Кира - девушка с дьявольскими глазами

      Дождь продолжал лить. В тёмной комнате на белоснежных покрывалах, казавшихся при тусклом свете серыми, мы сидели в полной растерянности. Я медленно успокаивалась, но Лёше было тревожно, хоть и внешне он себя не выдавал. Он обнимал и гладил меня, ласковым голосом утешая, столько, сколько было нужно. Я поразилась его терпению и внимательности.       Это было фиаско. Пыталась соблазнить парня, а в итоге забилась в угол в панической атаке, оставив этого самого парня в полном недоумении. Наверное, он подумал, что я ненормальная, какая-то психованная истеричка.       — Мне стоит спрашивать о том, что произошло, или нет? — бережно произнёс Алексей, обхватив меня поудобнее и усадив к себе на колени, что я почувствовала себя ребёнком, которого мама никак не могла уложить спать из-за подкроватного монстра.       Я тихонечко мотнула головой и легла на плечо своему парню. Сидеть у него на коленях было крайне неловко, отчего я была вся красная как помидор, но очень уютно. Никто никогда не относился ко мне, как к ребёнку, не устраивал сюси-пуси вечера перед сном, не обнимал и не говорил, какая я умничка, даже когда я была этим самым ребёнком. Сейчас для меня эти телячьи нежности выглядели неуместно и нелепо, радар ласок во мне будто атрофировался, но я продолжала обнимать и утопать в объятиях, потому что это дарило мне покой, и было отчётливое ощущение защищённости, словно Лёшины руки — это щит.       Мы так и сидели полусонные, слушав размеренное дыхание друг друга и задумавшись о своём. Капли добавляли шуму, ритмично отбивая свою мелодию по оконному стеклу. Если бы мне предложили остановить время на этом моменте навсегда, я бы с радостью согласилась. Это был бы прекрасный хэппи энд истории.       — Последний неприятный вопрос, — провозгласил Лёша, подготавливая меня.       — М? — откликнулась я вяло, но таки морально подготовилась.       — Ты испугалась меня или представила на моём месте кого-то другого? — тон его был задумчивым и вполне серьёзным. Кажется, что последние несколько минут его это беспокоило.       Я начала шевелиться, давая понять, что моя батарея потребности в ласке наполнена, и подняла голову. Парень отпустил меня, и тогда, наконец, я увидела его взволнованное лицо, его голубые глаза, наполненные тревогой. Я уселась напротив него, спокойная и в здравом уме.       — Если бы я испугалась тебя, думаешь, сидела бы у тебя на коленях?       — Логично, — рассудил он. — Скорее всего тогда бы я уже лежал в нокауте под кроватью.       Я не могла не улыбнуться, представив эту ситуацию. Но я бы никогда с тобой такого не сделала, как и ты того, что творили со мной другие. Я чувствовала, что ты отличный от всех них, наверное, именно поэтому меня к тебе так тянуло.       — Давай спать, Кира. Ты наверняка вымоталась, — заботливо проговорил Лёша, вставая, чтобы расстелить постель.       — Не хочу спать, — заявила я, смотря на детское время в виде десяти вечера.       — Тогда, может, перекусим? –озадаченно предложил парень, выпрямляясь.       — Не хочу есть, — сказала я, словно капризный ребёнок.       — Тогда чего же хочет наша милая принцесса? — умильно улыбаясь, поинтересовался он, будто папа у дочери.       По его мастерству можно предположить, что он проделывал это не один раз. У него в придачу к жене и ребёнок имелся? Кира, успокойся, давай не накручивать себя.       — Не знаю, — буркнула я.       — Значит, сегодня мы устроим марафон взрослых ночных разговоров, — довольно изрёк Лёша, запрыгнув обратно на кровать.       — О всяких пошлостях будем говорить? — недоверчиво спросила я, косясь на него.       — Нет, ну что ты. Просто проведём сеанс психотерапии и побеседуем по душам, — успокоил он меня, но я что-то совсем не успокоилась.       — Что-то настораживает меня словосочетание «сеанс психотерапии», — озвучила я свои подозрения.       — Настаивать не буду: расскажешь, что захочешь, а что не захочешь — докапываться ни в коем случае не буду, — убедил Лёша.       Ну ладно.       И с этого момента у нас начался ночной сеанс психотерапии. Впрочем, было очень неловко. И, кажется, неловко было только мне одной. Алексей был довольно спокойным и сосредоточенным. Мы уселись друг напротив друга, скрестив ноги и смутно различая очертания друг друга в темноте, и мой парень взял меня за руку.       — Я не буду спрашивать, сколько у тебя было партнёров до меня и подобной чепухи, потому что, во-первых, это не моё дело, а во-вторых, мне неинтересно. Сейчас ты со мной, и это главное, — уверил меня он, гладя по руке, — Меня волнует лишь один вопрос: сколько раз было без твоего согласия? Если было, разумеется.       Хоть он и говорил, что не будет спрашивать, но, кажется, он решил докопаться до правды другими путями. Неужели я его настолько ошарашила, что ему обязательно нужно знать? И я поняла, почему Лёша взял мою руку — моё лицо могло не выдавать моей реакции, но тело напряглось. Он мог считать реакцию через руку. Вот же… психолог чёртов.       Зачем ему это знать? Разве без этой информации у нас не было всё хорошо? Что ему даст эта информация? Он ведь сбежит сразу же, как узнает.       — Я так понимаю, эпизодов было много, — со вздохов рассудил он, не дождавшись моего ответа. — Но…       — Ни одного, — выпалила я гневно, толком не осознав на кого именно я злюсь, — Потому что моего согласия никто никогда не спрашивал.       Доволен? Моя рука выскользнула из его ладоней и спряталась в карман рубашки. Я чувствовала, как съёживаюсь и забираюсь обратно в свою ракушку, чтобы Алексей не успел ужалить меня, нагую и беззащитную.       — Оу… Я не…       — Тебе, наверное, стало противно, — усмехнулась я.       — Вовсе нет. Всё по-прежнему, просто я немного не ожидал…       — И жалеть меня не надо. Это пережила и как-нибудь дальше с этим проживу.       Алексей был изумлён, а я оборонялась от того, кто даже не начинал нападать. Рефлексы.       — Кира, только не закрывайся. Мне надо немного переварить это, но я не собираюсь ни жалеть тебя, ни тем более осуждать. Если хочешь, я сделаю вид, что никогда не слышал этого, но от этого ситуация не изменится. Я просто собираюсь принять это и научить принимать тебя. Но в любом случае, многие эпизоды для меня встали на свои места. Мне важна эта информация. Спасибо, что поделилась, я это очень ценю, — сказал парень, смотря на меня своими щенячьими голубыми глазками.       — Я не… Тебе правда не противно? Ты не злишься? — я буквально не знала, как реагировать на такие правильные слова и недоумевала.       — Я злюсь, но отнюдь не на тебя, — печально выдал он.       А я бешусь исключительно на себя, что не смогла тогда дать отпор, что не смогла предотвратить произошедшее. Что была такой слабой и беспомощной. Возможно, если бы я вела себя по-другому или сказала бы в тот момент что-то другое, можно было бы всего этого избежать… Или нет? Эти мысли мучали меня всю мою сознательную жизнь.       — Любишь ореховую пасту? –вдруг спросил Алексей, улыбнувшись.       Я легонько кивнула головой, хоть и не сильно любила сладкое. Парень быстро пошёл на кухню и принёс оттуда целую банку пасты, дав мне одну из двух ложек.       — Может, ты хочешь меня тоже о чём-то спросить? Уверен, у тебя куча вопросов, — подмигнул Лёша, пока мы уплетали сладость за обе щёки.       Вопросов-то куча, но не думаю, что ты пожелаешь на них ответить.       — Ну… Предположим, когда у тебя был ну этот, первый раз, — и почему я так покраснела, спрашивая это?       Моё смущение не ускользнуло от глаз Алексея, и его забавляла моя реакция.       — В семнадцать лет, — ответил он с лёгкостью, продолжая улыбаться.       — Так поздно?! — выпалила я изумлённо.       — Что? Поздно? Ахах, я даже растерялся, — парень смеялся явно не потому что ему было смешно, — Ты сейчас меня оскорбила получается?       Почему нельзя запихнуть слова обратно? Я сказала это, не подумав, и теперь готова сквозь землю провалиться, потому что, кажется, я его задела.       — Нет, просто ты такой классный, и я подумала, что девушки на тебя уже со среднего звена начали вешаться. И просто, ну, я думала, что максимум в пятнадцать…       Алексей от хохота упал на спину и продолжил смеяться в таком положении. Да что такого смешного я сказала?!       — Ты такая забавная, Кира, — подал он голос снизу, — Но за «классный» спасибо. А насчёт «поздно» или «рано» у меня никогда не было предрассудков. У всего своё время.       Я и рот не успела раскрыть в своё оправдание, как Лёша резко поднялся и оказался перед моим лицом. Я чуть не подавилась ореховой пастой.       — Я тебе больше скажу: это случилось с девушкой, которая была намного старше меня. Ей было около тридцати, — проговорил он заговорщическим тоном.       И тогда банка чуть не выпала из моих рук.       — Ты встречался с тридцатилетней женщиной? –я не смогла скрыть своего удивления.       — Мы не встречались. Нас влекло друг к другу, и мы просто сделали это. Помню, что тогда очень переживал из-за нулевого опыта и пытался не ударить в грязь лицом, но она сразу же раскусила меня. Я рад, что она была моей первой партнёршей. По крайней мере это было не так ужасно, как было бы у двух девственников, — усмехнулся Алексей.       А затем положил ложку с пастой в мой открытый от изумления рот. Я сразу же закрыла его.       — Меня крайне забавляет твоя реакция. Ты такая смешная, Кира, — со смешком произнёс он.       — Поверь, ты первый человек, который называет меня смешной, — я, наконец, посерьёзнела и пришла в себя от услышанного.       — Потому что ты первый человек, который орёт матом на полицейских посреди ночной дороги, но смущается и краснеет при разговоре о сексе и впадает в ступор от разницы в возрасте между партнёрами.       — Чт… Что? Когда это я орала матом на полицейских? — что он такое несёт, чёрт побери?       — «Вытащите его из машины, сукино отродье, инвалиды ***, а то она взорвётся к ***». Что-что, а так полицейских ещё никто не называл, — с хохотом пересказал Алексей, снова вгоняя меня в краску. –Ах да, ты же не помнишь, — вдруг осознал он.       — Я правда так кричала? –переспросила я, не веря своим ушам. — Прямо на полицейских?       — Да, и это было очень эффектно. Эффектнее был только взрыв моего автомобиля.       И тогда Лёша заметно погрустнел. А я обмозговывала всё, что он сказал. Что же произошло тогда? Я, может, приняла какие-то вещества и поэтому ничего помню? А как это по-другому объяснить? Все вокруг твердили, что я поймала маньяка, а я даже не помнила, как он выглядел. Фантастика, да и только.       — Хочешь воды? — внезапно поинтересовался Алексей у меня.       Я кивнула головой. Кажется, скоро он притащит сюда весь холодильник.       — Ещё вопросы? — спросил Лёша, протянув мне кружку с прохладной, но не ледяной водой.       — Знаешь, после того, как я узнала, что поймала маньяка и кричала матом на правоохранительные органы, у меня больше нет вопросов.       — Тогда моя очередь, — произнёс он с усмешкой. — У тебя был хотя бы один раз, когда тебе понравился секс? Было не противно, а хотя бы приятно? Может быть наедине с самой собой?       Наедине с кем? Это как? Разве бывает секс с самим собой? Что он такое несёт?       Я недоумённо робко мотнула головой.       — Полагаю, о существовании оргазма ты и понятия не имеешь, — задумчиво заключил он, явно в расстроенных чувствах.       — Ну… — замялась я, — Он определённо бывает у мужчин. Я знаю, я видела. У женщин его нет. Это всего лишь миф, чтобы женщины активнее шли на контакт.       Я была уверена, что Алексей засмеётся в своей привычной манере, но лицо его осталось неизменно мрачным, освещаемым лишь светом фонарей с улицы.       — У женщин он тоже бывает. Я знаю, я видел. У тебя он тоже будет, — заявил Лёша, легонько улыбнувшись, словно приободряя меня.       — Даже если не будет, ничего страшного. Я без этого жила раньше и дальше проживу, — усмехнулась я, ощущая очередной прилив крови к щекам.       Дождь всё ещё лил. Мы это услышали, лишь когда наступила тишина. Это создавало во мне ощущение какой-то интимности и уединённости, будто мы одни были во вселенной, и это дало мне, наконец, расслабиться. Тем более что Алексей, я чувствовала, не желал мне зла, он хотел помочь.       — Думаю, теперь я осознала, что совершенно ничего не смыслю в… этом, — никак не могла я произнести то заветное слово. — У меня всё было неправильно. Думаю, что мой негативный опыт только застилает мне глаза…       — Хочешь научу? — перебил он меня мягко. — Дам позитивный опыт.       — Я не го…       — Да, я знаю, что ты не готова. Я не говорю, что это произойдёт сию минуту. Я сказал уже, что без твоего ведома и пальцем тебя не трону, но вижу, что ты хочешь сделать это именно со мной. Недаром же два раза пыталась меня соблазнить, — лукавенько глянул парень на меня.       О чёрт, эти два нелепых раза — сотрите их из памяти моей, пожалуйста. Мне слишком стыдно смотреть после этого ему в глаза. Мне оставалось лишь смущённо улыбнуться и перебирать складки рубашки пальцами.       — Начнём с теории, — провозгласил он, удивив меня. — Что ты знаешь о прелюдии?       — Ну, это… — запинаясь, выдала я. — Ну, это типа то, что при людях делают… Нет? — робко подняла я глаза на Алексея.       — Понятно, — сказал он, сдерживая приступ смеха.       И после этого парень начал объяснять всё, что знал сам. То, как устроена физиология мужчины и женщины, что где у кого находится и что секс — это не просто соприкосновение половыми органами, а целый комплекс действий и ощущений. Я будто целую диссертацию выслушала, причём, очень живую и интересную диссертацию. И меня больше поразило не то, что клитор и вагина — это не одно и то же, а то, откуда эту информацию знал мужчина. После того, как я погрузилась во всё это, отбросив стыд и неловкость, мы стали заполнять общие пробелы с помощью интернета. Лёше и самому было любопытно узнать что-то новое.       — Ухо. Здесь, да? Там написано «мочка уха»? — я потрогала мягкую область органа, чуть помассировав её, продолжая вчитываться в текст.       — Нет, я думаю, что это распространяется на всё ухо. Если поласкать его губами, то это очень возбуждает, — прокомментировал сидящий вплотную рядом со мной Алексей, проведя по краю ушной раковины.       — Правда? Вот так? — я, улучив момент, игриво куснула его за ушко и быстро отстранилась.       Лёша с лёгким недоумением взглянул на меня, приподняв одну бровь.       — Мне кажется, я люблю кусаться. Но это всего лишь предположение, — заключила я и снова уткнулась в экран телефона.       — Я думаю, в тебе действительно есть что-то такое, дикое, — проговорил Лёша и закрыл эту тему, не поднимая вопрос, почему я его укусила.       Ох, я бы его всего обкусала, надкусала… съела бы. Кира, что за мысли у тебя в голове. Прекрати. Алексей и то ведёт себя адекватнее тебя, являясь мужчиной.       — Также эрогенными зонами часто можно наблюдать шею, грудь, внутреннюю сторону бедра, позвоночник, — Лёша плавно провёл пальцами по моей спине, что у меня электрическим разрядом весь воздух из лёгких выбило. Я вопросительно взглянула на парня и сразу же по его улыбке поняла, что это был ответ на мой укус. Хитрый лисёныш.       — И ещё рёбра, — я провела рукой по костяному боку Алексея, чем вызвала смешок от щекотки. Шестое чувство подсказывало мне, что если я начну его щекотать, то он со смеху помрёт. Очень хотелось проверить.       — И особенно чувствительными к грубой ласке являются ягодицы. Если по ним шлёпнуть во время полового акта, то это вызовет сильное возбуждение, — монотонно прочитал парень, краем глаза коварно глядя на меня.       — Даже не смей! — предупредила я его, предугадывая его намерения, и отстранилась на всякий случай, прикрывая пятую точку ладонями.       — Ты первая начала, — усмехнулся Алексей, сверкая своими лисьими глазками.       — Но ты же умный взрослый человек — тебе надо первым прекратить, — противопоставила я аргумент, когда Лёша, играючи, попытался выдернуть мою руку.       — Не-а, я так не играю.       Он таки вытащил мои руки из-под пятой точки после недолгой борьбы и заключил их в замок своих пальцев.       — Ну, Лёша-а, — протянула я, всерьёз думая, что парень собирается покуситься на мои ягодицы.       А он лишь засмеялся и начал целовать мои руки, пальцы, запястья. Нежно так, с чувством, что я перестала дышать и ожидающе глядела на него. В голове опустело, а по телу прошлись мурашки.       Тогда я поняла, что Лёша не собирался, как и обещал ранее, что-либо делать без моего активного согласия. Просто дразнил, играл. А я и правда повелась на его удочку и раздразнилась. Он действительно походил на змея-искусителя, потому что я больше не могла сдерживаться. Я потянулась за поцелуем и увидела ухмылку на лице Алексея через застеленный вожделением взор. Он не дал себя поцеловать, остановив за плечи.       — Ты хочешь просто поцеловать меня или чего-то большего? — спросил он, внимательно смотря мне в глаза в миллиметре от губ и поглаживая ключицы.       Чёрт возьми, я хочу тебя до смерти зацеловать. Я хочу тебя. Желаю тебя до смерти.       — Говори о своих желаниях чётко, чтобы не было недопонимания, — Лёша был чертовски серьёзен в этот момент, что я захотела его только сильнее.       — Я хочу тебя потрогать, — робко выдала я, — Никогда не касалась парней. Не представлялась возможность, — оправдывалась я.       В сексе, который и сексом было сложно назвать, мне не было дела до прикосновений или возбуждения. Всё, о чём я думала, это когда он закончится.Но с Лёшей всё было по-другому. Он сам подталкивал меня к активному участию вместо лежания бревном. Он раскрывал меня. А я желала изучить его.       — Лишь потрогать? — всё с той же лисьей ухмылкой спросил Алексей и мгновенно без раздумий снял футболку, оголив верхнюю свою часть.       — Пока да, — ответила я неопределённо, замерев от шикарного вида.       Я удовлетворительно облизнулась, потому что такое идеальное тело видела разве что в фильмах. Оно не было слишком рельефным, имея только четыре кубика еле видимого пресса и дьявольски прекрасные ключицы, переходящие в накаченные бицепсы, но и слишком худощавым оно не было. Идеальный баланс спортивного телосложения. Парень, почему ты так редко снимал передо мной футболку? Тебе нужно делать это чаще. Тогда никакое изучение эрогенных зон не понадобилось бы.       Я нерешительно провела ладонью по шее, ключицам, обследовав все рельефы, затем спустилась к груди парня под пристальным его взором. Мурашки табуном проскочили сквозь моё тело, заставив сердце бешено колотиться. Прикусив губу, чтобы хоть как-то сдержать свои необузданные порывы, я подключила и вторую руку. Медленно я бродила по туловищу, изучая каждую царапинку, каждый синяк, каждую клеточку кожи. Шрам, который я оставила, не выглядел уродливо, а был будто на своём месте, придавая прессу замысловатый таинственный рисунок, похожий на бабочку. Ему я уделила особое внимание, нежно погладив. Мне этого было недостаточно. Просто гладить — было мало, поэтому я легонько толкнула Лёшу, чтобы он лёг на спину. Томление покалываниями и жаром отдавалось внизу живота. Руки немного дрожали, но любопытство и желание не давали мне просто взять и прекратить это, утаскивая в глубины страсти. Мы оба тяжело дышали, и, казалось, Лёша готов был вот-вот наброситься на меня, но сдерживался, отдавая мне бразды правления. Он попытался обнять меня за талию, пока я взбиралась на него сверху, но я ультимативно убрала его руки и заставила их, прижатых к кровати, смирно лежать.       — Пока не трогай меня, — объяснила я свои действия.       — Хорошо, — улыбнулся парень и остался полностью раскрытым передо мной с раскинутыми руками и послушным телом.       Сев на Лёшу, я начала языковое путешествие. Как и хотела с первых секунд, я облизнула ушную раковину и куснула мочку уха, затем снова облизнула, поцеловала и больно укусила. Парень сдавленно прошипел, а у меня по телу прошёлся мощный электрический разряд от удовольствия. Да, мне определённо нравилось кусаться. Следом пошла шея, и я истязала её, пока не вызвала горловой еле слышимый стон у Лёши. Если бы я умела оставлять засосы, то давно заклеймила бы его всего. Надо потом попросить парня, чтобы научил это делать.       — Знаешь, мне хочется сделать с тобой то же самое, — прошептал Алексей, сжимая простынь.       — Потом, — улыбнулась я довольно и продолжила своё путешествие.       Далее под язык попались ключицы и соски, один из которых я обсосала, а другой прикусила, ёрзая на бёдрах парня из-за нехилого возбуждения. Лёша снова зашипел и, не выдержав такого напора, с лёгкостью опрокинул меня на спину и сам оказался сверху, сдавливая мои запястья.       — Хватит. Ты так меня до белого каления доведёшь, — низким голосом прошептал он и впился в мои губы страстным поцелуем.       — Давай сделаем это, — тихо сказала я, обвив парня и руками, и ногами, словно лиана.       — Ты уверена? Не сбежишь посередине процесса? –вопросительно взглянул он на меня, на миг оторвавшись от моих губ.       — Нет, — робко помотала я головой, — Только можно я буду сверху? Мне некомфортно немного… Ну…       — Понял.       Он действительно понял без каких-либо лишних объяснений и снова перекинул меня наверх на себя. И тогда я осознала, что сделала чертовски правильный выбор, когда захотела с ним переспать. Много-много раз. Да и те приятные тянущие, покалывающие ощущения внизу говорили сами за себя, давая понять, что это именно тот парень, который мне нужен. Он быстро расправился со своими домашними брюками вместе с трусами и глянул на меня с вызовом. Я удобно устроилась сверху, также сняв своё бельё, и смотрела исключительно в голубые глаза, в которых читалось сильное вожделение. Мне не хотелось видеть то, что находилось в миллиметре от меня, мне просто хотелось на это сесть. И я села, и начала двигаться, активно поддерживаемая за талию Алексеем, опершись на его торс. Темп постепенно нарастал, и в комнате становилось всё шумнее. Я никогда не стонала и не понимала, почему другие девушки это делали, но теперь осознала. Потому что им было хорошо, как и мне сейчас. Чертовски хорошо. От удовольствия я неосознанно царапала грудь Лёши, а его хватка становилась стальнее с каждым рывком. Когда я увидела, что парень на пределе, — я его порядком сильно возбудила своими ласками, и он был на пике быстрее меня, — я ощутила, что он будто рёбра мне переломает. Он это тоже почувствовал и перекинул меня снова на спину, нависнув сверху, и закончил дело так, вбиваясь в меня до упора мощными толчками и обцеловывая мою шею и щёки. Я была близко, вцепившись когтями в спину Лёши и прикрыв глаза, но всё же не успела за его темпом, оставшись ни с чем.       Мы лежали на кровати и смотрела на потолок, отходя от того, что только что произошло. Вероятнее всего, сейчас перед глазами Алексея были звёзды и фейерверки, потому что он был довольно молчалив. Даже немного завидно. Но мне понравилось. Процесс был замечательным, и мне совсем неважно, что финал у нас был разный, ведь это не главное.       — Чёрт! Я совершенно забыл! Какой же я балбес, — сокрушался парень после того, как пришёл в себя. Я не понимала, о чём он.       Он взглянул на меня, повернув голову. Глазки были такими виноватыми, что я умилялась.       — Совсем из головы вылетело подумать про защиту. Прости меня. Я так увлёкся процессом, что забыл. У вас же есть какие-то экстренные методы, да? Я с утра поеду в аптеку и куплю, хорошо? Или прямо сейчас.       Ох, это было так мило, что я не могла не улыбнуться блаженно.       — Не надо ничего.       С этими словами я свернула рукав рубашки до плеча и указала на место в предплечье.       — Установила в восемнадцать лет. Мужчины не особо заботились обо мне, поэтому это пришлось делать самой.       Не бежать же мне было после каждого изнасилования делать аборт. Слишком хлопотно.       — Неплохо, — Алексей был явно немного удивлён, — очень даже неплохо.       Я развернула рукав обратно, и мы лежали в обнимку какое-то время в абсолютной тишине. Дождь прекратился, поэтому мы наслаждались дыханием друг друга и шелестом листьев за окном.       — Если я когда-нибудь начну вести себя странно, делать вещи, от которых тебе будет тяжко, просто помни, что я на твоей стороне. Я всегда буду на твоей стороне, — проговорил Лёша, гладя меня по волосам, но не смотря в лицо.       — Ты меня пугаешь, — сказала я с нервным смешком, не зная, как реагировать на его слова. — Не говори так.       Он поцеловал меня в лоб и грустно улыбнулся, ничего не ответив.       — Ты, наверное, хочешь спать. Сейчас постелю.       Алексей поднялся с лежачего положения, и тогда я поняла, что он абсолютно голый. Вид его вогнал меня в краску. А сам он ничуть не смущался своей наготы, ведя себя естественно и непринуждённо.       — Ты же ляжешь со мной? — спросила я, будучи в недоумении, что он говорил лишь про меня.       — У меня бессонница. Я могу полежать с тобой, пока ты не уснёшь, но потом займусь более важными вещами, чем пытаться спать.       — И как давно это у тебя?       — Лет с шестнадцати-семнадцати, — неохотно ответил он.       — Тебе не одиноко будет? Я, значит, тут буду посапывать, а ты совершенно один бездельничать и завидовать мне? Я буду с тобой, пока ты не уснёшь, — заявила я уверенно.       — Ты не обязана. Я уже привык, — отговаривал Лёша, смеясь от моей решимости.       — Нет, я проведу с тобой всю ночь. Если понадобится, я не буду спать до утра.       — Ладно. Тогда может перекусим? — не стал переубеждать меня парень.       — Только не ореховой пастой, пожалуйста.       Мы, смеясь, направились на кухню. Лёша удосужился надень трусы, потому что иначе я бы набросилась на него за вторым раундом. Я об этом ему намекнула.       — У меня есть батон, колбаса, сыр… правда заплесневевший, огурцы… тоже. И варенье! — парень торжественно достал всё перечисленное из холодильника и выбросил половину из них в мусорное ведро.       — Ну да, как же без варенья-то, — иронично протянула я, садясь за стол.       — Только не говори, что не любишь сладкое, — начал Алексей, нарезая батон и колбасу.       — Не особо. По крайней мере не так, как ты, — ответила я правдиво.       Он лишь пожал плечами и положил передо мной бутерброд из колбасы, а себе намазал ещё и варенье.       — А что тогда любишь есть?       — Мясо, овощи, хлебобулочные изделия. Всё, что есть в магазине и на что у меня хватит денег. Особенно люблю горячую домашнюю еду: жареная картошка там, суп. Но мы с девочками редко готовим.       — Гречка с мясом и подливом? Овощное рагу? Макароны с овощами и в подливе с азу? — спросил Лёша с усмешкой.       — Не трави душу! — разразилась я, сглатывая слюну.       — Я не ждал гостей сегодня, поэтому в холодильнике пусто, и я крайне незапасливый, поэтому сейчас не смогу ничего приготовить. Но в следующий раз обязательно удивлю тебя своими кулинарными навыками, — улыбнулся он утешительно.       — Ты умеешь готовить? — это факт меня крайне изумил.       — Да, умею, — вяло ответил он, будто повторял в сотый раз.       Не парень, а мечта какая-то. Я точно скоро наброшусь на него за вторым заходом. Или, может, прямо сейчас? Я обогнула стол, слопав свой бутерброд, и пересела со стула на его колени. Алексей удивлённо поднял одну бровь. Я огладила его исцарапанную грудь и шею, будто извиняясь.       — Болит? — спросила я виновато.       — Совру, если скажу, что нет. Но это просто покалывания, ничего серьёзного, — убедил он меня, обхватив за талию.       Я начала бесстыдно ёрзать у него на коленях, с вызовом молча смотря на парня, застав его врасплох.       — Когда сможем утроить ещё разок? — спросила я, совсем потеряв скромность.       — Если не перестанешь ёрзать, как заведённая, скоро, — ответил он мне с крайне взвинченным видом. — А если разденешься, то и заводить меня не придётся.       Я перестала вертеться и печально положила голову на его плечо.       — Если я разденусь, ты ни то, что не возбудишься, ты сбежишь, — вздохнула я.       — Всё так серьёзно? Я видел синяки на твоих ногах, когда ты их единожды не спрятала под колготками перед раскопками, — да, я помню, как ты пялился на мои ноги тогда, — и руки, когда ты сняла пальто перед дракой, — ты тогда успел и мной налюбоваться в этой суматошной перепалке «десять против двоих»? –На теле то же самое?       Нет, там не только синяки, которые постепенно исчезают, и царапины, которые заживают — там уродливая оболочка боли, которую я пережила. Тебе лучше этого не видеть. Так я буду для тебя намного привлекательнее.       — Нет, хуже. Я пока не хочу тебе показывать. Когда-нибудь я это сделаю, но, пожалуйста, не сейчас. Если тебе сложно завестись, потому что я не голая, то я могу делать что-то дополнительно, — конечно, я понимаю, что ему некомфортно с такой странной закрытой девушкой сексом заниматься. Мне хочется, чтобы ему было хорошо, поэтому готова пойти на компромиссы и делать то, что не желаю. — Например, минет там или…       — Нет, — сказал, как отрезал с помрачневшим тоном.       — Но я умею, умею хорошо…       — Нет, — тон стал стальным, и я замолчала.       Необычная какая-то у него реакция. Остальные только рады были бы, а он сразу похолодел, словно в комнате минус сорок. Неужели он догадывался, что я ненавижу делать минет? Он сжал меня сильнее в объятиях, чтобы я не выскользнула вниз, и мы слились в жадном глубоком поцелуе.       А потом долго-долго говорили о всякой всячине. Разговоры ни о чём и обо всём.       — То есть четырёхмерное измерение? — поинтересовалась я недоумённо.       — Смотри, мы живём в трёхмерном измерении с двухмерным зрением. Нет, начнём с азов: сначала идёт двухмерное измерение, а человек, предположительно живущий там, имеет одномерное зрение. В двухмерном мире есть лишь координаты пространства хи y, которые идут по вертикали и горизонтали. У человека одномерное зрение, а значит он видит лишь полоску перед собой. Никакого объёма.       — Какая-то грустная перспектива, — усмехнулась я.       — Да. И мы, живущие в трёхмерном измерении с координатами x, уи z. Z как раз и идёт координатой объёма, делая вещи рельефнее. Но у нас двухмерное зрение, и мы видим всё плоским, поэтому нас легко обмануть всякими зрительными иллюзиями. Понять, плоская вещь или объёмная нам помогает только…       — Осязание! — воскликнула я, как примерная отличница.       — Именно. А если в трёхмерном мире есть три координаты, то какая же четвёртая в четырёхмерном?       Его задача действительно заставила меня попотеть. Крайне сложный вопрос. Четвёртая координата? Что же это? Что должно появиться, чтобы мы перешли в четырёхмерное измерение? Думы мои были крепки, и я не могла найти ответ.       — Дам подсказку: эта координата есть и в нашем измерении, но мы не можем ею совладать.       Так, так. Стоп! Я поняла! Поняла! Колокольчик зазвенел, лампочка загорелась.       — Время! — воскликнула я.       — Верно! — обрадовался Алексей.       — Мы не можем совладать со временем, но сможем, если перейдём в четырёхмерное измерение.       — Или, когда сможем перематывать время в своё удовольствие, перейдём в четырёхмерное измерение.       Мы, как дураки, улыбались друг другу, будто открытие века сделали.       …       — А ты представь, будто в другом мире лежим мы, те же самые, и говорим о всякой чепухе, но только шторы зелёные, — я сонная глядела на белые шторы Алексея, лёжа у него на груди на кровати.       — Всё возможно, — ответил он, уставившись куда-то в потолок.       — Или представь себе, что мы герои какого-то фильма или книги. Какой жанр у нас бы был?       — Может, триллер? — парень взглянул на меня с улыбкой, забавляясь моим вопросом.       — Почему? — засмеялась я. — Почему не романтическая комедия?       — Боже, какая из нас романтическая комедия, Кира? Минимум романтический детективный триллер с неожиданными поворотами сюжета, — усмехнулся он.       — А, ну тогда для триллера с неожиданными поворотами нужны сильные твисты. Например, как тебе: кто-то из нас, главных героев, в конечном итоге оказывается злодеем, хотя изначально заявлялся как положительный персонаж?       — Типичный триллер, — хмыкнул Алексей, — Но предположим. Так кто из нас в финале окажется злодеем?       — А это пусть останется секретом до самого конца, — прошептала я и поцеловала полузакрытые небесно-голубые глаза своего парня.       …       Было три часа ночи. Дико хотелось спать, я зевала, но держалась из последних сил, потому что не желала оставлять Лёшу в одиночестве. Мне казалось, что если я засну, то покину его, исчезну.       — Если хочешь спать, то спи. Нечего себя мучить, — проговорил парень, видя мои полузакрытые глаза.       — Не-а, — встряхнула я голову, и глаза распахнулись.       Я плавно перелезла с края кровати на тело Алексея и удобно там устроилась.       — Знаешь, если когда-нибудь у меня будут дети, я мечтаю, чтобы они были такими же голубоглазыми блондинами. Обаятельными ангелочками. Но жаль, что мои чёртовы гены перебьют твои…       Стоп, что я только что сказала?! О мать моя чёртова бестия, что я сейчас сморозила?!       Лёша мило усмехнулся, уловив каждое слово, что я проговорила. Стыд-то какой.       — Да, у тебя сильные гены. У черноглазой жгучей брюнетки навряд ли будут голубоглазые дети, но вероятность есть всегда. Наша вероятность составляет около десяти процентов, — уверил меня парень.       То есть нам нужно родить десять детей, чтобы один из них был голубоглазым блондином? Многовато.       — Ну почему у меня не красивые голубые глаза, а цвета кака…       — Зато у тебя прекрасные карие глаза цвета земли. Красивые, яркие, выделяющиеся, — убеждал меня Лёша, обцеловывая моё лицо и шею. Я чуть ли не мурлыкала в его руках.       — Подлиза, — пролепетала я, выгибаясь. –А смотри, у нас метафора получается: ты солнце на голубом небе, а я земля.       — Небо и земля. День и ночь. Неплохо, — ухмыльнулся он и завалил меня на спину, после чего я начала брыкаться и отбиваться.       …       Я кружила по залу в своеобразном танце. Чувствовала себя неловко и неуклюже, но всё же бродить по квартире уже устала, поэтому начала танцевать. После пяти чашек кофе я была бодрее некуда и не знала, куда деть энергию. Лёша сидел в том же зале в ноутбуке, сказав, что нужно доделывать срочный проект. Я пробовала пируэты балета, лишь потому что он смотрел не на меня. Были мысли просто пойти спать, раз он был занят, но уже поздно было. Сон убежал от меня.       И вдруг Алексей поднял на меня голову, внимательно изучая. Я тут же прекратила все танцы и встала, как вкопанная.       — Продолжай. Было очень красиво, — улыбнулся он, сияя.       — Скажи, что ничего не видел, — засмущалась я, понимая, что что-то да он видел.       — Я всё видел от начала до конца, включая колесо из зала в кухню.       Вот чёрт! Щёчки мои, щёчки красные.       — Станцуешь для меня? — игриво предложил Алексей, наклонив голову вбок. — До этого было для себя, а теперь для меня.       — Да нужны тебе мои неуклюжие кривляния, — отговаривала я, сгорая от стыда.       — Ты хорошо двигаешься, очень пластично. Станцуешь? — всё уговаривал он меня.       Наверное, хочешь, чтобы я стриптиз тебе устроила. Вряд ли я смогу. Только покрутиться по комнате и всего.       — Если скажешь, что целый час делал в ноутбуке, — бросила я вызов ему, думая, что получится избежать участи своей.       — Тебя рисовал, — Лёша непринуждённо развернул экран ко мне, и там действительно красовалась чёрно-белая я, раскинувшая руки, готовясь к очередному развороту. — Хотел нарисовать тебя, пока ты спала, но ты разрушила мои планы, не идя баиньки. Пришлось импровизировать.       — Ах, ты! — чувства полного негодования и досады смешались со всеобъемлющей радостью. Было обидно, что я час крутилась тут просто так, пока он меня рисовал и ничего не говорил. Но было безумно отрадно от того, что он, даже смотря в ноутбук, был увлечён лишь мной. К слову, рисовал он чертовски хорошо, прямо как настоящий художник с образованием. — И ты скрывал свой талант от меня?!       — Какой талант, — Лёша засмущался. — Просто хобби, потому что ночью делать нечего. А теперь танцуй, — лукаво поднял он одну бровь, намекая на договор.       — Нет, — ультимативно заявила я. — Бери карандаш, бумагу и рисуй.       Я уселась прямо на стол, убрав ноутбук подальше, перед носом Алексея и не собиралась никуда уходить.       — Я буду тебе покорно позировать, а ты рисуй меня, — скомандовала я, расстегнув одну верхнюю пуговицу рубашки.       — Как скажешь, — со смешком согласился он и пошёл за принадлежностями, — Но ты всё равно станцуешь для меня.       — Да, обязательно, когда-нибудь, когда научусь танцевать, — ответила я расплывчато.       — Ловлю на слове. Если я захочу, ты всё равно это сделаешь. Договор, есть договор, — важно потрепал меня парень за щёки, за что чуть не остался без руки.       — Какой, однако, ты у нас самоуверенный, — протянула я, презрительно сощурив глаза.       — Я просто реалист, — мило улыбнулся он и приступил к рисованию карандашом, положив листок на стол со мной и сам сев на пол.       Свет включать не хотелось, потому что наши глаза уже привыкли к темноте. Алексей лишь включил лампу, чтобы не рисовать вслепую, и усадил меня подальше, чтобы видеть всю картину целиком. Он сказал, чтобы я приняла удобную позу, потому что так придётся сидеть долго, и я не нашла ничего лучше, чем принять позу лотоса, положив руки на колени, словно буддистский монах.       Меня никогда раньше не рисовали кроме одного раза, когда я позировала Саше по его просьбе. Тогда я просидела на скамейке часа два, пока он нанёс общие штрихи и запомнил мельчайшие очертания. Лёша справился за полчаса. Мы сидели в полной тишине, потому что оба были предельно сосредоточены на своём деле, но через полчаса парень отпустил меня, сказав, что дальше сам справится, потому что запомнил всё, что нужно. Когда я встала, чтобы взглянуть на рисунок, он укрыл его от меня, промолвив, что покажет лишь конечный результат.       — Ладно, я тогда посмотрю твои детские фотографии. Здесь они есть? — не стала настаивать я и искала себе новое занятие.       — Они у матери, — со смешком произнёс он. — Все фотографии, включая школьные, подростковые, у матери.       