Кира - девушка с дьявольскими глазами

      Он не брал трубку. Кира нажимала на кнопку вызова снова и снова, но долгие гудки не прекращались. Он не скидывал, просто не брал. Наверное, поставил как всегда на беззвучный режим.       Пятьдесят третий звонок произошёл на давно выученном автомате. После остановки гудков девушка вновь нажимала ту заветную иконку с именем «Алексей», как робот, даже не смотря в экран. Она с телефоном в руке глядела в стену, точнее сквозь неё, не моргая уже две минуты. Потом её затуманенный взгляд упал под кровать, где от неё, скуля, прятался большой мохнатый паук. Он был поменьше и побоязливее, чем другой, который притворился Лёшей. Когда Кира пригрозила, что вспорет ему живот и убьёт всё потомство, он забился в угол. Нож лежал рядом с ней на случай, если паук осмелеет. Но девушка решила для себя, что всё равно убьёт его рано или поздно. Не может же она держать в общежитии паука.       Отголоски здравого смысла где-то в подсознании, глубоко и далеко, пытались докричаться до Киры, что она не в порядке, но попытки были тщетны. Паутина окутала её в свой сладкий плен, заставив дремать, пока паук тянул из неё жизненную силу.              Единственное место, где девушка появлялась иногда в этот период, это бои за гаражами. Она стабильно избивала кого-нибудь до полусмерти всем на потеху. Ей хотелось, чтобы кто-то из них остановил её, но никто не мог.              И сто шестьдесят шестой звонок не увенчался успехом. Алексей не взял трубку ни разу за все эти дни. Кира в сердцах кинула телефон об стену, и он с треском упал. Одумавшись, она вскочила на голую кровать перед собой, куда упал смартфон и откуда из-под железных пружин на неё смотрели испуганные восемь глаз. К счастью, телефон работал, правда экран исполосовала тонкая паутина из разбитого стекла.       В голове промелькнула мысль позвонить S. Если она позвонит, то, конечно, он придёт. Только на этот раз заберёт в клинику, потому что поймёт, что одними нейролептиками тут не обойтись. Он пытался подавить её психоз, но теперешняя маниакальная стадия протекала слишком тяжело и агрессивно. Она где-то в отголосках сознания это тоже понимала и не хотела снова в это чёртово логово под названием больница, поэтому предпочитала и дальше тонуть в паутине, которая тянула её всё глубже в темноту.              В одну из ночей Дима устроил Кире одиночный поединок без лишних глаз, как это изредка бывало, для особых гостей. Его постигла судьба Волынского. Такой отчаянной ярости в девушке давно не наблюдалось, как в эту ночь. Она отделала его, как свиную отбивную.       — Всё, хватит, стоп. Хочешь повторить ситуацию с Волынским? — отвадил Дима Киру, не дав пнуть в очередной раз не шевелящееся тело.       — Таких, как он, надо сжигать, — плюнула кровью она с безумными глазами, как у психопата, — Растление малолетних, изнасилования, запугивания… Скажи мне, почему он заслуживает жить?! — закричала она, пытаясь расцепить руки Димы, который держал её и не подпускал к мужчине.       — Знаю я, что у тебя пунктик на педофилов и насильников, но мы договорились — без трупов. Убьёшь его — убьют нас, — в очередной раз устало пояснил парень.       — Вышлете хоть сотню этих подонков — всё равно не убьёте меня. Никто не может! Даже я не могу! Так с чего вдруг они смогут? Мёртвого не убить! — Кирины крики на грани истерики перешли в истерический смех.       Дима усмехнулся состоянию своей бывшей пассии. Она всегда была с приветом, но в последнее время стала совсем дурной.       — Ты типа кот Шредингера что ли? И живая, и мёртвая одновременно? — иронично подметил он.       — Что ты сказал? –девушка перестала смеяться и настороженно взглянула на него.       Разве Дима мог такое выговорить? Неужели этот дворовой мальчишка мог знать о коте Шредингера и его значении? Он никогда умом не блистал и ни в чём кроме покрышек и запчастей не разбирался, а тут целая теория о мультивселенной.              Шёл безответный триста второй звонок. Ксюша с кровати напротив смотрела на Киру с сочувствием, иногда поднимая голову от телефона. Букет, который подарил Лёша перед выставкой, засохший всё ещё сидел в протухшей воде в кувшине на подоконнике. Июньские мошки и мухи с наслаждением купались в этом пруду, пуская личинки. Ксюша вздохнула.       — Хватит ему звонить. Он не хочет с тобой разговаривать. Он бросил тебя, — пыталась вразумить соседку она.       — Заткнись, — прошипела Кира, яростно смотря на девушку и не переставая нажимать на кнопку.       Маша усмехнулась. Она стояла у стола, выпивая кружку чая.       — Зря стараешься. Кроме нас ты никому не нужна, — иронично выдала она.       Кира заворожённо смотрела на то, как при глотке девушки консистенция в горле скатывалась вниз в форме круга с восемью тонкими ниточками, словно у солнышка или…       Шальная мысль с разбегу врезалась в голову Кире: Маша не просто так там стояла, закрывая комод. В комоде была важная вещь, про которую она на время забыла, но она была ей необходима. Кира встала и решительно направилась к соседке. Та насторожилась.       — Отойди, — мрачная, словно туча, прохрипела она.       — Зачем? — Маша с круглыми толи от удивления, толи от испуга глазами стояла, как вкопанная, не желая попить чай в любом другом углу комнаты.       — Отойди, сказала, — Кира отшвырнула соседку и схватилась за ручки комода.       Маша толкнула её вбок, движением заставив отстраниться. Девушка толкнула её в ответ, даже не раздумывая, да так, что та чуть не упала. Кира в таких ситуациях никогда не церемонилась и активно шла в нападение. Но если в свои осознанные моменты она старалась не отвечать посторонним людям, то в таком положении она была не состоянии как-то себя подавлять и контролировать.       Кира открыла комод, подавив сопротивление Маши. Там лежали какие-то таблетки в хаотичном порядке: какие-то наполовину пустые, какие-то даже не открытые. Девушка взяла первые попавшиеся, доверяя шестому чувству, которое говорило ей, чтобы она поскорее приняла их, и начала разворачивать.       — Они сделают тебе только хуже. Ты же в порядке. Ты в полном порядке, так зачем уничтожать себя? Снова хочешь стать овощем? — пыталась отговорить её Маша с безумно обеспокоенным взглядом, будто от этого зависела её жизнь.       Кира несмотря на возражения открыла пачку и заглотила таблетку без воды. Девушки смотрели на неё с боязнью, ожидая чего-то. Паук тоже не шевелился. Кира тоже ждала. Но ничего не произошло. Силуэты остались на своих местах, мир не рухнул. Лишь краски комнаты побледнели и потухли, будто выключили солнце.       