Кира - девушка с дьявольскими глазами

      Алексей очнулся в светлом приятно пахнущем свежестью помещении. Все стены были обиты чем-то мягким, а вся комната была абсолютно белоснежной, и от этого глаза поначалу сложно было открыть. Окон там не наблюдалось, зато было несколько дверей, ведущих в разные комнаты — такие как ванна и туалет. Помещение само по себе было маленьким, но уютным и стерильным, вмещающим в себя лишь просторную кровать, прикроватную тумбу и миниатюрный круглый столик.       Алексей осторожно встал, вспоминая, что с ним приключилось до того, как он оказался в этом месте, схватился за живот и обнаружил, что был одет в больничную белую униформу, состоящую из широких штанин и свободной рубашки, а рана была обработана и перевязана. Тётушка постаралась на славу.       В комнате было темновато, зато дверь в коридор, откуда поступал свет, была нараспашку открыта. Парень искал глазами новую одежду или хотя бы старую в постиранном виде, но ни той, ни другой не оказалось. Зато на тумбочке стоял стакан с водой и лежали несколько таблеток разного вида и размера. Алексей не стал пить ни одну из них, зная, что среди них обязательно есть литий от биполярного расстройства и парочка от маниакального синдрома, которыми он не болел. С неважным настроением он вышел навстречу солнцу в коридор. Рана не болела, и в целом парень чувствовал себя эйфорично-хорошо, в чём подозревал обезболивающие.       Длинная белая дорога стелилась поперёк палат. Из окон бил ослепительный свет, и на душе было так спокойно. Алексей почувствовал себя в раю. Если рай существовал, он представлял его себе именно таким, с растениями в горшках причудливо завитых и висящих вдоль окон и стен. Они пестрили различными прекрасными цветами от красного до серо-буро-малинового. Парень не удержался, чтобы не прикоснуться к одному из них. Нежные большие синие лепестки были помяты пальцами следователя. Они были похожи на розу или мак, но были фиолетово-голубыми.       — Лизиантус, — заключил он, — Эустома рассела… Только вопрос: откуда я это знаю? — усмехнулся он сам себе и пошёл дальше.       В коридоре было пусто. Ни единой души, будто вымерли все. Дойдя до одной двери в конце пути и открыв её, Алексей обнаружил перед собой ещё два коридора, ведущие в разные стороны. Если бы он был тут впервые, он бы наверняка заблудился, но он был частым гостем, поэтому отправился прямиком к начальству. Через несколько развилок и дверей парень дошёл до цели. Коридор на этот раз не пустовал. Посреди неё бегала и скакала маленькая девочка в розовом платьице. Её длинные белёсые волосы развевались в воздухе с каждым её движением. По её характерному переставлению ног в прыжке было понятно, что она играет в классики. Правда, в воображаемые классики так, как рисовать ей на полу запрещалось. Вокруг неё были разбросаны игрушки от кукол до маленькой управляемой машинки. Её явно пытались занять и отвлечь.       — Вишенка? — удивился увиденному Алексей.       Девочка резко повернулась в прыжке и шлёпнулась на пол из-за скользнувшей сандалии. Её личико исказилось в намерении разреветься, но этого не произошло. К тому времени, как парень испуганно бежал к ней, она уже радостно неслась к нему навстречу.       — Лисик! — провизжала она и повисла у него на шее, как только он сел перед ней на колени.       — Ты чего пугаешь меня так? — Лёша ласково окутал её объятиями в ответ. — Не ушиблась?       — Не-ет, — беспечно протянула девочка. — А где был хитрый-хитрый лис? Почему не навещал меня? — с упрёком произнесла она, когда, наконец, оторвалась от парня.       — У лиса были дела, но он каждый день вспоминал о тебе, — уверил её Алексей.       — Правда-правда? — доверчиво хлопая своими пушистыми белыми ресницами, спросила Вишенка.       — Правда-правда, — нежно ответил он.       — Тогда возьми меня на ручки. Покатай меня, Лисик, — начала проситься в следующую минуту девочка.       — Я не могу сейчас. Но обязательно покатаю тебя позже, хорошо, Вишенка? — парень бережно погладил её по голове.       — Нууууу, Лисиииииик, — разразилась девочка жалобным хныканьем.       — Лисик истечёт кровью, кишки вывалятся наружу, и он умрёт, если поднимет тебя, понятно? — строго наказал ей Алексей.       Вишенка посмотрела на него странным взглядом. Ей не понравились его слова, и она скорчила гримасу, чтобы разреветься.       — Тихо, нет, не плачь. Я пошутил. Я покатаю тебя, как только проведаю твою бабушку, — начал её успокаивать парень.       — Не покатаешь.       — Покатаю.       — Не покатаешь.       — Хватит, Вишенка. Если я сказал, что покатаю, значит покатаю. Пошли к бабушке, — настоятельно убедил Алексей.       — Может, сначала тётю Таню проведаешь?       Парень опешил от этих слов. Как только он услышал имя своей матери, то впал в ступор. Она тоже была здесь. И она лежала не с ножевым ранением, а именно с тем, для чего и ложатся в психиатрическую клинику. У неё снова обострение.       — Бабушка сказала, что ты её обидел, и поэтому ей стало плохо.       «Бабушка когда-нибудь договорится», — гневно подумал Алексей, но девочке своё состояние показывать не стал, по-прежнему лучезарно улыбаясь. Детей не стоит впутывать во взрослые проблемы, рассуждал он.       К матери парень наведываться не стал. Ему нужно было уладить дела с её сестрой, которая вчера ночью, возможно, спасла ему жизнь, но всё сознательное существование трепала ему нервы. Впрочем, Лёша тоже не уступал.       Подёргав ручку, он обнаружил, что дверь заперта изнутри. Бабушка оставила ребёнка одного в коридоре играть в своё удовольствие, а сама заперлась. Лучшей бабушки не сыскать на свете, негодовал Алексей. Он громко и настойчиво постучал в дверь, после чего она нехотя щёлкнула. Парень вошёл, а за ним ракетой ворвалась и Вишенка.       Женщина в белом халате поверх красного платья чуть выше колен поспешно потушила окурок сигареты о пепельницу и стремительно убрала всё это богатство в ящик стола. Алексей сделал вид, что ничего не видел — главное, чтобы племянница не заметила. Женщина имела стрижку под каре и такие же платиновые волосы и небесно-голубые глаза, как у матери Алексея и у него самого. Вся их семья была такой, сохраняя рецессивную генетику рода в живых.       — Здравствуй, тётушка, — учтиво произнёс парень, так и оставаясь на пороге кабинета.       — Здравствуй, — вежливо, но показательно холодно проговорила женщина в ответ.       Вишенка уже ракетой носилась по комнате, чем заставляла нервничать бабушку. Она уже прыгала на её любимом кремовом диване, чем приводила бабушку в бешенство. Но женщина делала вид, что всё хорошо. Она не могла накричать на внучку перед Алексеем и испортить свою безупречную репутацию идеальной бабушки перед семьёй.       — Ты закрыла Вишенку в коридоре, — недовольно упрекнул парень.       — Дверь коридора была закрыта, не понимаю, как ты вошёл, — женщина сделала вид, что так и должно было быть.       — Она не была закрыта, — парировал Алексей.       — Виневьева — хорошая девочка, и не ушла бы далеко от меня, — держала позиции тётя.       Они оба синхронно взглянули на скачущую на диване Вишенку, которая пыталась достать до одной из рамочных грамот на стене. Она вот-вот сделала бы это, поэтому женщина зажмурилась, нехотя видеть этот кошмар наяву.       — Вишенка, слезь с ветки, — скомандовал Алексей, сжалившись над тётей. — Иди поиграй в коридоре.       Девочка пулей вылетела из кабинета и пошла покорять коридор. Она слушалась своего дядю в отличие от других членов семьи. Бабушка Виневьевы перестала мять одну из своих бумаг — наверняка важную — и разъярённо уставилась на парня.       — Как себя чувствуешь? — сухо спросила она своего племянника, вставшего теперь по другую сторону её стола.       — Тётушка, я, кажется, сошёл с ума, — драматично-взволнованно произнёс парень. — Ты же это ожидала услышать, — цинично послышалось от него в следующую секунду.       — Судя по тому, что ты позвонил мне посреди ночи, говоря, что истекаешь кровью на остановке какого-то богом забытого района в другом конце города, ты действительно сошёл с ума, щенок, — и, наконец-то, наружу вырвалась настоящая тётя Алексея, скрывающаяся за маской хорошей бабушки и дипломированного психиатра.       Ни одна их встреча не обходилась без ссор и взаимных упрёков. Они терпеть друг друга не могли, но им приходилось часто взаимодействовать, что часто выводило обоих из себя.        — Во что ты опять вляпался? — гневно процедила она, причитая.       — Производственная травма. Я был на задании. Но тебе всё равно, так зачем спрашиваешь? — недоверчиво поинтересовался Алексей.       — Да, мне истинно всё равно, где ты был и чем занимался. Если бы ты умер там, я бы и глазом не моргнула, — язвительно сказала женщина.       — Тогда зачем помогла мне? — Алексей был как никогда насторожен.       — Если бы ты каким-то чудом выжил и рассказал, что я отказалась приехать, Татьяна возненавидела бы меня. Я спасла тебя лишь из-за неё, щенок.       — Именно поэтому я тебе и позвонил, — ехидно улыбнулся парень. Его план сработал только потому, что он отлично знал свою тётю. Она слишком любила свою сестру и чувствовала ответственность за неё. И за её нерадивого сына.       В этом бессмысленном споре, кажется, выиграл Алексей, поэтому его, победно улыбающегося, прожигала взглядом заведующая психиатрической лечебницей. Это выглядело странно со стороны. Никто посторонний никогда не догадывался, почему они ссорились, зачем всё это делалось. Они сами порой забывали, из-за чего всё это началось, ведь это было так давно.       