Я заметно расстроилась, не зная себе применения. Скоро наступал рассвет, а я всё болталась без дела из стороны в сторону. Когда же уже спать? Я разочарованно вздохнула и снова начала кружить по комнате, делая реверансы и всякие выдуманные балетные движения, даже не подозревая, что кое-кого это нехило заводило.       — Готова ко второму заходу? — вдруг послышалось за спиной нетерпеливо, и громкий звук упавшего об стол карандаша.       Я в недоумении развернулась, уже и не надеявшаяся на второй раунд после того, как Лёша не делал никаких решительных действий за ночь.       — Что? А он будет? — вопрос, конечно, был наиглупейший.       Когда парень оказался ко мне вплотную близко, я только могла хлопать глазками от удивления и улыбаться, как дурочка. Он взял меня на руки и под мои оханья направился в спальню.       — А как же рисунок? Ты же его не дорисовал, — немного протестовала я, когда он уложил меня на кровать.       — Потом дорисую и покажу, — отмахнулся Лёша. — У меня есть кое-какая идея. Не могу сказать, что сработает, но попробовать стоит. Но тебе нужно полностью довериться мне.       — Что за идея? — после этих слов я как-то напряглась.       Парень, оставив меня на постели, начал копаться в своих шкафе и тумбочке для одежды в поиске чего-то. В процессе что-то недовольно бурчал под нос, но в итоге достал оттуда галстук. Надеюсь, он себя этим завязывать собрался, а не меня, иначе я буду сильно и громко сопротивляться. Может дойти и до рукоприкладства.       — Что ты собрался делать? — моя тревога шла по нарастающей. А меня лучше не доводить до этого состояния.       Лёша сел рядом со мной, смотря на меня щенячьими невинными глазками, и вздохнул, видя моё дикое беспокойство.       — Помнишь, что я сказал, когда ты обследовала моё тело? Что хочу сделать с тобой то же самое, — на этих словах он приободряюще улыбнулся. — Сейчас я завяжу тебе глаза и сделаю то же самое. Я не собираюсь принуждать тебя и, если ты захочешь прекратить, я прекращу. Но всё же тебе стоит расслабиться, довериться мне и отдаться процессу, потому что я желаю доставить тебе удовольствие. Договорились?       — Ладно, — я опустила глаза на свои пальцы, которые перебирали рубашку, чтобы скрыться от настойчивого взгляда парня, — Только руки не завязывай. Я это не люблю.       — Не буду, — уверил он меня и аккуратно с моим участием приложил и завязал галстук на мои глаза.       Если до этого был хоть какой-то свет, то теперь я осталась в полной темноте. Я услышала, как Лёша включил прикроватную лампу и ёрзал по постели. Все звуки начали слышаться громче, я слышала даже своё дыхание. Парень бережно уложил меня на подушку и сказал, чтобы я держала руки прижатыми к простыне. Это было больше похоже на месть или ответ на мои предыдущие действия. Я улыбнулась своим мыслям.       — Хороший настрой. Продолжай в том же духе, — послышался одобрительный голос сверху.       Лёша по моим ощущениям навис передо мной, удобно усаживаясь на мои бёдра.       — Только не снимай рубашку, пожалуйста, — попросила я, когда почувствовала, как его руки опустились на мою талию.       — Я помню. Буду щупать через одежду, — и начал меня щекотать.       Я захохотала и стала извиваться, как змея на сковородке, прося прекратить. Чёртов изверг!       — Кое-кто тоже боится щекотки? — лукаво произнёс парень, доводя меня до исступления.       Я вцепилась в него коготками, продолжая умолять через смех, но он не прекращал. Но всё же измучив меня всю, впился поцелуем, обрывая наши громкие звуки.       — Руки! — скомандовал он, когда я обвила своего парня, словно дерево будучи ленивцем.       — Лишение зрения обостряет другие чувства, не так ли? — коварно поинтересовался он, проводя языком по шее. У меня дыхание спёрло. — Также, утрачивая способность видеть, мозг начинает сам придумывать себе образы, правда же? — поцеловал подбородок. — Ты можешь фантазировать о чём угодно в этом положении. Представь себе самые свои смелые фантазии и наслаждайся. Расслабься и получай удовольствие, — прошептал он мне на ушко нежным голосом и укусил за мочку. Вот паршивец.       Из меня вырвался тихий стон, а всё тело будто наэлектризовалось, и куда не тронь — повсюду мурашки. Сердце бешено забилось, а кожа будто вся загорелась. Касания Лёши по мне были словно спичка по коробу — вот-вот вспыхнем и сожжём всю комнату.       Фантазировать? Да я только о тебе и думаю всё время, о чём мне ещё фантазировать? Как ты осмеливаешься и берёшь меня грубо. Как я, осмелевшая, позволяю тебе это сделать.       Алексей бесстыдно массировал мою грудь, вторую обсасывая через ткань. Его руки бродили повсюду, что я не успевала уследить за ними. Его прикосновения пульсацией непривычно отдавались внизу. Я, чёрт возьми, никогда такого не испытывала. Было немного пугающе, когда я почувствовала, как меня стремительно утаскивают в воронку наслаждения. Кажется, моё тело начало выгибаться навстречу ласкам и извиваться. Я его больше не контролировала. В голове был полный хаос, и хотелось, чтобы это закончилось… Нет, продолжалось.       — У тебя есть все данные для отличной любовницы. Чуть-чуть только натаскать, — довольно проговорил Лёша, раздвигая мои ноги.       Ха-ха, очень смешно. Извращенец чёртов.       Но эти размышления быстро улетучились. Ни одна мысль не задерживалась в моей голове надолго кроме той, которая гласила, что мне сейчас было очень хорошо.       Я выгнулась в дугу, сминая простынь до белых костяшек, когда Лёшины пальцы начали массировать мой клитор. Я протестующе промычала что-то нечленораздельное, потому что для меня это была совершенно чуждая территория, но парень успокоил меня ласковыми словами и держал за руку. Старт был крайне медленный и нежный, но темп всё нарастал. Чёрт, я почувствовала, как он целовал мою голень, затем стопу, продолжая вытворять пальцами нечто сумасшедшее. Я вдруг чётко представила Лёшин образ, стоящий на коленях перед моими раздвинутыми ногами и жадно целующий меня от бедра до стопы, следя за моей реакцией. После этой фантазии электризация каждой клеточки моего тела превратилась в волну, накатывающую на меня с каждой секундой всё сильнее. Я неосознанно двигалась всем телом, повторяя фазы волны. Всё моё существо обернулось натянутой струной скрипки в ожидании, что по ней, наконец, проведут смычком и дадут напряжению высвободиться и разлететься в виде мелодии.       Перед глазами красными пятнами, словно в эпилептическом припадке, возникли картины крови. Много крови повсюду. Как на плётке фотоаппарата появились эпизоды, в которых я лопатой пробивала грудную клетку Димы, душила Сашу и с наслаждением перерезала горло Лёши. Убивать их было изумительно.       Внутри меня будто произошёл взрыв, невероятная волна удовольствия, а затем расслабления накрыли меня с головой. Я перестала ощущать своё тело, окутанное негой. Потерять связь с реальностью и погрузиться в нирвану было потрясающе.       Придя в себя, увидев рядом с собой Лёшу и осознав, что я без повязки, я прокрутила перед глазами те образы, которые были у меня за секунду до оргазма и заплакала. Остановить слёзы было невозможно, поэтому я даже не пыталась.       — Что такое? Почему ты плачешь? Не понравилось? — парень был в полном недоумении и принялся незамедлительно вытирать мои слезинки.       — Это было восхитительно, — выдавила я через ком в горле и стала обцеловывать любимое, такое родное лицо. — Спасибо, спасибо тебе.       Он не должен узнать. Никогда.       — Да разве из-за такого плачут, — усмехнулся Лёша, всё ещё удивляясь моей реакции.       Когда, в конце концов, я взяла себя в руки и перестала реветь, мы занялись сексом ещё раз. Мы сидели друг к другу лицом, я — у него на коленях. Так было очень удобно целоваться, сколько хотелось. Я, кажется, ему всю спину до крови исцарапала, снова поймав оргазм, когда даже не ждала его.       