Вдруг зазвонил телефон. Именно в тот момент, когда она приняла таблетки и на секунду вынырнула из пучины отчаяния, будто это было знаком. Девушка, не задумываясь, обогнула неподвижные силуэты и неслушающимися руками взяла трубку.       — Алло! –она не смогла скрыть нотки взбудораженности в голосе.       — Алло. Привет, — ответили равнодушно на другом конце, — Как ты?       — Ты не брал трубку! — снова восклицание.       — Да, я был очень занят. У нас в участке много дел, поэтому у меня нет свободного времени сейчас. Ты в порядке? — безэмоциональный, вялый голос Лёши заставил потерять всякую надежду на то, что он не врал. Он был либо слишком уставшим, либо слишком безразличным к девушке и даже не скрывал этого. Кира боялась, что именно второе причина всему.       — Я в норме. Мы можем увидеться? Я… Яску… — она хотела что-то сказать, но не могла выдавить это из себя, потому что чувствовала, что это только нагрузит и напряжёт Лёшу, и он не захочет больше с ней никак взаимодействовать. — Мы давно не проводили время вместе, — лишь смогла выговорить она.       — Сейчас не могу. Практически ночую на работе. Давай я тебе позвоню, как освобожусь, и мы встретимся, — также отчуждённо произнёс парень будто заготовленную наперёд фразу.       — Хорошо, — отступила Кира. — Я… Очень… Я… — слова застряли в горле, не хотя выходить.       — Мне пора. Пока, — теплее, чем раньше, сказал Алексей и отключился.       Девушка, больше не в состоянии сдержать себя, зарыдала горькими слезами, смотря в экран на имя, по которому очень сильно скучала. Слезинки капали и капали, выливая изнутри чувства, которые словно ножом резали её сердце.              Кира встречала рассвет на пустыре одна. Обессиленная после боя она упала на землю и взглянула на небо, сидя на коленях. В теории летние рассветы были самым прекрасным зрелищем из бесплатных, но этот восход солнца был мрачным и унылым. Небо затянули тучи плотным покрывалом и не давали лучам согреть заспанную и остывшую за ночь землю. Тёмные серо-синие облака висели над Кирой словно меч правосудия над грешником. На душе у неё было тяжко. Тучи давили на неё. Скоро начнутся июньские ливни, скоро будет гроза, подумала девушка, меланхолично устремив взгляд ввысь и опрокинувшись на спину. Скоро будет гроза и смоет водой маски с лиц и оставит лишь их настоящих, продолжала думать она, закрыв глаза.              Кира не остановила приём таблеток только на одной. Она прилежно пила их по расписанию, которое помнила наизусть. Ей не нравилось, всё тело и сознание сопротивлялись, но подсознанием она понимала, что нужно продолжать, иначе она никогда не встретится с Лёшей. После очередной дозы она просто села на кровать и сидела, потому что не могла двигать конечностями, они её не слушались. Сигналы мозга с опозданием распространялись на туловище. Всё затормозилось, даже сознание. Ничего не хотело работать. Кира, пребывающаяся будто в полудрёме, еле держала спину, а говорить вовсе не могла, как она думала. Мысли тоже звучали в голове с опозданием. Она ощущала себя словно в фильме с проигрыванием на скорости ноль целых пять десятых или и того меньше. Ей казалось, что с таблетками всё стало даже хуже, чем было. Паук мелькал, он не был чётким. Изображение скакало и плавало, словно на старом телевизоре с плохой антенной.       — Эй, подруга, ты в порядке? — обеспокоенно спросила Марина, которая невесть откуда взялась у ног девушки. Она с трудом повернула к ней голову, но не могла сфокусировать взгляд.       Нет, Кира была не в порядке, но сказать этого не могла. Она посмотрела на свои руки, которые были то в фокусе, то словно у человека со зрением в минус десять. Таких нарисованных масляными красками рук девушка никогда ещё не видела так близко. Всё вокруг будто на мгновение превратилось в мультик.       Кира незамедлительно, как только смогла на секунду вернуть контроль над телом, влепила Марине пощёчину.       Марина ошалела. Но миллисекунды не прошло, как она дала ответную оплеуху.       — Ау! — воскликнули обе, негодуя.       — Ты реальная? — удивилась Кира, заметно ожившая после встряски таким образом. — Ты правда реальная, — в её голосе слышались слабые нотки радости.       — Нет, блин нарисованная. Ты с ума совсем сошла?! — воскликнула, недоумевая, подруга, взявшись за горящую щёку. — Мужиков била, била, а теперь на девушек перешла?       — Извини, — заторможено произнесла Кира. — Мне нужно было проверить.       — Проверить что? — всплеск негодования выплывал за буйки, и Марина встала и начала ходить по комнате, как ошпаренная. Не дождавшись ответа, она продолжила: — Ты не в порядке: на занятия не ходишь, из комнаты не выходишь, ешь только то, что я принесу… Ты не узнавала меня три дня подряд!       — Извини, мой косяк, — на другой кровати ехидненько захихикала другая Кира, сидя в позе лотоса и с интересом наблюдая за происходящим, — Никак не могу запомнить её имя.       — Заткнись, — прошипела Кира на неё.       — Что? — недоумевала Марина.       Кира снова тихонько засмеялась.       — Заткнулись обе! — крикнула девушка, не в состоянии выносить этот балаган.       Марина замнулась ненадолго, обваривая всё случившееся и изумлённо хлопая глазками, но психика у неё была лабильная, то бишь железобетонная, поэтому она продолжила:       — Это всё Алексей виноват. Уверена, он подсыпал тебе что-то регулярно, вот ты и катишься в тартарары. Но ничего, полежишь в больничке десять дней и придёшь в норму. Не знаю, в какой клинике тебя держал Алексей, но туда ты точно больше не отправишься. У меня есть знакомый врач. Я позвоню ему…       Кира смотрела на свои руки и недоумевала: это точно были её руки? Неужели они всегда были нарисованными? А лицо? Она потрогала лицо, но ощущения с кончиков пальцев никак не доходили до мозга. Ой, а может она призрак? Или душа, вышедшая из тела?       — Тебя конкретно понесло, деточка, — вновь подала голос другая Кира, которая тоже держалась за щёки и отзеркалено делала те же движения, что и девушка.       — Закрой рот, я сказала, — приглушённо прошипела Кира, не в состоянии игнорировать другую себя.       -…Алексей нехороший человек. Он какой-то скользкий. Раньше я этого не замечала, но теперь увидела. Опасный он парень и нехороший. Вам больше нельзя встречаться. Он делает только хуже, — закончила свой монолог Марина, встревоженно обернувшись на вяло реагирующую подругу.       — Я, наверное, сама решу, с кем мне встречаться, а с кем нет, — низким голосом возразила девушка, смотря на Марину в упор яростным прожигающим взором.       — Он плохой человек. Ты о нём ничего не знаешь толком, — пыталась вразумить её подруга.       — А ты, видимо, знаешь? С чего вдруг твои влюблённые вздохи сменились на это? — до этого мелодичный мягкий голос сменился на жёсткий и бескомпромиссный, а взгляд стал убийственным, будто перед Мариной сидел другой человек.       — Я виделась с ним недавно… — запнулась девушка, напряжённо сглотнув подступающую слюну, — Богом клянусь, с такими людьми лучше вообще не пересекаться. Он тебя уничтожит, Кира. Он очень плохой…       — А я хороший человек? — грубо перебила её девушка.       — Конечно, — трепетала подруга. — Конечно, хороший.       Кира захохотала. Другая Кира наблюдала за всем этим с ужасающей беспомощностью, никак не совладея ни то, что с нарисованными руками, но и с телом.       — Люди такие наивные. С чего вы решили, что можете определить хороший человек или плохой. Люди всегда такие самоуверенные и невероятно глупые. У вас что, есть детектор-определитель в глазах? Или у каждого на лбу написано предначертание его характера и судьбы? С чего вы решили, что есть грань между добром и злом? Если товарищ следователь плохой человек, то я хуже. Я намного хуже, так что не переживай за меня, подруга — я уничтожу его первым. А теперь убирайся. Без твоих советов разберусь, как мне жить.       — Но… — Марина выпала.       — Убирайся! Пошла вон! — закричала Кира своим низким тембром.       Девушка была в шоке от речи подруги и серьёзно негодовала, но была не настолько настойчивой, чтобы оставаться там, откуда её гнали вениками. У неё была гордость. Она собрала по кусочкам своё самолюбие и молча, высоко подняв голову, собралась уйти.       — Марина, — дрожащим тонким голоском окликнула её Кира у двери, — Спасибо, что пыталась помочь мне. Ты настоящая подруга.       Девушка остановилась у двери, мешкая открыть её. Она хотела обернуться, но гордость не позволила, и она ушла, так и не увидев горестные слёзы в глазах лучшей подруги.              Алексей, сидя в офисном кресле, комкал бумажки и бросал их в урну. Больше занятий у него не было. Телефон стоял на беззвучном, но то и дело экран загорался от звонков Киры.       — Вот же настырная, — сетовал парень.       Он отодвинул кресло подальше и попробовал кинуть оттуда — идеальное попадание. Мимо проходил коллега с документами и с любопытством пялился на этого чудака.       — Слушай, ты не знаешь, где Андрей? — спросил его Алексей, уличив момент.       — Говорят, в архиве пропадает. Он как призрак стал, — ответил тот ему безмятежно, пожав плечами.       — Странно, — задумчиво протянул парень.       Нежелательные мысли лезли в голову. Андрей, хоть и выглядел простачком, был неглупым человеком и отличным следователем. Если он решит включить своё профессиональное чутьё и начнёт копать, то может докопаться до правды, думал Алексей.       — Как продвигается дело с этим, с Никитой? — сотрудник выговорил его имя с пренебрежением, нехотя.       — Я его уничтожу, — незамедлительно проговорил парень холодным тоном. — Но для реализации понадобится, как оказалось, больше времени.       — Добьёшься пожизненного? — коллега не мог унять своё любопытство.       — Оно ему не понадобится, — как-то смутно ответил он, — Даже если будет умолять об этом, не понадобится, — заключил он загадочно, прожигая дырку в груди парня и, казалось, смотря сквозь него. — Ты куда-то шёл. Я тебя не задерживаю? — деликатно намеревался завершить разговор Алексей, вежливо улыбаясь.       Коллега, поняв, что его просят уйти, улыбнулся в ответ и ушёл. Лейтенанта Миронова, хоть и он никому не грубил и был предельно любезен, все немного побаивались, зная его предысторию и заслуги. Все были в курсе, что парень был непростым.       Кира перестала бомбордировать звонками. Алексей напрягся: авось что случилось, вены перерезала, напала на кого-нибудь. Он после недолгих раздумий решил перезвонить, чтобы убедиться, что она в порядке. Когда он видел её месяц назад на крыльце института, она выглядела нормально, но мало ли, что могло произойти за месяц.       — Алло! — послышался взбудораженный голос в трубке.       Парня обдало теплом, он улыбнулся уголками губ, понимая, что девушка в порядке.       — Алло. Привет. Как ты? — голос был сонный, но он правда хотел узнать, как у неё дела.       — Ты не брал трубку! — воскликнула Кира с упрёком. Алексей поймал себя на мысли, что она никогда не кричала на него и не укоряла его в чём-либо. Свою буйную натуру она скрывала от него до этого момента.       — Да, я был очень занят. У нас в участке много дел, поэтому у меня нет свободного времени сейчас. Ты в порядке? — ему было жизненно необходимо узнать, что она в порядке, чтобы он не переживал. Но нутром чувствовал, что она не была. Голос был непривычно взволнованным, и она нервничала.       — Я в норме. Мы можем увидеться? Я… Я ску… — уголки губ Алексея снова приподнялись, но он быстро убрал это глупое выражение с лица. — Мы давно не проводили время вместе, — парень целился бумажкой в урну, на глаз измеряя расстояние. Разговор стал надоедать. Её настойчивость наскучивала.       — Сейчас не могу. Практически ночую на работе. Давай я тебе позвоню, как освобожусь, и мы встретимся, — проговорил следователь и чуть не зевнул в процессе. Он узнал всё, что хотел — дальше беседа была для него бессмысленна. Он не собирался с ней ворковать.       — Хорошо, — отступила Кира. — Я… Очень… Я… — Алексей молчал в трубку, не собираясь облегчить её признание. Он лишь закатывал глаза.       — Мне пора. Пока, — бескомпромиссно завершил разговор парень, чем, вероятно, разбил ей сердце.       Из этого звонка он узнал две вещи: она не в норме, и, скорее всего, ей станет только хуже, и она то ли скучает, то ли любит. Но это не имело значения для него.       Алексей поставил мусорное ведро в один угол кабинета, а сам встал в другой по диагонали и кинул бумажку. Попал. Он бросил спиной, не глядя, и потянулся к урне, чтобы посмотреть. Всё равно попал.       — Скука, — вздохнул и развалился на крутящемся кресле он. — Какая же скука!              Несколько дней назад.       Марина сидела на жёсткой железной кушетке напротив Киры и ждала, пока та соизволит встать и покушать еду, которую она принесла. Подруга не выходила из комнаты уже больше недели. Но она не собиралась вставать, лёжа с закрытыми глазами и не реагируя на болтовню подруги.       — Он женат, — тихо сказала Марина, грустно смотря на девушку, которая с каждым днём увядала.       — Кто? — вдруг подала голос она.       — Алексей, — неуверенно прошептала подруга, понимая, что эта новость ранит её.       — На ком? — Кира не стала реагировать на это бурно, усталым голосом спросив довольно неважную для неё информацию.       — Я не знаю имени, но это какая-то важная шишка в военной области. Они достаточно рано поженились, лет в семнадцать. Я долго не могла вспомнить, где же я его видела раньше. Как оказалось, в журнале или в новостях. Я тогда ещё маленькая была, как и ты, но, прикинь, всё равно осталось в памяти. Там была какая-то громкая скандальная история: он то ли в полицейского врезался, а потом в воду прыгнул, то ли подрался с ним. Ой, ещё помню, писали, что в зале суда такой дебош устроил, что его с конвоем выводили… — Марина, видя, что девушка снова никак не реагирует, замолчала. — Кира?       Подруга не отвечала. Марина подошла и присела коленками на пол рядом с кроватью.       — Ты спишь?       — Я… Жалко, что меня не было поблизости тогда… Я бы не дала ему спрыгнуть. Забрала бы всю печаль, чтобы ему не было больно. Забрала бы всё плохое и не дала бы грустить. Всё бы забрала… а взамен отдала бы своих бабочек…       — Дурочка ты, — хмуро усмехнулась Марина. — Забудь про него, прошу. Он опасный человек. Тебе от него только хуже. Прошу, забудь. Я не хочу потерять тебя.       Послышалось шумное сопение. Кира уснула. Подруга грустно вздохнула и накрыла девушку одеялом, печалясь оттого, что так и не заставила ту поесть. У Марины было впереди долгое раздумье о том, как же отвадить этого змия от подруги, которая сама шла к нему в сети, словно слепой потерянный котёнок. Он был её личным сортом наркотиков.              

***

      Я, наверное, выглядела жалко: вся в слезах и соплях, с ножом у запястья. Я потеряла всех: родных, единственную подругу, парня. Конечно, во всём виновата сама. Разум было ясным, как никогда, и я поняла, насколько всё запущено. Я отчётливо осознавала, что схожу с ума. Без него. Будто без него, как без маяка, я сворачиваю не туда в темноте. Рука дрожала, хотя плоть я резала уже не раз. Вены перерезать легко: проводишь по вертикали и вскрываешь самый крупный кровеносный сосуд. Кровь выльется из тебя, как вода из разбитого кувшина — выжить практически невозможно. Я больше ему не звонила, и он не звонил. Не хочу ему мешать, ведь он так занят. Я больше никому не хочу мешать. Такой брак, как я, не должен существовать. Ещё мама говорила, что я бесполезна, и приношу лишь беды — что я её тогда не послушала и не спрыгнула с этого чёртового моста?       Я действительно собиралась это сделать, но будто чья-то невидимая рука отбросила мой нож, и я залилась крокодильими слезами от осознания, что не могу. Я схватилась за телефон и начала судорожно набирать сообщение:       «Я убью всех твоих родных, друзей, всех, если мы не встретимся».       Нет, это угроза, Кира. Я, конечно, убью их, но тогда он меня возненавидит. Я стёрла смс.       «Прошу встреться со мной. Я не могу без тебя».       Слишком жалко и сопливо. Он посмеётся и проигнорирует, а я на грани.       Я посмотрела на время. Шесть часов вечера. Успею до семи?       «Сегодня в семь в парке. Если не придёшь, больше никогда меня не увидишь».       Если он не придёт, то больше ничего не удержит мою руку от ножа. Больше будет незачем. Смысла не останется без него.       — Выходи, — я, наконец, обратилась к пауку, который прописался у меня в комнате. — Я тебя не обижу.       Мне пришлось убить его и всё его потомство, которое разбежалось по комнате, когда я вспорола брюхо. Было больно. Не помню, чтобы когда-либо я ощущала настолько отчётливую, яркую боль. Я сама расплодила его, игнорируя всё это время.       Сев за зеркало, первым делом я стёрла кровь с лица, затем принялась за макияж. Мне хотелось выглядеть красиво в этот вечер, наверное, впервые в жизни. Желала впечатлить его, чтобы он снова сказал, что я прекрасна, как в тот день перед зданием музея с букетом тюльпанов в руках. Я надену то же чёрное платье. Я вновь сражу его своей красотой.              

***

      — Три, — показал пальцами Алексей на закрытой парковке, — Ровно на трёх китах строится позиционирование бренда…       Кира тогда ещё раз подумала, каким же он был умным. Казалось, он не пытался выглядеть таковым, просто ему приходилось много говорить, развлекать малословную девушку, которая всё время глупо улыбалась.       — Помнишь, ты говорил про кота Шре… Шрик… — спросила Кира, когда настала пауза.       — Кот Шредингера, да, — кивнул Алексей, сосредоточенно взглянув на спутницу.       — Что это за кот? Я хочу понять, что ты тогда имел ввиду, — неуверенно, тихо поинтересовалась она.       — Ну… Это квантовая механика. Кот Шредингера, помещённый в коробку с радиоактивным атомом и ядовитым газом, показывает всю абсурдность попытки перенести законы микромира на макромир, то бишь наш мир. В микромире атомы имеют все состояния и местоположения одновременно. То есть, пока мы не засечём конкретный атом, например, фотон в конкретном месте под микроскопом, он находится везде по линии электромагнитного излучения — в народе света. То есть фотон в луче света в комнате находится одновременно по всей линии луча, пока мы не поймаем его в определённое время под микроскопом… — разгорячённо принялся объяснять Алексей.       — У меня сейчас мозг взорвётся, — вздохнула Кира. — Ты можешь понятнее?       — Я итак объясняю на предельно грубых примерах примерно утрированно, — усмехнулся парень. — Ладно, попытаюсь зайти с другого угла. Законы квантовой механики неприменимы к обычной физике и механике, они работают по-другому. Но если чисто теоретически перекинуть их на наш мир, то получится парадокс — мультивселенная, в которой кот в коробке и жив, и мёртв одновременно. В одной вселенной он жив и не подозревает, что в другой вселенной его больше нет. Именно в момент, когда его заперли, вселенная разделилась и дала две ветки.       — Это про параллельные миры, которые в фильмах показывают? — глаза девушки загорелись.       — Не могу точно сказать, но я воспринимаю это немного по-другому. Помнишь, нам в школе говорили, что параллельные прямые никогда не соприкасаются? Параллельные миры в моём понимании никогда не встречались и не встретятся, а по теории кота Шредингера каждое наше решение, каждый поступок порождает альтернативную вселенную, в которой мы бы поступили совсем иначе, нежели поступили в этой нашей реальности.       — То есть в какой-нибудь другой далёкой вселенной есть такая же Кира и такой же Алексей, которые также беседуют, но о какой-нибудь собаке Пристона? — улыбнулась девушка.       — Именно, — лучезарно растянул губы в улыбке в ответ парень.       У Киры в голове мимолётно проскользнула мысль о том, что она бы хотела быть с Алексеем во всех альтернативных вселенных. Но затем это размышление затмило другое — ей не нужны были шансы и попытки в других реальностях, она желала быть с ним именно в этой реальности.              