***

      — Как вы себя чувствуете сегодня, Алексей? — миловидная докторша в белоснежном халате и чёрными красиво убранными назад длинными волосами стояла с картой пациента напротив кровати парня, который мирно лежал и читал книгу Ф. Достоевского «Идиот».       — Так же, как и вчера, — вальяжно проговорил следователь, не отрываясь от книги. — А вы как себя чувствуете, доктор Ряшенцева? — он, наконец, немного опустил книгу с уровня глаз и внимательно вонзился взглядом в девушку. Брюнетки были в его вкусе.       — Прекрасно, — улыбнулась доктор, — Как ваша рана? Она доставляет дискомфорт?       — Дискомфорт мне доставляет лишь пустота в моём сердце. Она всё увеличивается и засасывает всю печаль и боль, накопившуюся внутри и делает их сильнее и сильнее, пока не найдётся та, что осмелится запечатать этот вакуум своей любовью, — чувственно произнёс Алексей, смотря брюнетке прямо в глаза.       Девушка смущённо заулыбалась.       — Зря стараетесь. Нам запрещено заводить роман с пациентами, — она через секунду приняла профессиональный вид и перестала улыбаться.       — Почему вы решили, что я говорю про вас, доктор Ряшенцева? — парень сверкнул глазами и спрятался за книгой, чтобы никто не увидел его ехидную улыбку.       Марьяна и дальше продолжила опрос пациента. Она вела себя предельно профессионально снаружи, но, кажется, её задела последняя фраза Алексея. Он видел, что она к нему тоже небезразлична.       — У вас высокий риск заболеть биполярным расстройством личности. Даже если у вас уже протекает процесс заболевания, вы можете этого не ощущать. Я хочу задать вам парочку вопросов, хорошо? — сделала паузу доктор и, увидев вялый кивок, продолжила: — У вас бывают резкие перепады настроения? То вам весело, то беспричинно можете впасть в апатию?       — Каждодневно, — резко ответил парень.       — Употребляете наркотические вещества? Алкоголь? — спросила девушка, что-то параллельно быстро записывая.       — Тётя, думаю, распорядилась, чтобы мне давали только ненаркотические анальгетики, потому что у меня идёт быстрое привыкание даже к медицинским веществам. Мне противопоказаны успокоительные и снотворные. С 13 лет сидел на ЛСД. Видел такие мультики, которые даже Пиксару в голову не придут, — дал вполне исчерпывающий ответ Алексей.       — Вас вылечила Светлана Борисовна? — профессиональный тон сменился на чисто личный интерес.       — Нет, меня вылечила суровая суворовская академия и моя… — он что-то хотел сказать, но передумал. — Это было жестоко и беспринципно, но я им благодарен, — заключил он в конце.       — Хорошо… — растерялась Марьяна. — У вас возникает частое сильное половое возбуждение? Часто меняете половых партнёров?       — Постоянно. Вот даже сейчас у меня непреодолимое влечение, доктор Ряшенцева, — если до этого парень отвечал нехотя, то сейчас он был вполне заинтересован в беседе. Его лицо расплылось в таинственной широкой улыбке как у чеширского кота.       — У вас нет биполярного расстройства, Алексей, — заключила девушка.       — У меня нет биполярного расстройства, — повторил он.       — И никогда не было.       — И никогда не было, — вторил он ей с лукавой улыбочкой. — Лишь бессонница и маниакальный синдром.       Впрочем, маниакального синдрома у парня тоже не было.       Через полчаса они заперлись в кладовой, где лежали постельное белье и матрасы. Это было единственное место, где не было камер. Секс был спонтанным, ярким и бурным. И этому никак не мешали ни рана Алексея, ни крайне неудобное место.       