Он никогда не узнает.       Я наблюдала за фигурой в футболке и трусах на балконе при свете фонарей, пока Лёша курил. Он сдерживал себя всю ночь из-за моей аллергии, но всё же зависимость была сильнее. Скоро рассвет. Надо встретить его вместе.       — Даже не подходи ко мне! От тебя за версту несёт! — ультимативно заявила я, когда парень зашёл в зал.       — Почему с тобой так сложно-то? — засмеялся он, стоя у окна.       — А может это знак? Может, я послана тебе, такая аллергенная, чтобы ты бросил эту парашу? –предположила я.       Лёша где-то в кармане куртки откопал жвачку и кинул её в рот. Да даже если полезет целоваться после жвачки, всё равно не дамся.       — Я начал в двенадцать лет. Вряд ли что-то заставит меня бросить. Только если не вынудить как с наркотиками. Но для этого нужно приложить много усилий.       — Кто подсадил тебя на курение и наркотики? — возник у меня закономерный вопрос после услышанного.       — На дурь — мать, курить научил мамин хахаль. Отличный был мужик, стал бы мне прекрасным отчимом, если бы не умер от передозировки, — хмыкнул парень. Он рассказывал об этом так легко, будто про поход в лагере говорил.       — Тяжёлое у тебя было детство, — заключила я, услышав столь мрачные подробности, — Как и у меня.       — Какое есть. Что прошло, того не изменить. Нужно просто смириться с этим и отпустить. Оно не должно грузом висеть на тебе и тянуть на дно.       Похоже, Лёша так и сделал. Он продолжил жить дальше вместо того, чтобы заниматься самобичеванием и закрываться от окружающего мира, как я. Я горжусь им и завидую.       — Во сколько лет развелись твои родители? — хотелось узнать о нём побольше.       — Когда мне было семь. Отец сначала отобрал у матери родительские права через суд, признав её недееспособной, и забрал меня к себе. Потом женился на своей любовнице, с которой гулял ещё при маме. Впрочем, мать тоже увела моего отца из семьи — карма. Мачехе моей я совсем не нравился, поэтому она скандалами заставила отца выпроводить меня куда-нибудь. В итоге я чуть в детдоме не оказался, если бы не тётя. Она помогла матери вернуть права и забрать меня к себе.       — Тебя пинали, как мячик, от одного к другому. Это ужасно, — я прочувствовала его печаль и внутреннюю обиду, — Идём ко мне, — и раскинула руки, чтобы успокоить своего парня в объятиях впервые в жизни.       Но Лёша мотнул головой, отказываясь нежиться у меня в следствии от того, что не хотел показаться слабым. Но он совершенно не осознавал, что для меня это не имело значения. Чувства — это не слабость. Чувства — это чувства.       — Ты не должен закрываться от меня. Рассказывай всё, как есть. Я же всё рассказываю, ничего не утаивая. Сегодня мы откровенны друг с другом, — пыталась вразумить я его.       Но парень всё также забился в углу, съёжившись и рассеянно смотря на предрассветное небо.       — О, мама рассказала мне историю. Они с папой расстались ещё до моего рождения, никак не общались, но, когда мама оповестила его о том, что я решила появиться на свет, он примчался так быстро, как смог, и был всё время родов. И когда ему сообщили, что родилась девочка, он взял меня на руки, улыбнулся и сказал, что очень рад, что это именно девочка. Ведь обычно отцы хотят наследников, но он хотел девочку, больше мальчика и был счастлив, понимаешь? Хоть кто-то был рад моему рождению, — я усмехнулась и шмыгнула от эмоций, переполняющих меня. Похоже, это была ночь откровений.       — Это прекрасно, — тепло улыбнулся мне Лёша в полутьме, смотря в окно. — А я точно знаю, что отец до сих пор считает меня своим ребёнком лишь из-за того, что я мужского пола. У него на меня большие планы, ведь у него из гарема жён и детей я единственный наследник. Остальные поголовно девчонки, — горько усмехнулся он и злорадно мельком глянул на меня. — Но как только он провозгласит меня преемником, я откажусь от всего. Или приму бразды правления и всё разрушу у него на глазах. Я ещё не решил. За то, что он бросил нас с матерью, это даже не столь большая плата.       — А почему ты думаешь, что он не сможет отдать наследство, бизнес дочери? — его слова ввели меня в ступор.       — Дочери? — мои слова вызвали у парня смешок. — Нет, конечно, сейчас у нас равноправие и всё такое, но такие люди, как мой отец, никогда в жизни не отдадут своё кровно заработанное женщине. Это даже не обсуждается. Поэтому я просто жду, когда он решит, что я готов, — Лёша пожал плечами.       Было отвратительно слышать такое, но всё же привычно. Я не могла ненавидеть этого человека, потому что он отец дорогого для меня человека, поэтому мне пришлось принять эти факты.       Лёша, наконец, присел ко мне на кровать. Хотелось спать, и я, рассеянная и засыпающая, меланхолично прошлась взглядом по спальне, обследуя её, но не зная, чего искала. Вдруг мои сонные глаза наткнулись на светящийся экран одного из наших телефонов где-то почти под кроватью. Как он там оказался?       Я подняла его и с удивлением обнаружила в нём своего. Двадцать один пропущенный вызов от Марины, три сообщения от неё и одно от Феникса. Всё это я благополучно проигнорировала всю ночь благодаря беззвучному режиму.       — Марина звонила, — бесцветно произнесла я, потому что это не сильно меня интересовало.       — Дай-ка, — Лёша потянулся к своему, который находился экраном вниз на тумбочке и тоже обнаружил там пропущенные, — Восемь от Марины, — проговорил он также однотонно. — Беспокоится? Или случилось что-то?       — Не знаю, — безэмоционально промолвила я и встала с кровати.       Нужны были наручники. Я где-то видела их, когда бродила по комнате. Вроде в ванной рядом со стиральной машиной. Наверняка Лёша вытащил их, чтобы не сломать прибор. Да, они действительно были на стиральной машине. Я принесла их из ванной и под недоумевающий взгляд парня покрутила их в руке.       — Поиграем? — коварно улыбнулась я, приближаясь к нему.       — Ты хочешь поиграть в полицейского? В пять утра? –изумлялся парень, отползая от меня к изголовью.       — Да, я хочу. Займёмся этим в последний раз и ляжем спать, — всё также оскалившись, я подползала к моему парню, чтобы заковать его послушные руки к кровати.       — Какая ты ненасытная, Кира, — приговаривал Лёша, покорно ложась и давая себя пристегнуть.       — Я только до оргазма дорвалась — конечно ненасытная, — парировала я, нависая над парнем.       Я посмотрела в его заинтересованные небесно-голубые глаза и вздохнула. Вместо того, чтобы елозить по нему змейкой я лишь тепло улыбнулась и поцеловала его в идеальный носик. Да, мне бы тоже хотелось поиграть. Много-много раз. Бессчётное количество ночей и дней с тобой провести, встретить рассвет и засыпать в обнимку, но сейчас мне придётся тебя покинуть.       — Я скоро вернусь. Мне нужно решить одно дело, но думаю, это ненадолго. Возможно, даже успеем поспать, — я обнадеживающе засияла. — Тебе придётся побыть в таком положении, но как только приду, расстегну тебя.       — Кира, что ты делаешь? Ку да ты собралась? Мы пойдём вместе, слышишь? Зря ты это сделала, — естественно Лёша был крайне встревожен.       — Я не могу подвергать тебя опасности. Тем более это мои проблемы, и решать их мне.       — Без меня ты подвергнешь себя двойной опасности! — взволнованно закричал он, барахтаясь на постели.       Так мило было видеть, что кто-то беспокоился обо мне. Непривычно.       Я поспешно переоделась из рубашки обратно в платье, поверх накрылась Лёшиной чёрной курткой и надела его кроссовки, потому что понимала, что в туфлях на каблуках драться будет как минимум проигрышно.       — Кира! — заорал во весь голос парень, меня провожая.       Было грустно, что мы так и не смогли встретить рассвет вместе. С этими мыслями я захлопнула дверь. Не стала трогать Лёшин автомобиль, чтобы не подставлять его, и угнала первую попавшуюся.       Ещё раз перечитав присланное Фениксом сообщение, уяснила, что дело было серьёзным.       «Помоги мне, моя правая рука. Если ты не придёшь к гаражам прямо сейчас, меня порвут на британский флаг».       Что такого могло случиться, что даже его личные телохранители не справились? Кода красного у нас давно не было, чтобы меня среди ночи вызывать, причём в будний день.       Я заскочила в Димин гараж, чтобы взять арсенал, понимая, что намечалось что-то масштабное: ножи в подвязки под платье и полные внутренние карманы куртки. Не успела я выйти и закрыть на замок помещение, как меня оторвали от двери и повалили на холодную сырую землю с невиданной силой. Я и осознать толком ничего не успела, как меня пнули ногой. Я прохрипела. Появилось ощущение дежавю, когда год назад тоже напали со спины после боя, чтобы отомстить за якобы нечестный выигрыш. Хотя, на самом деле моя победа была как раз-таки честной в отличии от их поступка.       — Нападать со спины — поступок трусливой подзаборной собаки. Хотя, нет, даже она выше этого, — я яростно глядела на чёрные силуэты, окружившие меня, словно ангелы смерти, вытирая грязь с лица.       — От сучки слышим. Единственная, кто будет скулить этой ночью, это ты, дрянь, — кто-то наклонился надо мной и проговорил это с ухмылкой.       Чёрт, их не меньше десяти. Может, даже больше. Учитывая, что я уже на земле и больше семи не вытягиваю, кажется, я умру сегодня.       — Может, скажем ей перед смертью, кто её заказал? Чтобы покоилась с миром, — сказал один из них с гоготом.       Да, я умру сегодня.       — Феникс предал тебя, чтобы защитить свою шкуру. Волынский всё помнит, сучка ты мелкая, поэтому сегодня ты умрёшь самой позорной смертью, — кто-то, чьё лицо я так и не смогла разглядеть, смотрел на меня и улыбался самой злорадной мерзкой улыбкой.       Позорной она бы была, если бы я проиграла в честном бою, а здесь это нож в спину, в котором нет ничего позорного. Я бы могла удивиться от услышанного, но, к сожалению, от Феникса я ожидала чего-то подобного. Предав меня, он не изменил себе. Я не буду делать чести ему, ненавидя его, думая о нём в последний момент своей жизни — лучше подумаю о чём-нибудь хорошем. Например, о ночи, проведённой с Алексеем.       Я попыталась встать, но меня снова грубо пнули, и я осталась лежать на скользкой, липкой земле.       — Слушайте, если мы ударим её по разу, то она уже получит тринадцать, — захохотал один.       — Да пусть встанет, чё ты её пинаешь. Пусть покажет, на что способна перед смертью, — загоготал другой.       Один подал мне руку, чтобы я поднялась, а я просто плюнула туда, потому что не нуждалась в его галантности, мерзкий тараканишка. Скользя по мокрой поверхности, я поднялась, намереваясь умереть последней.       — Надо было написать завещание перед этим заданием, отморозки, — я стёрла грязь с лица, прожигая этих мразей неистовым взглядом.       Не успели они в очередной раз гоготнуть, как одному из них вонзился нож в горло, другому в руку, третий уже лежал, перекинутый через плечо. Эффектом неожиданности я обезвредила разом троих. Осталось десять…       Кто-то обездвижил меня, захватив сзади и начав душить локтем. Сколько их осталось? Девять? Восемь? И тогда стали слышаться выстрелы. Моего душителя зацепило, и он отпустил меня, заорав в агонии. Я не понимала, что происходит. Ещё один передо мной слёг от выстрела. Донёсся звук перезаряда оружия. Я в недоумении озиралась по сторонам, как и другие. Ещё выстрел. Попадание было идеальным, потому что каждая пуля находила свою жертву даже в такой темени. Стрелял явно профессионал.       — Руки вверх! Полиция!       К нам уверенным шагом шёл Алексей, держа одной рукой пистолет. Я, увидев его, чуть не заплакала от радости, потому что мои силы были на исходе. Я еле держалась на ногах.       — Лёша! — вскричала я, счастливая, и побежала к нему, но не тут-то было.       Меня схватили в заложники, прикрываясь мной от выстрелов. Как же они любят это делать, ей богу. Обезвредив парочку отморозков точными выстрелами, — да он даже не целился толком! — Алексей посмотрел на меня.       — Вы и правда хотите продолжить? Лучше вам бежать отсюда, — обратился он к мужикам, но у него неожиданно кончились пули, — Видимо, придётся продолжить, — вздохнул он и убрал оружие за пояс.       Я резко наступила на носок своему держателю и ударила головой в подбородок, таким образом высвободившись из захвата. Мы с Лёшей не перекидывались словами, просто вступили в бой. Завязалась настоящая бойня, в которой парень летал, словно бабочка, и жалил, как плеча. Удары у него были мощные, хоть и бил он лишь одной рукой. Другая была перевязана и не участвовала в процессе. Я тоже не отставала по полезности. Вместе мы, то и дело крича друг другу «слева», «справа», «вперёд смотри, а не на меня», раскидали всех до единого, оставшись на пустыре единственными, кто мог стоять на ногах. Из нас получалась отличная команда.       Я, задыхаясь от усталости и переполняющих меня эмоций, начала смеяться.       — Я с тобой даже не разговариваю. Я обиделся, слышишь? Ты вполне могла умереть! — кричал на меня Алексей, сам задыхаясь от столь интенсивной тренировки.       Я хохотала не в состоянии остановиться и харкая кровью.       — Я люблю тебя, — выдала я тихо через смех, смотря на парня безумно влюблённым взглядом.       — Что? — кажется, мои слова его ошарашили. Он глядел на меня озадаченно.       — Я люблю тебя. Я люблю тебя, Алексей Миронов! — заорала я на весь пустырь. — Люблю тебя! Люблю!       Потому что ты единственный во всей вселенной, кто пришёл мне на помощь, кому я действительно небезразлична. И даже если ты когда-нибудь сделаешь мне больно, я буду помнить, что ты всё равно на моей стороне.       Парень был не рад. В его суровом взоре читалось смятение и непонимание. Изумление сменилось на гнев.       — Берегись!       Пока он обдумывал мои слова, на него сзади замахнулись кирпичом. В итоге он прилетел по голове мне, оттолкнувшую своего возлюбленного от калечащего удара. Всё произошло в одну секунду. В глазах вспыхнули искры, и потемнело. Перед падением я смогла лишь разглядеть Лёшу, освещаемого ореолом света. Мы всё-таки встретили рассвет вместе, как и обещали друг другу.              

***

             Свет щедрыми лучами вваливался в кафе, где сидели Кира и Алексей. Следователь проводил первый допрос в непринуждённой обстановке, пригласив девушку в кафе напротив института, где она училась. Он часто смущённо улыбался, пока задавал вопросы. Иногда перелистывал листочки в то время, как рисовал юную леди у себя в блокноте. Она даже не замечала этого. А он изучал каждую ямочку, царапинку на её лице, чтобы воспроизвести её на бумаге.              …              Коленки её были все в синяках и царапинах. Алексей невольно задержал на них взгляд и дал себя рассекретить недоумевающей Кире. Она, наверное, подумала, что он извращенец тогда. Пока они сидели на его ветровке, ожидая приезда судмедэкспертов к яме, следователь обследовал каждый её изгиб и складки на юбке, что и впрямь выглядел извращенцем. А затем у себя в квартире в очередную бессонную ночь нарисовал её тоненькие ножки и ручки, обтянутые в милый костюм. И конечно же не менее миловидное личико не выходило у него из головы. Он рисовал её, словно сумасшедший, ночами, что и сам думал отправиться в клинику к тётушке. Потому что это действительно напоминало чистое безумие.