***

      Я посмотрела на небо. Июньское солнечное пекло закрыли тучи. Мрачные серо-синие тучи, которые встали прямо над моей головой и грозились упасть на меня. Они словно окутали меня всю, будто с кислородом проникли ко мне в лёгкие и не давали мне дышать. Я чувствовала, как задыхалась. Они забрали у меня солнце. Как же я устала жить в темноте. Они всегда отбирали у меня солнце. Солнце с самой сияющей и тёплой улыбкой на свете.       Затем осмотрела парк Горького, в котором назначила встречу. Оно пыхало зеленью. Разновидной зеленью зелёного цвета. Всё сплошь зелёное с коричнево-бежевыми дорожками из мелкого камня. Никогда не думала, что зелёный покажется мне ядовито-надоедливым. Я всегда любила чёрное или белое, как в шахматах — серьёзно и лаконично. Остальные цвета резали мне глаза своей пестротой.       Тревожные раздумья не выходили у меня из головы — а что если он не придёт? Ответ был уже заготовлен — я умру. Если мы не встретимся в этой вселенной, то обязательно встретимся в какой-нибудь другой и счастливо улыбнёмся друг другу, но я об этом никогда не узнаю. Глупо верить в какие-то альтернативные реальности, в перерождение, второй шанс — это всего лишь перекладывание ответственности с себя настоящего и наивная надежда на лучшее будущее для лучшей версии себя. Если я умру, я умру. Другая Кира будет другой. Это уже буду не я. Поэтому я очень хочу, чтобы он пришёл.       Хмурые тучи полились на меня ливнем с высоты своего высокомерия. Кем они себя возомнили? Алексей опаздывал уже на десять минут. Я стояла неизменно на своём месте под открытым небом. Это всего лишь дождь, всего лишь вода — она не сможет вынудить меня трусливо спрятаться под крышу и упустить моё солнце.       Было двадцать минут восьмого. Я вытерла водяную маску с лица, захлёбываясь в водопаде, обрушивающемуся на меня с новой силой. Это был настоящий июньский шторм, коих я не помнила на своём веку. В метре от меня по всей окружности не было видно ни зги. Я была будто захвачена в водяной плен, который забрал у меня зрение, слух, осязание, а в ноздрях был лишь запах сырости.       Двадцать пять минут восьмого. Я задыхалась и кашляла. В нос не попадало ничего кроме воды. Хорошо, я сдаюсь! Сдаюсь. Я буквально сливалась с водой и капала на сквозь промокшую землю. Моё тело с усилием развернулось в сторону общежития, в последний раз взглянув вдаль, выглядывая там знакомую фигуру. Но никто не шёл. Он не пришёл. Мои слёзы растворились в ливне. Казалось, я тоже растворилась. Дождь стёр меня, заставив исчезнуть.       Не хочется пугать Марину своим бездыханным телом. Уверена, у неё останется психологическая травма. Поэтому надо найти укромное безлюдное местечко, как это обычно делают домашние животные перед смертью, уходя из дома, чтобы не огорчать хозяев. Я не хочу никого расстраивать. Просто хочу исчезнуть.       — Кира!       Вот же, галлюцинации пошли. Это как мираж в пустыне — долгожданный голос, который отменит уже обдуманное решение.       — Кира!       На истошный крик я всё же обернулась, чтобы подтвердить, что это всего лишь слуховые галлюцинации, вызванные отчаянной надеждой.       Ко мне неслась чёрная фигура со скоростью света, пробираясь через тернии подлесков и линии деревьев, через мокрую скользкую грязь. Она бежала наискосок, сокращая путь от парковки ко мне. Я застыла на месте, как вкопанная, широко раскрыв глаза, будто пытаясь разглядеть не видение ли это.       Он остановился в метре от меня, тяжело дыша. Ощущение дежавю пронзило меня, словно током. Он был в чёрном, промокший весь. Нас разделяла лишь стена из ливня. Я протянула руку вперёд, чтобы убедиться, что это не мираж. Я не смогла до него дотянуться, замываемого водой. Мираж.       — Ты же простынешь. Ливень уже минут пятнадцать как идёт, а ты стоишь тут, как дура, — просетовал он нежным голосом.       Да, дура. Дура с бабочками в животе, которые затрепетали от его слов только сильнее.       Он уверенным шагом преодолел водяную стену и загрёб меня в объятия. И я зарыдала. Моё тело затрепыхалось, словно рыба, случайно выкинутая на берег. Плечи дёргались в судороге, а солёная вода лилась из моих глаз похлеще ливня. Я крепко обняла его в ответ, будто если не сделала бы этого, он бы исчез.       — Ну, ты чего, малышка. Тише, тише. Всё хорошо, — успокаивал он меня мелодичным ласковым голосом, бережно гладя по голове и спине.       Стало тепло и спокойно. Пять минут назад я собиралась покончить с собой, теперь эта мысль кажется мне абсурдной. Как можно добровольно умереть, когда в этом мире существовал он? Сумасшествие.       — Я… Я сделаю всё. Всё, что захочешь… — ком в горле не давал выдавить и слова, но я пыталась изо всех сил. — Только не уходи… больше.       Я так и не смогла понять, сломал он меня или возродил.       Он пронзительно смотрел мне в глаза, источая недоумение. Мне на плечи незаметно легла его куртка. Да, я дрожала от холода, и всё тело моё заледенело ещё пятнадцать минут назад, но это не имело значения.       — Я… очень… очень… — слова резали горло.       — Я тоже очень скучал.       Алексей обхватил мой подбородок и впился жадным поцелуем. Волосы его были мокрыми и гладкими, когда я проводила сквозь них пальцами в экстазе. А когда он прижал меня к непонятно откуда взявшемуся дубу, укрывая от дождя, я мельком поняла, что куртка упала с плеч. Пофиг. Лёша был словно голодным зверем, дорвавшимся до своей добычи, целуя страстно, будто в последний раз. Впрочем, мы оба были голодны до близости. Я была далеко не лучше и не целомудреннее, исследуя руками каждый дюйм его спины, каждую волосинку, а шея у него была какая плотная, мясистая.       …       Я чихнула.       — Ну вот, говорил же, что простынешь, — укоризненно протянул парень.       Я втянула сопли обратно, потирая нос. Мы сидели на скамейке возле дуба, вдыхая сырость. Ливень закончился недавно, под ногами была река.       Я потрогала лицо и осознала, что макияж-то растёкся. Наверное, я сейчас выглядела похуже девочки из звонка. Хотела быть красивой, а в итоге получилось как всегда, ха-ха.       Лёша будто услышал мои мысли, потянувшись ко мне и вытерев чёрные дорожки от туши. Он делал это со всей нежностью и заботой, будто умывал младенца. Я изумлённо наблюдала за его движениями.       — Ты прекрасна. Не смей переживать из-за чепухи, — тепло улыбнулся он.       Я улыбнулась в ответ, положив руку на скамейку. Мы собирались воспользоваться возможностью увидеть радугу в медленно открывавшемся небе в закатных лучах. Зрелище обещало быть великолепным. Алексей попытался покрыть своей ладонью мою, но я мгновенно убрала руку, недовольно уставившись на него.       — Ты женат? — спросила я его напрямую вещь, которая глодала меня последние дни.       — Что? — казалось, он был ошарашен.       — Ты женат, — констатировала я апатично. — Ты вообще собирался мне когда-нибудь рассказать?       Алексей тяжело вздохнул и откинулся на влажный задник лавочки, устремив свой взор в небо.       — Знаешь, я чувствую себя Наташей Ростовой, которую собирался опорочитьи опозорить Анатоль Курагин, который уже был женат и обманом собиравшийся обвенчаться с ней, — задумчиво произнесла я, печально глядя на парня, растворившегося в небесах.       — Забавное сравнение, — усмехнулся Лёша, — Значит, я Анатоль? А ведь у меня даже сестра есть невероятной красоты, как Элен.       Между нами снова повисло молчание.       — На самом деле брак фиктивный и не имеет ничего общего с моими чувствами и желаниями. Меня вынудили жениться на Наде обстоятельства. Просто штамп в паспорте, чтобы решить некоторые проблемы. Но на самом деле он только добавил проблем.       — Надя — это та девушка…? — вспомнила я ту странную особу.       — Да, вы встречались на ярмарке, и ты сказала мне больше не встречаться с ней. Она моя жена, — грустно ответил он.       Да, это немного шокировало меня. Девушка, которую я боялась видеть рядом с Алексеем, оказалась его женой. Чёрт, как? Что произошло, что он пошёл на такой шаг — жениться на отбитой головой особе? Она напрягла меня при первой же встрече, что-то с ней было не так. Она показалась опасной.       — Знаешь, — меня пробивал истерический смешок от всего выясненного, — Я думала, что у тебя есть другая. Я считала, что ты изменяешь мне с любовницей, но оказалось, что любовница — это я. Необычное чувство, — я не смогла сдержать клокочуще вырывающийся из меня смех.       Вот почему он целовал меня так страстно. Именно так целуют любовниц. Всё встало на свои места.       Я снова чихнула.       — Ты точно заболеешь, если я что-нибудь не предприниму. Мы срочно едем ко мне домой отпаиваться чаем, — решительно проговорил Алексей, потянув меня за руку. Затем чихнул.       Я захихикала. Романтики, блин.              Было волнительно, стоя перед дверью моего парня, пока он возился с замком. Мурашки пробежались по телу. Было интересно узнать, как он жил. Небрежно, как обычно все холостые одинокие парни, или аккуратно, как солдаты в казарме?       Мы улыбнулись друг другу перед тем, как Алексей открыл дверь и как джентльмен впустил меня вперёд, приговаривая «Добро пожаловать в моё логово». Я вступила в светлое солнечное помещение, ни разу не напоминающее тёмное лисье логово. С порога в глаза бросились аккуратность и чистота квартиры. Алексей внимательно наблюдал за моей реакцией, пока я, словно кошка, обследовала каждый дюйм. Всё белое лишь с чёрными крапинками мебели, будто пломбир с шоколадной крошкой. Шахматы — в голову приходило только это слово после мысленного сопоставления залы с шахматной доской, где по краям стояли стенка, тумба с телевизором и посередине стол. А на столе красные яблоки.       Я с наисерьезнейшим видом начала открывать ящики и заглядывать под стол, рыща как крот.       — Что ты делаешь? — с хохотом спросил Алексей.       — Ищу твою домработницу или жену. Куда ты её спрятал? — вопросительно уставилась я на своего парня. — У парня дома не может быть так чисто.       Лёша продолжил смеяться. Я улыбнулась. Видишь, я не всегда хмурая и злая, тоже умею быть смешной. Ты видишь это? Я стану ради тебя лучше, добрее, только продолжай улыбаться мне.       Я чихнула.       Мы оба вспомнили, что с нас льётся вода, и нам, в принципе, холодновато и сыровато в мокрой одежде с заклеенными волосами, поэтому Алексей отправил меня в ванную согреваться под тёплой струёй воды.       — Но ты тоже чихаешь, — возражала я, когда он сказал, что пойдёт после меня.       — Я сделал это пару раз в отличие твоих пяти, — он сунул мне большое махровое полотенце и закрыл дверь. За дверью было слышно, как он чихнул ещё несколько раз, и я поняла, что мне нужно поторапливаться.       Я пробыла под тёплым душем не более десяти минут, раздумывая обо всём произошедшем. У Лёши была жена с безумным взглядом, как у бешеного животного, с которой он был, вероятно, не в очень хороших отношениях. До меня у него была совершенно другая жизнь, о которой он не торопился мне рассказывать. Возможно, он даже следователем не являлся. Мне иногда кажется, что этот парень абсолютно незнакомый человек, который выдавал себя за другого. А может он спецагент? Я усмехнулась своим мыслям. До чего дума может довести.       В любом случае, кем бы он ни был, на ком бы не был женат, я не дам сегодня ночью ему спокойно заснуть, потому что он мой.Пора и ему это, наконец, понять. С этими размышлениями я вышла из ванной, обёрнутая в одно полотенце. К слову, именно тогда я и узнала, что Лёша был превосходным актёром, потому что ни один мускул на его лице не дрогнул, увидев меня такой, ничего, что должно было встать, не встало, и голос не изменился. Лишь мимолётный блеск в глазах выдал мысли, промелькнувшие в его голове. Даже я бы так не смогла, честное слово.       — На кровати лежат три рубашки и два трико, выбирай на свой вкус. Женской одежды у меня нет. Чай вскипел, можешь начинать без меня.       С этими инструкциями, данными мне, будто от командира рядовому, Алексей удалился согреваться.       На кровати в спальне действительно лежала одежда. Любой другой был бы только рад, если бы я тут голой разгуливала, а он заботливый. Подготовил самые широкие шаровары, чтобы максимально ничего не разглядеть. Я уж подумываю о том, что он скромник и лишь притворяется самоуверенным героем-любовником. Я надела белую рубашку из предложенных тёмно-синей, бежевой и молочно-белой. От трико я отказалась, ибо как я тогда соблазнять своего парня буду в этих бездонных мешках.       Чай в одиночку пить не стала, решила дождаться Лёшу. Сидела за столом и каждые пять минут ставила чайник кипятиться снова.       — Надо было без меня пить. Горячий чай с мёдом предотвращает простуду, — сказал парень, суша голову полотенцем и садясь напротив меня, видя, что передо мной пустые чашки.       — В компании чай вкуснее, — улыбнулась я и встала, чтобы налить кипяток с газа.       Тогда Алексей резко закашлялся, прикрывая рот и удивлённо вытаращивая глаза. Шалость удалась.       — Тебе надо было всё же идти первым. Пока ждал меня, успел простыть, — сокрушалась я, протягивая чашку.       — Нормально всё. Такая мелочь меня не берёт, — пробубнил Лёша, приводя своё выражение лица в порядок.       