***

      Алексей задумчиво посмотрел на мрачное здание перед собой. С виду обычное захудалое кафе на краю города, которому придавали какой-то таинственности тени от высоких деревьев и других зданий и тусклое освещение лампочек с двух сторон на входе — сумерки, как-никак. Но на самом деле нередко такие кафе или бары используются группировками для прикрытия своих нечистых делишек. Это заведение было одним из таких.       Следователь неторопливо вошёл внутрь, осматривая помещение. Редкие посетители, сидящие за столиками с кружкой пива, косились на него подозрительно. Своих они знали, а он был чужим. Даже в своей стильной кожаной куртке и с надменным взглядом, будто он царь и бог, Алексей был чужим. Всем людям, встречавшим его впервые, бросались в глаза его чрезмерные высокомерие и самоуверенность. Впрочем, он не пытался что-либо с этим сделать, поэтому все его знакомые знали его как самовлюблённого эгоиста.       После того, как парень, обойдя барную стойку, направился прямо к чёрному входу, который был замаскирован под кладовую, обладатели подозрительных взглядов оставили свои кружки пива и перекрыли проход, достав по дороге из-за ремня и карманов ножи.       — Тише, тише, парни, я по приглашению, — оробело выдал Алексей, подняв руки, как только его грубо припечатали к стене, приставляя нож к горлу. — У меня даже оружия нет. Я пришёл с миром.       — Ты откуда вообще взялся? — брутальный мужичок с недельной щетиной весьма доходчиво давал понять, что к боссу парень не попадёт и, возможно, на своих двоих он тоже оттуда не уйдёт.       Алексею нужно было срочно что-то придумать. Если набить им морды, то к барону путь закрыт, если сказать правду, однозначно убьют, если соврать, то может сработать.       — Я полицейский. Пришёл сообщить о ближайшей облаве. В ваших же интересах отвести меня к Фениксу.       Трое мужчин с сомнением переглянулись. Они ему не верили, но то, что он говорил, могло оказаться правдой, поэтому было бы неплохо перестраховаться. Мужчина, который держал поперёк горла Алексея нож, мотнул головой другим. Они сразу поняли знак, и один из них, открыв дверь в кладовую, исчез в темноте коридора. Громила отпустил плечо следователя, кожу куртки которой он досадно помял, перед этим ещё раз угрожающе ударив парня о стену.       — Сразу бы так, — неловко улыбнулся Алексей, поправляя куртку.       Он ребячески улыбался им, но в голове продумывал план по наказанию этих негодяев. Не прямо сейчас, конечно. Когда время придёт. Он не мог оставить без внимания такое хамское отношение к себе. Особенно ему не понравился этот главарь со слишком агрессивным нравом и тяге к порче чужой одежды.       Не успел парень обдумать месть, как за ним пришли. Великан ростом с саму дверь с лицом явно криминальным от рождения, бритой головой и взглядом, как у Ганнибала Лектора, съевшего младенца, ждал у входа и не отводил своего убийственного взора от следователя.       Неоновый свет был повсюду. Интерьер бара был исполнен в коричневой гамме с элементами чёрного: деревянные стойка, столы и стулья, стены с рогами оленей — и всё это лакированное и блестящее. Выглядело не уютно, но стильно и как-то по-бандитски. Экран с футбольным матчем оповещал о том, что этим людям не чуждо ничто человеческое. Приглушённый свет от пары белых панельных ламп — что они не ждали гостей. А официантка, которая даже бровью не повела, глядя на потасовку, — что такое здесь бывало частенько. После спокойных тонов кафе длинный коридор, шедший сразу за крутой лестницей вниз, кружил голову. Неоновая подсветка вперемешку с красными стенами напоминали идущему Алексею стилистику «Терминала». Будто в конце его встретит Марго Робби в своём красном пальто и с сигаретой в руке и пустит пулю в лоб. Кислотные краски окунали парня в бывалые времена эйфории и калейдоскопа в глазах, когда кружило перед глазами и в голове, когда он словно ходил по крутящейся комнате и блевал радугой. Воспоминания мурашками прошлись по коже, вызывая дискомфорт и отторжение, и ему хотелось поскорее дойти до конечной.       А конечным пунктом служила металлическая дверь, до которой они вскоре добрались. Она не была единственной, были и другие: то справа, то слева, то при сворачивании за угол. Она ничем не выделялась среди остальных, так что при облаве можно было заблудиться, и кто знал, куда вели эти двери…       Перед входом во внутрь Алексея осмотрели на наличие оружия: ощупали везде, дотошно обследовали вплоть до того, что заставили снять ремень. Парень только закатывал глаза.       Зайдя внутрь, он, наконец, увидел Феникса. Говорили, что он взял себе такой псевдоним не просто от названия мифической воскресающей из пламени птицы, а такое намерение имело корни от имени одного из известнейших наркобаронов США Феликса Митчелла. Феникс сидел за рабочим столом, и в кабинете вместе с ним было человека четыре. Ему от силы было лет тридцать. Молодой, стильный, ухоженный, с нетерпеливым нервным взором он глядел на юного следователя, стуча пальцами по столу. Мужчина не выглядел доброжелательным, от него исходила какая-то опасная криминальная аура. Он был по-своему привлекательным и даже красивым: хорошо сложенным, с густыми чёрными волосами и острым подбородком; лицо было треугольным, а глаза круглыми и мрачными.       Алексей хотел было пошутить насчёт того, насколько скрупулёзно его осматривали, но подумал, что Феникс с такой-то рожей вряд ли его шутку правильно поймёт, поэтому промолчал.       — Прийти сюда без оружия — опрометчивое решение, — первым подал голос Феникс.       — Всё равно его бы у меня отобрали, — ответил следователь.       — И то верно, — заключил мужчина, указывая на стул перед собой. — Говорят, у тебя есть информация, и ты из легавых.       — Возможно, — увильчиво отозвался Алексей, уверенно присаживаясь прямо напротив наркобарона.       — В противном случае нам придётся убить тебя, — пригрозил Феникс, так и не услышав нужного ответа.       — Да, я следователь, лейтенант Алексей Миронов, да, я продаю информацию картелям и, нет, мне нет никакого резона вести против вас расследование, иначе бы я сюда не пришёл. Мне нет дела до того, чем вы тут занимаетесь.       — Тогда что за информация у тебя, следователь Миронов, и сколько за неё просишь? — недоверчиво спросил Феникс, параллельно что-то скомандовав подчинённому рукой. Тот быстро начал что-то печатать в телефоне.       — Дело в том, что я заботливый продажный коп, поэтому хочу, чтобы с этого дела весь мой отдел получил премию, а не лишь я один. Вследствие этого предлагаю вам одну выгодную сделку, — вполне убедительно и твёрдо начал Алексей.       Мужчина саркастично засмеялся. Скрежет его смеха заполнил всю комнату и навис гнетущей атмосферой над следователем.       — Какую? Хочешь сказать, что готовится облава и что мы должны уйти отсюда, а ваши ребята придут по свежим следам? — иронично выдал Феникс, а над головой парня щёлкнул курок. Он был невероятно близко и заставил его замереть на месте, затаив дыхание.       — Никакой облавы не будет. Я пришёл по другому делу, — на одном вдохе проговорил Алексей, пытаясь спрятать своё лихорадочное состояние.       Тем временем подчинённый поднёс боссу телефон и кивнул головой с лицом выражавшим ровным счётом ничего.       — Алексей Миронов, лейтенант юстиции, двадцать три года, ни жены, ни детей, ни родителей, ни предыдущего места работа. Суворовская академия, и на этом всё. Ты загадочный парень, — подытожил мужчина. Подозрения насчёт этого следователя у Феникса увеличивались, так как зацепиться было не за что, он был абсолютно пустым. Это и настораживало.       — Долгое время не мог найти работу по специальности, которую хотел. Родители умерли при несчастном случае. Для семьи рановато, — быстро сориентировался следователь, и глазом не моргнув.       Послышалось, как оружие убрали от его головы. Внутренне он вздохнул с облегчением, но снаружи он оставался невозмутимым всё время.       — Мне нужна ваша помощь. Я хочу накрыть картель Волынского, — уверенно заявил Алексей.       — Смелое заявление, — Феникс еле сдержал усмешку.       — Если вы мне поможете, то вполне реализумое.       — С чего нам тебе помогать?       — Это очевидно. Убрав с рынка главного конкурента, вы станете чуть ли не монополией в этой местности. Я пытаюсь убить двух зайцев: угодить вам и угодить своему начальству. На вас у меня ничего нет и никогда не будет, а на Волынского у меня есть кое-что, но этого мало. Мне лишь нужно выдавить признание и взять на месте, оградив его от его команды.       — Откуда ты такой взялся? Кто ты? — таки усмехнулся Феникс, слушая рассказ парня.       — Амбициозный следователь, который хочет получить премию, — Алексею пришлось ответить на вопросы наркобарона. По слухам, он не любил, когда его игнорировали. — Так вы согласны?       Мужчина помолчал с минуту, сомкнув руки в замок, с крайне озадаченным видом. Он думал. Взвешивал все факты, все «за» и «против». Риски были большие, да и доверять этому парню не было никаких оснований, но соблазн убрать с пути главного конкурента был велик.       — Что у тебя на него есть? Если улики стоящие, то я впрягусь, – сказал он с серьёзным видом. Он больше не ухмылялся и не принимал слова парня за вздор.       И Алексей рассказал. Во всех подробностях он озвучил всё, что накопал на Волынского и членов его банды, а также свой план. Феникс внимательно слушал, смотря парню прямо в глаза и делая причудливые фигурки своими пальцами, сомкнутыми в замок.       — От вас мне лишь нужен сыр для мышеловки. Что-нибудь необычное и заманчивое, — закончил следователь.       — Тебе нужна Кира, — не колеблясь ни секунды, выдал мужчина.       — Кто это? — в замешательстве спросил Алексей. — Я не имел в виду проституток, — сразу же добавил он, считая, что его неправильно поняли.       — Она не проститутка, — глаза Феникса опасно блеснули, будто его задели за живое, — Она вверенный мне человек, один из лучших бойцов. Я ей доверяю как себе. Она именно та, кто тебе нужен — сыр для мышеловки.       — Я не… не думаю, что девчонка — это именно то, что мне нужно, — пытался возразить следователь.       — Она периодически участвует в боях под моим началом: сильная, умная, отчаянная, жестокая, — босс произносил это с такой гордостью, будто Кира была его детищем, которое он самолично взрастил и воспитал. «Жестокая» он выделил особенно, словно это её качество нравилось ему больше всего. —Для дела она может притвориться хоть проституткой. Для неё это не проблема. Ты хотел помощи от нас — мы её даём.       Алексей выглядел раздосадованным. Всем видом он показывал, что это не то, чего он хотел от Феникса. Будто ему дают куклу вместо трансформера, да ещё и изрядно потасканную.       — Ладно, по рукам, — таки выдавил парень.       — Только Кира немного… безумная, — поспешил предупредить его мужчина, зная, что следователь уже не даст заднюю.       — В каком смысле? — напрягся он.       — При первой встрече она напала на меня и на моих шестерых ребят. Девчонка без тормозов и инстинкта самосохранения, немного бешеная и лютая социопатка. У неё определённо не порядок с головой — может и в печень ножом ударить.       После такого содержательного досье Феникс засмеялся. Алексей нервно последовал его примеру. Какое-то давящее напряжение повисло в воздухе.       — Поэтому будь с ней осторожнее, — резко прекратив смеяться, предостерёг мужчина.       — Хорошо… — рассеянно протянул парень с вопросительно-испуганной интонацией.       Далее они обсудили, как будут всё это проворачивать. План был шаткий, но сносный. Нельзя было сказать с уверенностью, что всё пойдёт по плану и не развалится где-то в процессе. Но с нужной долей удачи всё должно было получиться. Любые масштабные планы получаются лишь благодаря везению, верил Алексей.       — Странно, но за десять минут до твоего прихода Кира просила поручить ей что-то особенное. Невероятное совпадение, — усмехнулся Феникс.       Да, очень странное совпадение. Чрезвычайное совпадение. Небывалое совпадение, которое вовсе не совпадение…       Алексей ничего не ответил, лишь улыбнулся ярко-ярко. Он был в своих мыслях. Он представлял, как Кира и этот мужчина были в этом кабинете совсем недавно, и она уговаривала его, ластилась к нему, возможно, соблазняла его. Говорила что-то на ушко своим милым голоском, гладила по волосам, ключицам и сильным плечам… Да, она слишком хорошо изображала проститутку. Парня обуревала неистовая необъяснимая ярость, когда он это воображал, отчего кулаки сжимались добела. Чем сильнее он злился, тем светлее улыбался. Это была своего рода защитная реакция. Если бы Алексей не имел железную силу воли, то давно убил бы обоих ещё тогда. Тогда давно.       Феникс внимательно вглядывался в его лицо, подозрительно щурясь. После долгого разговора он будто прозрел. Будто до этого он не смотрел на него вовсе.       — Мы с тобой раньше не встречались? Твоё лицо кажется знакомым, — сказал он растерянно.       — Не думаю. Да и где мы могли бы, — твёрдо ответил Алексей.       Конечно они встречались. Взглянули тогда друг другу длительно в глаза и разошлись. Мимолётный взгляд людей из разных миров, да и только. Феникс не смог бы его узнать даже если запомнил бы, потому что Лёша выглядел по-другому тогда. Был под сильным кайфом и походил на обдолбанного бездомного подростка. Они встретились в этом же месте, в этих же коридорах, куда парень попал совершенно случайно. Он плохо помнил ту ночь, это место, людей, но запомнил Феникса. Он не мог его не запомнить.       — Нет, мы абсолютно точно не могли нигде пересечься, — вежливо улыбнулся следователь.       После этого они ещё немного поговорили. Феникс ненавязчиво пытался выяснить, что из себя представляет этот парень, который невесть откуда свалился к нему на голову, но так толком ничего не прознал. Алексей ловко уворачивался от любых провокационных вопросов.       — Приятно было познакомиться, — встав с места, следователь протянул руку наркобарону.       — Взаимно, — Феникс пожал его руку, впервые за весь разговор учтиво ударив его своей улыбкой.       Он скомандовал рукой своей охране, чтобы проводили парня. С ним пошло сразу трое. Мужчина перестраховывался на случай, если следователь решит натворить глупостей. Разумеется, он ему не доверял, как и каждому из своего окружения. Такова участь глав преступной организации.       Подозвав щелчком человека, который молчаливо весь разговор стоял справа от него, и заставив его наклониться прямо к своему уху, он распорядился:       — Если что-то выйдет из-под контроля или план провалится, то убей его. Киру сразу вези ко мне, — Феникс с тяжестью вздохнул. — Не могу же я оставить её на растерзание ребятам этого дикаря. Умрёт она только от моей руки.       Мужчина вскоре остался в кабинете совсем один, нервно сцепляя свои пальцы в замок и опираясь на них подбородком. Он был напряжён. Ему нужно было всё обдумать.       Тем временем как Алексея выводили из коридора-туннеля совсем другой дорогой, окружив его с трёх сторон. Он мысленно благодарил Феникса за то, что не приказал своим людям надеть на него мешок и вести за руку, ведь это было бы вовсе унизительно. Было слишком много дверей. Все они были тяжёлыми и железными, возможно, чугунными. Их не выломать, их не прожечь, через них не слышны крики — идеальное место для пыток и убийств, подумал парень. Он предполагал, что за этими дверьми действительно происходят жестокие вещи.       Одна из дверей сначала пронзительно щёлкнула, затем открылась. Это было в другом конце длинного тёмного коридора, поэтому Алексей не стал оборачиваться, хоть ему и было любопытно. Оттуда сперва послышался громкий женский голос, затем вышла и сама его обладательница.       — Уганда поистине ненавидела его. Он… он как Сталин или Гитлер. Хотя, какая разница, да? Они оба хороши. Он как они, да? Слитые воедино. Только хуже, потому что терроризировал собственную страну и ничего не делал для неё… Ха-ха, смотри, «Его Превосходительство Пожизненный Президент, Фельдмаршал Аль-Хаджи Доктор Иди Амин, Повелитель всех зверей на земле и рыб в море, Завоеватель Британской Империи в Африке вообще и в Уганде в частности, кавалер орденов «Крест Виктории», «Военный крест» и «За боевые заслуги». Говорят, он хранил головы своих врагов в холодильнике. Он тот ещё садистский психопат с тараканами в голове, правда?       Кира с толстой книгой в руке промелькнула поперёк коридора и скрылась за углом, чтобы открыть нужную ей дверь. Она читала биографию одного из самых жестоких и кровожадных диктаторов всех времён Иди Амина. Читала с крайним интересом.       — Представляешь, у него было семь жён. Половина из них умерла страшной смертью по его заказу. Он был параноиком и думал, что Медина была в сговоре с покушавшимися на него людьми, поэтому избил её до полусмерти. Неудивительно даже, — усмехнулась девушка.       Она, держа одной рукой книгу, другой поворачивая ключ в скважине, всем телом навалилась на дверь, потому что знала, что эта ржавая рухлядь просто так не откроется. После некоторых усилий развалина со скрипом открылась, и Кира юркнула внутрь, параллельно продолжая болтать и весело смеяться. Если заходила она в своей чёрной кожаной куртке и с книгой, то выходила уже в чёрной майке и с большим разделочным ножом.       — Ой, — растерянно произнесла она, закрывая дверь, когда обнаружила, что оставила книгу внутри. Потом снова еле как открыла дверь, вышла оттуда с книгой и с ножом, закрыла дверь обратно, держа рукоять оружия в зубах, а книгу за пазухой, прошмыгнула по коридору, зашла не в ту дверь и под конец таки чертыхнулась.       — Да какого чёрта? Что со мной сегодня?.. Да, я рассеянная какая-то, не отрицаю.       Войдя в нужную дверь, она услышала знакомое глухое мычание.       — Да захлопнись ты уже! — прикрикнула она, что, казалось, весь коридор грохотал сквозь открытую дверь.       Кира вздохнула. Затем погремела чем-то похожим на звук стальных предметов и снова громко вздохнула.       — Давай мы поиграем в одну интересную ролевую игру: ты будешь Иди Амином, а я твоим ангелом смерти. Будет весело, — пролепетала девушка своим милым голоском с нескрываемым восторгом.       Дверь захлопнулась, и послышался щелчок, означающий, что заперлись изнутри.       

