в смятении. Как к этому относиться, и, почему он ничего не помнит? Почему он не помнит того вечера, о котором так часто думал? И как, собственно, теперь себя вести рядом с Позом? Самое логичное, дождаться, пока мужчина проснется и посмотреть, как поведет себя он. А пока, у скрипача было время отойти от вчерашнего под горячим душем. Упругие струи воды хлестали по коже, смывая единственное доказательство того, что все остальные метки — это не результат неудачного падения. Сережа хотел верить, что вчера хотя бы один из них был в трезвом уме, когда они занимались сексом. И, когда он уже собирался выйти, услышал, как открылась дверь. Затем раскрылись дверцы душевой кабины… Стоя лицом к стене, Сережа избавил этим себя от того, чтобы смотреть мужчине в глаза. Но доделать эту мысль у него не особо-то получилось. Сильные пальцы прошлись по животу, нежные губы коснулись шеи, а на ухо следом прошептали: — Доброе утро…