Не сказала бы, что я в рубашке выглядела слишком неприлично-вызывающе, но на улицу в таком виде выходить точно не стоило. Одежда закрывала всё необходимое, но объективно была весьма короткой, поэтому реакция парня была понятна. Я была более чем довольна.       За перекусом мы мило помолчали, играючи пуская в сторону друг друга флюидные взгляды. Иногда Лёша шутил, а я смеялась. Всё как у людей, как у настоящей пары.       После чая парень пошёл вытаскивать наши вещи из стиральной машины, а я мыть посуду. Мне казалось, будто мы уже давно жили вместе, выполняли обязанности по дому без каких-либо споров, и в нашем жилище царила гармония. В этот сырой июньский вечер я улыбнулась своим меланхоличным мыслям.       Когда домыла посуду и вышла из кухни в зал, то увидела, что Лёша гладил наши вещи. Я не стала его отвлекать, подойдя к большому окну и посмотрев через него на улицу. В помещении заметно потемнело, потому что небо снова окутало тучами и шёл дождь, тихо стуча по окнам. Обычно после сильного ливня обязательно приходило солнце, но в этот раз мрак не отступал. Это было к лучшему. Темень создавала некую уютную интимную атмосферу в квартире, побуждая меня к действию. Я чувствовала, что если не сделаю это сейчас, то потом будет поздно. У него была жена Надя, любовница Лидия… Возможно, если я сумею лучше, он останется лишь со мной. Возможно, ему больше никто не понадобится. Мне нужно было это сделать, чтобы отобрать его от многочисленных подруг, чтобы он был только моим.       Я, смотря на омывающие стекло водяные линии, расстегнула первые две пуговицы рубашки и, набрав в лёгкие воздух, решительно повернулась к молчаливому, задумчивому Алексею.       — Мне холодно, — проговорила я ультимативно, с вызовом взглянув на своего избранника, который остановил руку с утюгом и посмотрел на меня непонимающе.       — Ох, жалко летом батареи не работают, в доме действительно холодновато. Но могу предложить тебе фен или погреться около газа, — произнёс Лёша милым голоском, изображая саму невинность.       Он глупый или притворяется?! Парни, как он, имеющие двух любовниц и жену, должны на лету такие намёки распознавать. А он тут ангельские глазки строит.       Я уверенным, но медленным шагом направилась от окна к Лёше, расстегнув ещё одну пуговицу.       — Мне холодно, — смотреть в упор соблазняющим взглядом и закусывать губу было для меня непривычно. Я чувствовала, что получалось грубовато, — Согрей меня.       Если уж он не понимает тонких намёков, приходится говорить прямо. Тем более флиртовать я особо не умела. Мои скудные навыки были взяты из фильмов.       Лёша не знал, куда деть свои изумлённые непорочные глаза, обследовав ими свои сорок четыре метра вдоль и поперёк. Я категорическине могла понять, почему он вёл себя, как пятнадцатилетний девственник. Я со своим бедным опытом в сексуальном плане и то вела себя действеннее.       — Я тебя не привлекаю? — спросила я у парня отчаянно, оставшись посреди комнаты.       — Нет, — неуверенно ответил Лёша, — Т-точнее да… — заикнулся он, -Привлекаешь, в общем.       — Тогда может жене не хочешь изменять? — предположила я.       — Жена тут не при чём, — мрачно отозвался Лёша.       — Тогда может… Может… Ты гей?! — предложила я самую невероятную, но самую объясняющую теорию всего происходящего.       — Нет! — воскликнул ошарашенно Алексей, пребывая в диком негодовании.       — Тогда в чём проблема? — прикрикнула я, не понимая.       Лёша молчал, потупив хмурый взор вниз. На его лице отражалось лишь глубокое недовольство.       — Если сказать нечего, то иди сюда и возьми меня, чёрт возьми! –выкрикнула я в яростном нетерпении.       Не помню, чтобы я когда-либо была такой активной в прелюдии. Сама от себя в шоке.       Алексей сначала напряжённо опёрся о гладильную доску, прожигая меня взглядом, следом выключил утюг и стал методично заматывать провод на прибор. Затем поставил его на доску. В его взоре не было ничего ангельского, даже больше — в нём не было ничего хорошего. Этот парень был больше похож на того, кто имел гарем из девушек. Что-то хищное проскользнуло в его глазах.       — Как пожелаешь, — лишь выдал он и быстрым, уверенным шагом нагнал меня, до сих пор стоящую посередине зала.       Вдруг руки его, так грубо и властно обхватившие мои скулы, показались мне большими лапищами, а во рту, безапелляционно поцеловавшем меня, было будто тысяча острых зубов. Я не успела опомниться, как Алексей подхватил меня, словно пушинку, и понёс на кровать, бросив на него. Я попыталась расслабиться, запустив пальцы в его всё ещё мокрые волосы и хватаясь за них, будто за спасительные прутья, когда Лёша прижал меня своим телом, показавшимся в тот момент огромной глыбой, в матрас. Мне не хватало пространства, воздуха, свободы. Тревога плавно охватывала моё тело, сковывая и делая только хуже. Неприятные мурашки пробежались по телу от ощущения липкого страха. Я не могла отдаться приятным чувствам, просто получая удовольствие от того, что мой парень обцеловывал мою шею. Всё, что я испытывала, было паникой. Стало трудно дышать.       В моей голове пронеслись воспоминания о предыдущих таких же ночах, в которых я ощущала лишь страх. Они были отвратительными. Все они. Все эти мерзкие ночи, которые я хотела бы забыть, снова всплывали в моей памяти, заставляя дрожать конечности. И это повторяется вновь.       — Хватит, — прошептала я, пытаясь оттолкнуть Лёшу.       Он не реагировал, отдавшись моменту.       — Хватит! — закричала я в дикой панике и, собравши всю свою силу, оттолкнула его всем телом, что он откинулся на другой конец кровати.       Конечно же, он обомлел.       — Ты чего? — лишь изумлённо выдал он.       Я вскочила с лежачего положения и отодвинулась в самое изголовье. Слёзы неконтролируемо начали литься из моих глаз. Руки дрожали. Я неосознанно качалась взад-вперёд, словно кресло-качалка, обхватив себя за ноги. Флешбеки так и не переставали проноситься перед глазами, погружая меня в самый настоящий кошмар.       — Пожалуйста, не трогай меня, — умоляла я, всхлипывая, — пожалуйста.       Я думала, что смогу, но все прошлые разы оставили во мне слишком глубокие раны, которые вновь вскрылись перед Алексеем. Паническая атака захлестнула меня.       — Конечно я не трону тебя без твоего ведома, — доносилось до меня успокаивающе. — Я обещаю, что не прикоснусь к тебе.       Меня окутали заботливыми объятиями, нежно поглаживая по голове.       — Сегодня ничего не будет, — твёрдо проговорил Лёша, пока я рыдала ему в плечо.       