***

      — Ты прекрасно знаешь, как я к тебе отношусь. Ближе тебя у меня никого нет. Но если ты не заберёшь Вишенку в ближайшее время, я разозлюсь. Ты лучше меня знаешь, какое воспитание можно получить от тёти. Вишенке не место среди больных. Она должна быть в садике среди сверстников.       Лёша был расстроен. Он говорил по телефону со своей двоюродной сестрой — матерью Виневьевы, — сидя на койке, весьма экспрессивно. Он не находил своей второй руке применения от нервозности, поэтому она уже шестой раз чесала ему нос, а ноги ложились друг на друга поочерёдно.       — Я скоро её заберу. В ближайшее время, обещаю. Просто нужно уладить кое-какие дела… — по другую сторону послышался слегка заторможённый уставший женский голос.       — Тётя запирается от Вишенки в своём кабинете, — нетерпеливо перебил её Алексей.       — Что? — девушка сразу оживилась. — Нет, мама не могла такое сделать. Ты же шутишь, да?       Парень встал и начал суетливо нагонять по палате круги.       — Скажи, твой новый… — он еле удержался, чтобы не назвать нового мужа своей сестры «хахалем». Он его ни разу не видел со свадьбы, но заочно недолюбливал. Скорее это объяснялось братской ревностью, нежели личной неприязнью, — … суженый имеет что-то против Вишенки?       В трубке молчали. Слышалось лишь тихое частое дыхание. Алексей в сердцах пнул ножку кровати.       — Он не помогает тебе с детьми? Обижает тебя? Мне с ним поговорить? — настороженно, но со спокойным голосом спросил он.        — Нет… Нет, ну что ты. Всё хорошо. Влад замечательный. Он много работает, чтобы обеспечить нас всем необходимым. И он хорошо принимает и Вишенку, и Сашеньку. Правда, Влад хочет своего, — на этом бодрый голос девушки заметно погрустнел.       — Третьего? Он хочет превратить тебя в инкубаторную ферму? Ариадна, ты понимаешь, что не справляешься с двумя? Третьего ты не потянешь, учитывая, что он практически не участвует в воспитании. Я точно поговорю с ним, — строго сказал парень, уже не сдерживая своей злости в голосе.       — Нет, не надо, прошу тебя. У нас всё хорошо. Мне просто нужно научиться справляться с ними. Я привыкну, и всё будет хорошо, — испуганно начала отговаривать его сестра, — Он просто хочет своего ребёнка. Я прекрасно его понимаю.       — Как скажешь, солнце, — сдался Алексей. Но для себя решил, что заявится к ним, как только его выпишут из клиники, и серьёзно поговорит с её муженьком, который, кажется, ещё не понял, с какой семейкой связался. Он никогда в жизни не позволил бы лепить свою сестру под чьи-то стандарты. Она была для него как родная, поэтому он старался сделать всё, чтобы ей было комфортно жить в этом мире.              «Лёша сидел на койке, рассказывая сказку Вишенке. Она медленно засыпала под странные россказни парня, которые вообще не были похожи на сказки. Ей определённо нравилось.       — А ласскажи ещё лаз сказку пло медведя, котолый уклал мёд из музея, — в полудрёме попросила Вишенка.       — Его посадили в темницу, потому что воровать нехорошо, — лишь устало ответил Лёша, накрывая девочку одеялом.       — Ну ласскажии, — начала капризничать Вишенка.       — Давай я лучше тебе другую расскажу. Она про принцессу. Ты же любишь сказки про принцесс, — ласково улыбнулся парень.       — Да, давай! — резко оживился ребёнок, будто и не собирался засыпать.       — Жила-была принцесса в тридевятом царстве. Её родителями были король и королева. Они были очень богаты и жестоки. У них было много детей, но принцесса была самой старшей и красивой. Она хотела быстрее выйти замуж и уйти от плохих родителей, потому что устала от постоянного гнёта…       Девочка нахмурилась. Начало ей не понравилось, но ей было интересно, что же будет дальше, ведь сказки дяди всегда имели неожиданный финал.       —… И вот злая колдунья пришла за своим долгом. Она помогла им наладить хозяйство в своём королевстве, а они не платили ей кредит вот уже восемнадцать лет. Проценты естественно выросли до небесных высот, и нужно было как-то платить по долгам. Ну и родители предложили в счёт платы забрать их старшую дочь. Она спросила: «И что же мне с ней делать?», — а они ответили, что она может делать с ней всё что душа пожелает. Таким образом, они избавились от ещё одного рта в своём доме и расплатились по долгам. Хитрые правители — убили двух зайцев одним выстрелом.       Вишенка захихикала ещё на фразе с кредитом и потом уже рассмеялась, когда Лёша состроил удивлённую рожицу, какая была у колдуньи, которая не знала, что ей делать с такой вот неожиданной платой.       — Злая колдунья заперла принцессу в высокой башне, охраняемой большим огнедышащим драконом. Колдунья была уже старенькая, поэтому подумала-подумала и решила, что принцесса лучше будет помогать ей по хозяйству. Так они вместе начали вести домашние дела, принцесса оживила этот разваливающийся замок и превратила его в прекрасный дворец. Колдунья умерла от старости и оставила наследницей своего хозяйства принцессу, и она начала править замком и участвовать в политических и торговых делах своей страны.       — А на длаконе она каталась? — с любопытством спросила Вишенка.       — Да, конечно. Она летала на драконе из одного замка в другой и налаживала контакт со своими соседями. Ну и просто так на нём кататься она тоже любила. Любила смотреть на весь мир с высоты, через облака и восхищаться природой.       — А она вышла замуж за плинца? — немного грустно спросила девочка.       — Нет. Зачем ей принц? Она и сама прекрасно справлялась, — недоумённо выдал парень.       — Но у каждой плинцессы должен быть пли-и-инц, — начала упрашивать Вишенка, чуть не плача.       — Да… Да, точно. Однажды к ней пришёл торговец. Он был совсем не принцем, но он был хорошим человеком. Они влюбились друг в друга и жили долго и счастливо, — сдался Лёша нехотя.       — А что стало с её лодителями?       — Они умерли. Умерли от чумы. Все.       — Не-е-е-ет, — жалобно проскулила Вишенка, — Я хочу, чтобы они были живы. Чтобы они стали холошими.       — Хорошо-хорошо, они умерли, но воскресли и стали зомби. Хорошими зомби.       Девочка засмеялась. Спать ей уже явно не хотелось.       — А у плинцессы и толговца были дети?       — Спи уже, — прошипел на неё Лёша. — Я сказку тебе рассказывал для того, чтобы ты уснула.       Вишенка хихикнула и закуталась в одеяло.       — Странная сказка, — лишь сказала она и затихла.       Алексей облегчённо вздохнул. Детей укладывать оказалось гораздо сложнее, чем он думал. Он повернул голову к выходу и увидел там улыбающуюся Ариадну, опершуюся об косяк двери. И долго она там стояла? Лёше стало немного неловко.       — Это была Дейенерис? Я не помню там никакого торговца, — усиленно пытаясь вспомнить, что там было вообще в сериале, сказала она.       — Это моя оригинальная героиня. Не нужно приплетать сюда каких-то коммерческих героев. Мне не нужны проблемы с авторскими правами, — немного обиженно произнёс парень.       Ариадна захихикала. У неё был ангельский голос и смех, словно звон колокольчиков. Она была изящна с какой стороны ни посмотри: золотистые волосы с красивыми закрученными локонами, длинные белые ресницы, белоснежная кожа с румянцем на лице, невероятно стройная фигура, несмотря на еле заметный округлый животик, тоненькие длинные пальцы с дорогим маникюром и тоненькие длинные ножки, обтянутые в джинсы. Она была как живая кукла Барби. Невероятно красивая. У таких красавиц всегда было много поклонников. Всем им безусловно хотелось иметь её у себя. Поставить дома, как восковую фигуру, рядом с зеркалом и любоваться ею и собою вместе с ней в отражении. Алексей и сам неоднократно ловил себя на мысли, что хотел бы поставить её в стеклянный ящик и запереть на ключ, как Барби. Некоторые просто с ума сходили от её красоты. Поэтому парень очень переживал за свою сестру, тем более что ей совсем не везло со спутниками жизни.       Ариадна присела рядом с Лёшей на койку. Она села, вплотную прижавшись к брату, казалось бы, нарушая все границы личного пространства, но между ними их не было. Взяв руку брата в свои ладони, девушка нежно поглаживала грубоватую мужскую кожу, теребила его пальцы как соломинки и о чём-то крепко думала. Со стороны прикосновения казавшиеся слишком интимными для двоюродных родственников таковыми и являлись. Только она могла так прикасаться к Алексею. Только с ней он мог поговорить по душам, и это было взаимно.       — Помнишь, я говорила всем, что когда мы вырастем, то поженимся? — Ариадна всё ещё держала руку брата в своём нежном плену, и парень начинал отвечать на манипуляции таким же ласковым поглаживанием.       — Такое и под гипнозом не забудешь, — усмехнулся он. Девушка просто улыбнулась. Улыбка её была грустно-меланхоличной, будто его усмешка нарушала атмосферу и настроение разговора.       — Иногда я жалею, что ты мой брат. Ты был бы самым идеальным парнем.       — Я идеальный брат, но ужасный парень, поверь. Тебе повезло, что мы родственники, иначе я свёл бы тебя с ума, — возразил парень.       — Неправда. Я уверена, что ты прекрасный парень. Я всегда хотела такого мужа как ты. Мечтала о тебе, искала в каждом ухажёре, прохожем, героях мыльных опер…       — И ты нашла, — мягко перебил её Алексей, зная дальнейшую цепочку её перечислений.       Да, она действительно нашла. Или он её. Они встретились совершенно случайно при магических обстоятельствах, словно в сказке, словно их свела сама судьба. Они подходили друг другу идеально, сочетались как Барби и Кен, складывались в единую мозаику словно единое целое. Это была любовь с первого взгляда, искры тока, пробежавшие между ними, притягивали их друг к другу как магнит. Натуральная красавица-блондинка и натуральный русоволосый херувим. Роман между ними закрутился стремительно, и слова, которые повторялись в этой паре из раза в раз были: «Я как будто знаю тебя всю жизнь». Красивая сказка продолжалась недолго. Счастье никогда не длится вечно, но у них всё закончилось слишком быстро. Отец Вишенки ушёл из жизни Ариадны также быстро, как и появился в ней. Когда его на полной скорости сбила машина, у девушки чуть не случился выкидыш. Плод еле спасли, но сердце Барби навсегда осталось разбитым. Сначала она долго горевала, и даже рождение дочери не могло её утешить, потом она меняла партнёров без разбору, пытаясь забыться, затем, остановившись на минуту и взглянув на беззащитное крохотное создание рядом с собой, плакала, и плакала, и плакала. Найдя весь смысл своего существования в этом маленьком чуде, она решила сосредоточить свою жизнь именно на своём дитя.       Ариадна подозревала, что её первую любовь убили. Из-за неё. Из-за её невероятной красоты. Её красота убивала людей, сводила с ума мужчин, заставляла завидовать женщин — она это поняла слишком поздно. Она была слишком красива для этого мира.       — Я его слишком любила. Так всегда бывает, когда кого-то сильно любишь. Ты же знаешь, — Алексей грустно усмехнулся. Да, он прекрасно знал это. Чем мощнее любовь, тем короче счастье — этот закон подлости распространялся на всю семью. Меланхолия захлестнула помещение вязкой, тягучей волной, и оба они утонули в тоске.       Ариадна прижала ладонь брата к своему животу. У этого зарождающегося малыша не было отца (он бросил девушку сразу после того, как узнал, что она беременна), поэтому вместо него был младший брат. Он не был против. Почувствовав плод собственными руками и ощутив охватывающую его связь с ним, Лёша понял, что и этого ребёнка он полюбит всем сердцем.       — Я думаю, что будет мальчик, — сказала девушка с улыбкой. — На этот раз я назову так, как хочу сама. Мама использовала свой шанс на мне. Но я уступила ей и в случае с Вишенкой. В этот раз я такого не допущу. Если это будет мальчик, я назову его нормальным русским именем Александр. Да, он будет Сашенькой, — твёрдо проговорила Ариадна, предугадывая усмешку и возражения Лёши.       — Нет, не называй его так, — как и ожидалось, парень был не в восторге.       — Нет, он будет гордым и величественным Александром. В честь одного прекрасного человека, — нежно улыбнулась сестра, лукаво хлопая ресницами.       — Ладно, лишь бы не Квантилианом или Агрофеном каким-нибудь, — нехотя, но согласился Лёша, и они вместе засмеялись над этими причудливыми именами.       Мать Ариадны любила экзотические и необычные имена, поэтому в семье у них и греческая святая мученица, и неизвестно откуда взявшаяся Женевьева без буквы «ж», и если девушка уступит матери во второй раз, то у них появится какой-нибудь Зевс. Потому Алексей был в какой-то степени рад, что родился у другой сестры и был назван обычным именем.       — Как у тебя с Софией? Она милая девушка, не думаешь ещё жениться? — сменила тему Ариадна. Они слишком много говорили о ней и ничего не говорили о её младшем брате.       — Мы расстались, — коротко процедил парень.       — Почему? Когда? — девушку порядком удивила эта новость, потому что Лёша мастерски умудрялся делать вид, что у него всё хорошо. Он всегда умел правильно выбирать маски для маскарада жизни.       — Это долгая история, — лишь отмахнулся он.       — Она была такой милой и доброй. Не понимаю, что могло случиться, — она искренне недоумевала и пыталась найти хоть одну причину для расставания столь гармоничной пары. Это не могла быть банальная ссора. Алексей сам по себе был неконфликтным человеком и пытался уладить все неровности. София была невероятно доброй, спокойной и тактичной девушкой. Если эти двое расстались, значит, случилось что-то сверхглобальное. Ариадна даже не могла представить, что это могло быть.       — Во мне проблема. Это моя ноша. Я же сказал, что я хороший брат, но худший парень для девушки. С Софией именно это и произошло, — его пояснения были крайне размытыми, будто каждое слово он вытаскивал из себя клешнями. — Мы расстались, любя друг друга.       — Это всё Она, верно? Она по-прежнему насаждает тебе? Не даёт спокойно жить? — Ариадна всерьёз заволновалась за брата. Она была натянута как струна, схватившись за живот.       — Это неважно. Я всё улажу. Это мой груз, и мне придётся нести его. Ты не должна забивать этим свою красивую головушку, — успокаивающе улыбнулся Алексей, погладив сестру по коленке. У неё мог случиться выкидыш из-за переживаний за брата. Он не мог этого допустить.       Человек, про которого они говорили, был явно опасен, потому что лишь от упоминания его имени Ариадна чуть ли не впала в истерику. Он был чем-то вроде тени — куда ни убегай от него, всё равно настигнет. Навязчивая тень, которая являлась частью жизни Алексея и его самого. Сладко-ядовитая тень.       Сестра положила свою голову на плечо брата, и их ладони снова сплелись лианными путами. В белой палате они слились воедино в своих белой блузке и небесно-голубой рубашке под цвет глаз вместе с помещением. Тягучее успокоение и смирение обволакивало их в белоснежную пелену.       — Знай, что ты не один. Тебе не стоит нести эту ношу в одиночку. Ты возложил на себя так много, что скоро перегоришь и погаснешь. Не заставляй беспокоиться за тебя, братец. Я беременна, а не больна, поэтому всегда поддержу тебя в любом твоём решении, помогу и буду рядом. Ты можешь рассчитывать на меня, но, пожалуйста, не замыкайся в себе, хорошо? — под конец спокойный меланхоличный голос надломился, и Ариадна начала шмыгать носом. Она была крайне ранимой, а беременность только усугубляла положение, поэтому Алексей старался держать её подальше от своих проблем, зная, как она на всё реагирует. Но сейчас уже не было смысла скрывать от неё правду, потому что он проговорился.       — Она угрожала Софии. Я не мог и дальше подвергать её опасности. Но всё хорошо. Этот случай открыл мне глаза: каждая девушка, которая будет со мной, будет несчастна. У меня опасная работа, сумасшедшая семья, ужасное прошлое, да и характер не сахар. Больше никаких отношений, сестра. Я с этим покончил, — голос, ведавший такие грустные слова, был смиренным и монотонным. Лёша принял решение, и оно было окончательным.       — Ты что-нибудь сделаешь с Ней? — поинтересовалась Ариадна.       — Да, — решительно ответил парень.       — Ты всё равно не сможешь от неё отказаться. Если бы ты хотел, то давно поймал бы её. Как бы сильно ты её не ненавидел, она твоя первая любовь, поэтому всё кончится только, когда ты примешь это, — Ариадна говорила странные вещи, не присущие для её мягкого характера.       — Что ты такое говоришь? — недоумевал Алексей.       — Я до сих пор люблю его, моего херувима. Мужчины, с которыми я встречалась до него, после него, лишь тени, отблески. Они никогда с ним не сравнятся. Я всегда буду любить его. Это та самая любовь, понимаешь? Которая «жили долго и счастливо». Но никто из нас не счастлив. Мы — семья однолюбов. Моя мама всю жизнь любила моего отца, она ни разу не вышла замуж и не заводила романов после его смерти, целиком погрузившись в работу. Твоя мать сошла с ума от невероятно сильной любви к твоему отцу. Мы такие же, Лёша. Как бы ты Её не ненавидел, ты будешь возвращаться к ней, пока смерть не разлучит вас.       Ариадна в точности материализовала все потаённые кошмары и страхи брата в реальность, хоть он и никогда в этом не признается. Он смотрел на неё, как на призрак, с ошалевшими глазами. Связь между родственниками нельзя было недооценивать.       — Что за бред ты несёшь? Беременные всегда несут какую-то чушь, — отмахнулся парень с невозмутимым видом. — Мне хочется закурить, но со мной в одной палате маленький ребёнок и беременная женщина. Это грёбаное комбо, — усмехнулся Алексей. Он был крайне раздражён, но не только потому что не курил уже несколько часов, а из-за неприятной правды, которая кольнула прямо в душу, но он попытался перевести всё в шутку.       Ариадна улыбнулась и сильнее прижалась к брату. Она не собиралась отпускать его ближайшие пару часов».              После разговора с Ариадной по телефону Алексей выкуривал уже вторую сигарету, спрятавшись в потаённых глубинах психиатрической клиники. Он дал себе слово, что в больнице будет курить меньше, но обеспокоенность за сестру заставляла грызть ногти. Он в жизни не грыз ногти, но беспомощность и замкнутое пространство пробуждали в парне внутреннего невротика.       — Если бабушка тебя застукает, то накажет, — послышался тоненький голосок из-за спины парня.       Алексей с испугом обернулся и закашлялся так, как не кашлял даже при пробе первой сигареты в двенадцать лет. Увидев недовольно смотрящую на него Вишенку, он начал метаться с окурком в руке, не зная, куда её выбросить скорее.       — Ты чего тут делаешь?! — вскрикнул парень через кашель.       — Тебя бабушка ищет, — невозмутимо сказала девочка.       Потушив сигарету о землю в горшке фиалки, он выкинул её куда-то в заросли в сторону окна. Потом Алексей пытался развеять дым руками, но было настолько накурено, что в этой комнате детям явно было не место. Парень изучающе смотрел на закрытое окно, придумывая план, как его открыть.       — Мне всё лавно, что ты кулишь, хоть и так делают плохие люди. Я всё лавно выйду за тебя замуж, когда выласту, — пролепетала Вишенка, внимательно смотря, как её дядя тщетно пытается открыть окно. Оно было замертво приклеенным.       — Боюсь, в нашем обществе не одобрят инцест, — задумчиво пробубнил себе под нос Алексей, слезая с окна.       — Чего? — Вишенка не поняла ни слова из его фразы.       — Ничего. Не забивай свою красивую головушку всякой ерундой.       — Я хочу жить с тобой, — тихо, несмело произнесла девочка, когда дядя взял её за ручку, чтобы вывести из тёмной комнаты.       Выведя племянницу из помещения, Алексей остановился и сел перед ней на корточки. Он был удивлён и расстроен её словами. Они несли под собой довольно простой подтекст — одиночество. Она чувствовала себя дома некомфортно, бабушка постоянно запиралась от неё в своём кабинете, и только Лёша её замечал. Парень тяжело вздохнул. Ему было знакомо это чувство.       — Мама скоро заберёт тебя, — уверил он.       — Я ей не нужна. Новому папе я тоже не нужна. Ему никто не нужен. Мама заботится только о Саше и не видит меня. Я хочу жить с тобой, — хныча, жалобно проговорила девочка.       Алексей не сдержал свой порыв обнять племянницу. Встав на колени перед ней, он закутал её в свои объятия, словно пытаясь защитить от всего этого враждебного мира. Он слишком хорошо знал это чувство, когда не нужен ни матери, ни отцу, ни кому-либо ещё.       — Всё будет хорошо. Так всегда бывает, когда в семье появляется малыш. Он же совсем маленький и беззащитный. Мама волнуется за него. Ты не должна оставаться в стороне, а наоборот должна помогать с ним маме, ладно? Покажи, какая ты хорошая сестра для Саши. Со временем всё наладится, обещаю, — утешал плачущую Вишенку парень, крепко обняв.       — Точно-точно? — доверчиво подала голос девочка, шмыгая носом.       — Конечно, — мягкие кучерявые волосы щекотали нос Лёши. Его это только умиляло.       — Но только пообещай, что женишься на мне, когда я выласту, — всё же настаивала на своём племянница, успокаиваясь.       — Когда ты вырастешь, я буду старенький и некрасивый, — пролепетал писклявым тоном, подражая её голосу, Алексей.       — Не будешь, — буркнула она. — Пообещай!       — Обещаю, — таки сдался парень, поцеловав мягкий и тёплый лоб своей племянницы. На миг у него промелькнула мысль о том, что было бы замечательно, если бы она была его дочерью. Он любил её больше всего на свете и расшибся бы в лепёшку ради неё, и ему было больно смотреть на то, что Влад не любил её также, как он сам. Если вообще любил.       

***

      Холодный ночной воздух щемил нос и щёки. Сигаретный дым, смешанный с паром изо рта, поднимался ввысь. Алексей с Андреем молча курили, прислонившись на капот полицейской машины. Андрей был в лёгкой ветровке, совершенно не соответствующей погоде, поэтому его быстро начало трясти от холода. Он съёжился и сунул свободную руку в карман.       — Спасибо, что выручил, друг, — поблагодарил его Алексей, видя, как тот превращается в ледышку.       — Да без проблем, — ответил ему тот. — Ты чего так вырядился? — решился он спросить после недолгой паузы.       — Как? — предвкушающе поинтересовался парень, зная, что в конце всё равно прозвучит его любимое «мажор».       — Как щёголь на приём к президенту, — пренебрежительно выдал Андрей.       — Разве обычно я одеваюсь как-то по-другому? — иронично произнёс Алексей. Но это был скорее риторический вопрос, подтрунивающий над вечно недовольным другом.       — Мажор, — таки проговорил он ожидаемое, но такое желанное слово для парня.       Алексей победно улыбнулся и, докурив сигарету, выбросил её в темноту безлюдного квартала.       — У меня свидание, — наконец, рассказал он недоумевающему Андрею.       — С Лидией? — оживился тот. В его тоне одновременно слышались и ликование, и разочарование. Он сразу сделался взвинченным.       — Нет, — коротко ответил парень ему.       — А с кем? А как же Лидия? — Андрей совершенно не умел скрывать свои эмоции из-за своей открытости, поэтому всё было написано у него на лице: он был недовольным, нервным и каким-то обиженным, будто это его не позвали на свидание.       — Сколько можно повторять, что у нас с Лидией просто секс. Мы не пара, — Алексей тоже немного раздражился.       — Ты спишь с ней, но встречаешься с другой, небось с той странной школьницей. Я не понимаю, как Лидия это терпит. Я не понимаю, как ты можешь быть таким беспорядочным оболтусом и иметь сразу двоих, троих, целый гарем. Ну, конечно, с таким лицом ты можешь позволить себе всё, — парень взрывался на глазах, больше не в состоянии сдерживать накипевшее. Он долго молчал и оставался в стороне, смотря, как Лидия влюбляется в его коллегу, а этот самый коллега обращается с ней не как с богиней, посланной с небес, как и подобает относиться к такой девушке, как она.       — Не в лице дело… — пытался вяло возразить ему Лёша, но рушащуюся плотину было не остановить.       — Все так говорят, но на самом деле внешность — это всё. Если ты не красавец писанный, то и никакая девушка на тебя не взглянет. А если ты напыщенный индюк, но с ангельским лицом, то девушки вешаться на тебя будут, — в сердцах Андрей с силой выбросил уже давно докуренную сигарету в сторону Алексея. Тот был недоволен поведением друга, но она его в какой-то степени веселила. Настоящие, ничем не прикрытые эмоции людей доставляли ему платоническое удовольствие сродни просмотру какого-нибудь хорошего фильма.       — Лидия мне скоро перестанет быть нужна, и мы расстанемся, — холодно произнёс парень, мгновенно прекращая сход лавины из уст коллеги. — Если хочешь, можешь забрать её себе.       На секунду оба погрузились в абсолютное молчание. Это было затишье перед бурей. Алексей прекрасно понимал, что Андрей сейчас взорвётся с мощью сверхновой, и это предвкушение его забавляло.       — Как можно так относиться к девушке?! — ожидаемо вскрикнул парень. — Её нельзя просто использовать и выбросить, как вещь! Ты бессердечная машина, если можешь так поступать с Лидией. Она недостойна такого обращения. Ты просто… Просто… Как ты вообще посмел такое сказать?!       — Ты её любишь, верно? — невозмутимо произнёс Алексей. Это был опять же скорее риторический вопрос, потому что влюблённость Андрея в Лидию мог не заметить только слепой и глухой. Парень знал о чувствах друга, как только тот рассказал ему о новенькой в их отделе, но он ничего не смог с собой поделать и заполучил её себе. Он был в курсе, что причиняет боль другу, но никак не мог себя сдержать, притом что смотреть на ревнивца было крайне занимательно.       — Что? Нет. Как ты такое мог подумать? — усиленно отрицал и делал вид, что не понимает, о чем речь, парень.       — Как долго? Год, два, пять лет? — не унимался Алексей.       — Три года и четыре месяца, — со вздохом сдался Андрей.       Лёша посмотрел на друга с сочувствием секунд пять и обогнул машину, чтобы сесть на водительское сидение.       — Хочешь я помогу тебе её завоевать? После того, как я её брошу, ей понадобится утешитель. Мы с тобой сделаем всё возможное, чтобы им был ты.       — Какая же ты скотина всё-таки, — его слова противоречили его позитивному, полному надежд тону.       — Подумай над моим предложением, — сказал Алексей и завёл машину.       Андрей попытался открыть дверь на пассажирское сидение, но она была заблокирована. Он в недоумении посмотрел на приятеля.       — Я опаздываю. Поедешь на такси, — лишь ответил тот, ловя на себе вопросительный взгляд.       — Хоть до улицы моей подбрось. У меня с собой нет денег. Я думал ты довезёшь до дома, — возмущался и паниковал Андрей, понимая, что в такой мороз ему придётся топать пешком.       — Я правда опаздываю. До встречи в участке, — лишь кинул ему на прощание Алексей и нажал по газам.       — С… Ск… Ах, ты ж хитрая лисья морда, — стиснув зубы, гневно выругался парень, запахивая ветровку, но это ничуть не грело. — И помогай людям после этого.       