***

      — Нет, спасибо. Извините за беспокойство, — натянуто улыбнулась Марина, пребывая в неприятном шоке от этой картины, и помогла мужчине захлопнуть дверь снаружи.       Позади двери стоял Алексей с тем же наимрачнейшим видом, что и с утра. Девушка взвизгнула и подпрыгнула от неожиданности, но поспешила закрыть себе рот.       — Ёжки-матрёшки, — вырвалось из неё, когда фаза испуганного оцепенения прошла.       — Ты сделала большую ошибку, что пришла сюда, — прозвучало как настоящая угроза.       Марина сглотнула слюну. Алексей, крутя на пальце ключи и смотря на неё презренно-подозревающе, выглядел таким же жутким, как и тот маньяк, которого она видела с Кирой в кафе. У неё пошли мурашки по коже.       — Поговорим? — парень головой махнул в сторону лестницы.       — Фух, напугал, Пеннивайз ты чёртов, — буркнула девушка недовольно.       — Жду не дождусь, когда он выйдет в кино. Говорят, клоун вышел действительно страшным, — задорно произнёс Алексей, спускаясь по лестнице.       Они присели на лавочку подальше от домов под деревьями. Марина ничего не понимала и не знала, чего ожидать, поэтому просто молчала.       — Зачем ты пришла сюда? — спокойно, но требовательно поинтересовался парень, глядя на неё изучающе.       — А ты зачем пришёл? — перешла в контратаку Марина.       — Я пришёл, потому что ты пришла, — безмятежно ответил Алексей. — Искала мать Киры? Ты её здесь не найдёшь. Ты её вообще нигде не отыщешь, — загадочно промолвил он.       — Почему? — удивилась девушка. Этот разговор казался ей странным. Ей было некомфортно.       Следователь вздохнул. Он всегда был таким таинственным и никогда толком ничего не рассказывал, что Марина ощущала себя рядом с ним натянутой струной.       — Кира больна. Она может казаться нормальной, иногда даже вполне адекватной, но это лишь иллюзия. У неё серьёзные проблемы с психикой. Она может говорить какие-то факты из своей жизни, утверждать, что что-то случилось на самом деле или не происходило вовсе, но её словам нельзя доверять. У неё искажённая реальность, — с грустью пояснил Алексей.       Очевидно, это выбило Марину из колеи, потому что она молчала, погрузившись в думу.       — А тебе можно доверять? — вдруг вскинула голову она и уставилась на парня.       — Мне можно, — утвердительно кивнул головой он.       — Как докажешь? — с вызовом кинула взгляд девушка.       — Мне нет смысла тебе врать. Я пытаюсь уберечь тебя, — оправдывался Алексей.       — Почему?       Марина с надеждой глядела на парня. Их лица внезапно оказались в опасной близости друг от друга. Поцелуй был похож на прикосновение лепестков бархатной розы к губам. Он был не страстным, не глубоким, но невинным и лёгким. Девушка прикоснулась пальцами к губам, не разрывая зрительного контакта с Алексеем, после поцелуя.       — Лжец, — лишь вымолвила она печально, вытирая остатки слюны.       Парень явно не ожидал такого поворота событий, что отразилось на его бровях, выгнутых вопросительно в дугу. Он был в смятении.       — Я же тебе даже не нравлюсь, но ты пошёл на это только ради того, чтобы я доверилась тебе. Боже, ты и правда способен на многое.       Марина не смогла сдержать разочарованный смешок. Ситуация была столь абсурдной, что ей оставалось лишь смеяться. Алексей тоже усмехнулся.       — Больше не смей появляться рядом с Кирой, слышишь? Я не знаю, что за интриги ты плетёшь, но я больше не позволю унижать мою подругу. Если снова посмеешь показываться, то натравлю на тебя знакомую банду, — пригрозила она недоумевающему парню, — И да, Кира не в порядке сейчас, но до тебя с ней было всё хорошо. Источник её проблем именно ты. Отныне я позабочусь о ней.       Марина решительно встала со скамейки и собралась уходить, высоко подняв голову.       — Забавно, — вновь усмешка, — Ты удивила меня, но да ладно. Давай заключим пари: я буду её игнорировать, а ты, как и хотела, заботься о ней. Но если она сама ко мне прибежит, то не обессудь — ты уйдёшь с моего пути раз и навсегда. Посмотрим, кто ей нужен больше: я или ты. По рукам?       Фамильярный тон Алексея дико раздражал Марину, и она хотела сказать ему пару крепких слов напоследок, но из неё вышло только:       — Не прибежит.       Она, зло потопав каблуками, удалилась.       Парня умиляла вся эта ситуация. В нём смешались различные чувства, которые создали коктейль под названием «радость-злость».       — Кира, неужели у тебя появился хоть один настоящий друг, — Алексей не мог перестать усмехаться происходящему.       Смех его остановил лишь крохотный паучок, свесившийся у него на переносице. Он взял его за паутину на руки и всматривался в это микроскопическое тельце.       — Малыш, почему ты так любишь падать мне на голову? — недоумевал он, улыбаясь.       Немного подержав его у себя на ладони, он отпустил его в свободный полёт, всё ещё пребывая в коктейле эмоций.