***

      Сначала Алексей хотел дать Вишенке свой телефон, чтобы отвлечь её, чтобы она не мешала при разговоре с тётей. Но потом понял, что, если он даст ей свой телефон, она обязательно ответит на один из многочисленных звонков, которые разрывали его мобильное устройство, что-то вроде «Лисик у бабушки», и тогда его засмеёт весь участок. Поэтому он дал ей шприц и сказал, чтобы она не выходила из комнаты, пока не наполнит свои плюшевые игрушки водой. Он знал, что это будет долго, и они с тётей успеют поговорить без лишних ушей.       Заведующая сидела в своём кабинете, с головой углубившись в документы. Она была озадачена написанной в них информацией, поэтому не заметила, как её племянник зашёл внутрь. В помещении было накурено, но тётю это, кажется, не заботило.       — «Люди созданы, чтобы друг друга мучить», не так ли тётушка? Вот мы с тобой, например, — громко проговорил парень, усаживаясь перед ней на стул, за что она готова была сжечь его взглядом. — Достоевский, «Идиот», — добавил он тише.       — «Пройдите мимо нас и простите нам наше счастье», — ответила она, давая понять, что он не один читал великого классика.       — Я бы прошёл, но вокруг я не увидел ни одного счастливого человека. Может быть, ты имеешь в виду себя? — не упустил шанс подколоть тётю Алексей.       На миг лицо Светланы Борисовны помрачнело, но вскоре приняло тот же профессионально-каменный вид. Она приподняла одну бровь, приготовившись сделать ответный удар.       — Как поживает Надежда? Я давно о ней ничего не слышала, — невзначай поинтересовалась она, предвкушая бешенство племянника.       — Не смей произносить при мне даже её имя, — сквозь зубы процедил Алексей. Он был в ярости. Одно лишь имя могло вывести его из себя.       — О, вы были такой хорошей парой: юные, амбициозные… Она всё ещё доставляет тебе дискомфорт? Ариадна говорила, что ты до сих пор не можешь ни с кем завести отношения. Бедный мой мальчик, — деланно посочувствовала психиатр, плохо скрывая свою победную улыбку.       Это был полный и безапелляционный страйк. Он заставил Алексея замолчать, по-детски обиженно глядя на тётю. Ему больше не хотелось что-либо готовить.       — Держи, — Светлана Борисовна протянула ему листок, а затем ещё один.       Это были счета на оплату за лечение в клинике. Один был Алексея, к которому у него не было претензий, хоть и сумма была нарочно завышена. Второй был матери, что вызвало бурю негодования у парня.       — Ты же её сестра! Как ты можешь брать плату за лечение родной сестры?!       — Кровные узы не приносят никакой выгоды. Я уже достаточно занималась благотворительностью. Пора платить по счетам, — равнодушно ответила она на упрёки племянника.       — Разве ты забыла, что она для тебя сделала? Когда тебе нужна была помощь, разве она говорила, что родня не приносит никакой выгоды? Она буквально отвоевала тебе это здание, эту землю. Вот чем ты ей отплачиваешь, — тон укора, смешанный с бушевавшим гневом, был силён. Тётя лишь потупила взор и молча отобрала у парня листок со счётом сестры.       — И больше не смей брать с неё плату, — предупредил её племянник, вставая со стула.       — А ты больше не смей появляться в моей клинике, щенок. Мать можешь забрать через пару дней, но на мой порог ты больше не вступишь.       Они оба были злы и не переносили друг друга в этот миг ещё больше. Светлана Борисовна открыла окно, чтобы проветрить кабинет, и поэтому надела своё пальто салатного цвета. Оно было старым и поношенным, но она его так любила, что не собиралась искать ему замену.       

***

      Темнело.       Алексей ждал свою мать у входа в клинику. После того, как они с тётей в очередной раз поругались, он не смел заходить в здание. Нервно смотря на часы, он грыз ногти. После больницы у него появилась ещё одна вредная привычка, которая бесила его больше остальных.       Женщина с платиновыми волосами, такими же, как у её сестры, вышла из дверей. Она выглядела потерянно и отрешённо. Закутавшись в своё пальто, она направилась к сыну. Её лицо не повеселело при виде него. Оно, наоборот, сделалось более печальным. Совершенно неторопливо она подошла к парню и обняла его. Он нехотя сделал то же самое в ответ.       — Ты не навестил меня ни разу, находясь со мной в одном здании, — с упрёком причитала она.       — Прости, мама, — лишь сказал он, хотя на самом деле хотел высказать много чего другого, но понимал, что сделает только хуже.       — Ты меня совсем не любишь, — горестно произнесла она, понимая, что сын давно уже далеко от неё, хоть и стоит рядом с ней прямо сейчас.       Алексей разомкнул объятия и внимательно взглянул матери прямо в глаза, придерживая её за хрупкие плечи.       — Я люблю тебя, мама, но ты сделала мне больно. Когда ты режешь себе вены — мне больно, когда ты пытаешься спрыгнуть с девятого этажа — мне больно, когда ты перестаёшь принимать таблетки — ты делаешь мне больно.Ты самое дорогое, что у меня есть, и когда ты делаешь это, то и делаешь это со мной. Я не робот, и я тоже всё чувствую, поэтому больше не смей так делать, поняла? — говорил он спокойно, но напористо, крепко держа мать за плечи.       Женщина, ничего не говоря, просто заплакала. Она всегда так делала, когда парень разговаривал с ней чуть жёстче. У кого-либо другого это вызвало бы жалость, но, учитывая, что Алексей видел этот спектакль каждый раз на протяжении двадцати лет, его это уже не трогало.       — Перестань плакать, — раздражённо произнёс он.       — Ты совсем меня не ценишь, — выдавила она из себя, доставая платочек и брезгливо вытирая свои слёзы.       — Ещё одна выходка, и я запру тебя в государственной бесплатной психушке, понятно? Там с тобой не будут сюсюкаться, как твоя сестра. Это место покажется тебе адом, и ты не захочешь туда возвращаться, поэтому если ещё раз выбросишь таблетки, то я не буду с тобой церемониться, мама, — свирепо прошипел Алексей с горящими гневом в темноте глазами.       Татьяна до конца вытерла свои слёзы и недовольно уставилась на сына. Она размышляла над его предупреждением. Поняв, что она немного перегнула палку, что сын уже угрожает ей, женщина решила, что с требованием внимания она ненадолго отстанет от него. Он должен успокоиться.       — Ты такой чёрствый. В кого ты только такой. Явно в отца, — снова начала причитать мать.       Алексей сделал вид, что не слышал её, молча идя к своей машине, которая была за воротами территории клиники. Темень улицы освещали лишь несколько фонарей вдоль дороги. Парень оставил автомобиль прямо у забора, чем сделал большую ошибку, потому что, когда они с матерью подошли к тому месту, где он припарковался, машины они не обнаружили. Алексей был в недоумении. Мать лишь взглянула в сторону одного из немногих окон, где горел свет. Оттуда на них глядела Светлана, удовлетворённо сложив руки на груди. И парень сразу понял, что произошло: его машину увели эвакуатором, пока он ждал мать, по приказу тёти.       — Это война, тётушка! — закричал он, смотря прямо в то окно на втором этаже. — Грёбаная семейка, — чертыхнулся он уже тише.       Вызвав матери такси и посадив её туда, Алексей обдумывал, каким именно путём он побежит на свидание, чтобы сократить путь. Телефон, как назло, разряжался в самый нужный момент, поэтому после пары звонков Кире, парень уже не смог позвонить в такси. Он уже опаздывал, поэтому просто побежал, рассчитывая, что не разучился быстро бегать со времён академии.       

***

      Алексей паковал вещи. Он был уже в уличной одежде, в которой сюда попал, но в выстиранной и выглаженной. Вишенка крутилась рядом, внимательно наблюдая, как дядя засовывает все больничные вещи себе в карман: ложки, таблетки, полотенца. Они не были ему нужны, но он не мог отказаться от возможности напакостить тёте напоследок. Он за это заплатил, в конце концов.       — Хочешь, научу тебя манипулировать людьми? — наконец, Лёша присел на голую кровать, обращаясь к племяннице.       — Я не знаю, что это такое, но хочу, — пролепетала она, хлопая своими длинными светлыми ресницами.       — Только обещай, что с мамой не будешь этого делать, — настоял парень.       — Холосо, — всё её детское наивное внимание устремилось к дяде, чтобы познать эту хитрую науку.       — Первое правило манипуляции: изучи слабые места противника… Пятый и самый действенный метод: боль. Все люди боятся боли, поэтому сделают всё возможное, чтобы её избежать…       Вишенка вслушивалась в каждое слово, не понимала и половины, но делала вид и кивала. Она не разумела, почему вдруг Лисик рассказывает ей такое, но ей было действительно интересно, и теперь она знала, как заставить бабушку купить кукольный домик и радиоуправляемый вертолётик. Она была крайне разносторонней и любила не только кукол, но бабушка этого не одобряла.       После того, как Алексей закончил свой увлекательный рассказ, он поцеловал свою племянницу в лоб и, прощаясь, сказал, что навестит её в ближайшее время уже у мамы и чтобы она не смела за ним идти и провожать его.       Выйдя из палаты, парень будто прозрел. Вокруг было так много людей. В этом белоснежном спокойном месте то там, то тут то и дело стояли, ходили пациенты, врачи, посетители. Раньше он их не замечал, глубоко потонув в своих мыслях. Это место было многолюдным, но умиротворённым. Как же он замкнулся в своих проблемах, подумал Алексей, рассматривая коридор.       — Это процедурный кабинет, — рассказывала доктор Марьяна Ряшенцева крайне знакомому на первый взгляд человеку, идя навстречу парню.       Он пригляделся. Это была медсестра Лена из городской больницы. Алексей и забыл, что попросил за неё место в клинике у зама тёти. С самой тётей было бесполезно разговаривать. Она помогла ему в больнице, он помог ей уйти из этого злосчастного места. Они были квиты. С Марьяной был просто секс и ничего более. Их дороги разошлись, и он не собирался больше контактировать с обеими из них, поэтому сделал вид, что не знаком с ними и прошёл мимо. Они глядели ему вслед с обидой и разочарованием, потом поглядывая друг на друга и тайно подозревая будущую коллегу в связи с этим парнем.       Вишенка всё же, несмотря на наказ дяди, побежала за ним, чтобы проводить его хотя бы до ворот. У ворот она долго плакала, не желая отпускать его и обнимая его за шею мёртвой хваткой. Парень, еле сдерживая собственные слёзы, с трудом остановил её истерику, многократно обещая, что скоро навестит её. Люди, видевшие эту сцену, думали, что он её отец. В каком-то смысле всё так и было…       

***

      Лёша нервозно грыз шнурок своей олимпийки. Он в жизни ничего не грыз, страдая мизофобией и имея крайне брезгливый нрав. Этот разговор с психиатром в лице тёти его порядком утомил. Она бесцеремонно лезла в его голову, выворачивая его душу наизнанку. Но после его громкой выходки парню предоставили выбор: либо две недели в психиатрической клинике, либо беседы с психиатром. К какому-то незнакомому человеку он идти не хотел, поэтому пошёл к тёте, которая и так без его разрешения постоянно заглядывала ему в голову.       Светлана Борисовна недовольно убрала с его рта шнурок, и сказала не нервничать. Лёша лишь усмехнулся, потому что это было непосильной задачей. Ему хотелось курить. Ему жизненно необходимо было покурить, чтобы руки, наконец, нашли себе место. У него в это время была попытка бросить вредную привычку, но парень был в шаге от того, чтобы сорваться.       — Какова была причина попытки суицида, Алексей? — спросила тётя мягко, но настойчиво уже в который раз.       — Было любопытно. Я не собирался в действительности умирать, я просто хотел посмотреть, каково быть на грани между жизнью и смертью и какие эмоции я ощущу, — отрывисто пояснил он, засунув руки в карманы и съёжившись.       — И что ты ощутил? — сдержанно поинтересовалась психиатр.       — Умиротворение. Как будто всё кончено, и больше не о чём беспокоиться. Но потом, когда очнулся в больнице, я понял, что не могу вот так оставить мать, сестру, сестру… Сестру. Я не могу всех их оставить на тебе. Это будет безответственно, поэтому я больше не буду этого делать, обещаю, — за весь разговор он не взглянул на тётю ни разу, потому что чувствовал и вину, и стыд перед ней. И неприятный дискомфорт от того, что ему приходилось раскрывать перед кем-то своё внутреннее состояние, приводило его в нервоз.       — Твоя мать сказала, что тебя завербовали, — тон тёти сделался строгим и недовольным.       — Да… До этого я думал, что моя жизнь кончена, и я был в отчаянии. Я действительно был в отчаянии, тётя, но они появились так вовремя, и теперь я знаю, что делать.       — Ты ещё несовершеннолетний, ты только закончил школу и поступил на юридический, — в тоне женщины слышался укор.       — Они вербуют и детей младше. И мой отец подписал все документы. Я прошёл отбор из ста пятидесяти человек в числе четырёх. Ты понимаешь, что это один шанс на миллион? Я не могу упустить такую возможность, тётушка.       — Это опасно! Я больше тебе скажу — на такой работе умирает каждый второй! — возражала тётя, искренне беспокоясь за племянника.       Лёша лишь усмехнулся, снова засовывая шнурок себе в рот. Это была работа его мечты: рискованная, интересная, непредсказуемая. Он никогда особо не боялся смерти для себя, но сильно переживал, что мать этого не переживёт. У него была тяжёлая ноша из нескольких человек, которых он никак не мог оставить, поэтому эта работа была отличной альтернативой суициду, тем более что он не собирался там умирать. Каждый вызов пробуждал в нём азарт, и он не терпел поражений. А смерть была поражением. Это был замкнутый круг, в котором парень себя осознанно запер, чтобы жить дальше.        ***       — Его завербовали, это немыслимо, — возмущалась Светлана. — Он совсем от рук отбился, — она поднесла зажигалку к ещё не зажжённой сигарете сестры.       — Он всегда таким был. Помнишь, я хотела, чтобы он научился играть на фортепиано? И что из этого вышло? Он сыграл дьявольский тритон и выставил меня на посмешище, — Татьяна была полностью спокойна на удивление сестры.       — Он своенравный, капризный ребёнок, — продолжила тётя.       — Он вырос именно таким, каким я и хотела, — лишь вымолвила довольно женщина, чем вызвала изумлённый, полный непонимания взор своей сестры.       Татьяна была удовлетворена своим чадом как никогда прежде. Он неосознанно шёл по стопам своего отца, и это её безмерно радовало. У него был отвратительный характер, но это отлично помогало ему в жизни. Она больше ничего не могла, кроме как издалека любоваться своим сыном, так похожим и на неё, и на отца.       

***

      Просторный вестибюль был наполнен редкими людьми, идущими по своим делам. Здесь даже дышалось по-другому. Всё было пропитано терпким классицизмом и консерватизмом. Красивые картины и изваяния, стены в красно-белой палитре навевали воспоминания о восемнадцатом веке, в котором, впрочем, никто никогда не жил. Здесь было тихо и безмятежно. Никто никуда не спешил. Лишь отголоски инструментов из зала, где, вероятно, шла репетиция, доносились до уха Алексея. Ему тут определённо нравилось.       Его покой и наслаждение прекрасным нарушил телефонный звонок. Нехотя взяв трубку, он сделал милейший приторный голос, раздражая собеседника ещё больше.       — Тётушка, чем обязан такому вниманию к своей персоне?       — Сукин сын! — вскричала женщина. — Это ты её научил этому?       Из трубки слышались болезненные крики и шипения. Также Светлана ворчала на кого-то.       — Хорошо, я куплю тебе вертолётик, только не трогай меня, — наконец, сдалась она, убрав трубку от лица, но Алексей всё равно услышал её слова и довольно расплылся в улыбке, словно чеширский кот.       — Она целый день колет меня ручкой. Это же твоих рук дело, щенок! — Злобно сквозь зубы процедила тётя, обращаясь к племяннику.       — Я не понимаю, о чём речь, тётушка. Клянусь, что я тут не при чём, — улыбаясь произнёс он всё таким же невинным голоском. — Всё мне пора. Мне нужно идти. Звони в любое время, я всегда рад с тобой поговорить по душам.       — Ты забыл, что я сделала для тебя? Ты обязан мне, паршивец. Это всегда будет нашим секретом, от которого тебе не убежать, — снова прокричала женщина.       — В этом и проблема, тётушка, — мрачно ответил парень и нажал на кнопку отключения. Её последние слова испортили его хорошее настроение.       Решив, что идти на звук будет плохой идеей, он спросил у мимо проходящей девушки, где сейчас репетируют или занимаются скрипачи. Она ответила, что у них генеральная репетиция в зале, и указала ему дорогу.       Войдя в тёмный зал Алексей поначалу удивился, но оказалось, что у них сгорела проводка, и света не будет целый день, но репетицию отменить было нельзя. Поэтому они играли при свечах и фонариках, создавая какую-то магическую атмосферу тайны. Алексей был заворожён. Он так и остался у дверей, не решившись пройти дальше. Нельзя было нарушать дух мрачной загадки своим присутствием.       — Она красивая, правда? — обратился он тихо к девушке, которая стояла по другую сторону двери. Она зашла сюда и встала, кого-то явно дожидаясь.       — Кто именно? — спросила она недоумевающе.       — Та скрипачка в первом ряду. Красивая, да? — сказал он восхищённо.       — Наверное, — пожала девушка плечами, теперь уже странно поглядывая на парня.       — Она невероятно красивая, — мечтательно произнёс он, улыбаясь. И в тот миг эта скрипачка взглянула на него своим ярким цепким взором своих дьявольски красивых глаз…