Кира - девушка с дьявольскими глазами

***

      Татьяна стояла наготове с силиконовой лопаточкой возле стола.       — Бей его! — скомандовал Лёша.       — А ты вообще уверен, что это таракан? — с недоумением рассматривала женщина это насекомое, уже три минуты дразнящее жителей квартиры своими длинными усами. — Откуда ты знаешь, как он выглядит? Разве они не больше? А этот маленькой какой. На жука похож… Сынок, а может, это просто жук?       — Мама, это определённо таракан. Хочешь, Миру позову, чтобы она распознала его? Она-то в этих насекомых разбирается, — уверял мальчик.       Мозг Татьяны долго загружал информацию, и когда понял, что перед ней действительно этот мерзкий паразит, завизжала, словно поросёнок, бросив лопаточку на стол.       — Это таракан! Господи, у нас дома таракан!       Женщина, словно молодая легкоатлетка, выбежала из дома в домашней одежде и фартуке.       — Ну, мам, — тяжело вздохнул Лёша, потеряв последнюю надежду.       Он рассуждал, что, похоже, скоро им придётся переезжать… Или спалить дом.              Мальчик, лежа в кровати академии, улыбнулся воспоминаниям. Если тогда они были пугающими, то теперь смешили его. Он даже не подозревал, как хорошо жил. Тараканы были гораздо лучше побоев. Лёша легонько прикоснулся к разбитой губе. Когда он поднял руку, то заболело в боку, куда ударили ногой. Он еле сдержал болезненный стон, чтобы не казаться слабаком.       Его разрисовали в первый же день, когда он знакомился с соседями по комнате. Он хотел наладить контакт и выпалил какую-то глупую шутку из-за того, что нервничал, за что ему прилетело от, как он позже выяснил, главаря местной шайки, с которым ему не посчастливилось оказаться в одной комнате. Вообще, даже если бы он не сморозил ту шутку про крепкую мужскую дружбу, ему бы всё равно досталось, потому что здесь было заведено делать из новичков бойцовскую грушу. Традиционно новички тут вызывали нездоровый интерес, на время становясь лекарством от скуки, и Лёша понятия не имел, как выйти из этой мясорубки живым.       В академии были все основные предметы из школьной программы, но акцентировали внимание вовсе не на них, а на теории и практике военного дела. Утренняя пробежка и зарядка на спортивном поле, больше похожем на стадион, в осенние заморозки на свежем воздухе; солдатский завтрак; подобие занятий, на которых любая провинность и непослушание карались указкой по пальцам или палкой по спине после уроков; интенсивные физические нагрузки, будто парней готовили к олимпийским играм — всё это приводило Алексея в экзистенциальный ужас. Он продумывал план побега в кровати каждый вечер за пять минут до того, как засыпал беспробудным сном от усталости.       На соседней кровати шуршал парень — сосед по комнате и по совместительству одноклассник. Он перепрятывал сигареты с травой. Закончив свои манипуляции, он обернулся на Лёшу, чтобы убедиться, что тот спал. Но он его разочаровал своими открытыми глазами.       — Ты никому не расскажешь, если не хочешь остаться без зубов, понял? — пригрозил одноклассник.       Лёша тихонько кивнул. Ему пришлось усмирить свой ершистый нрав в этом месте, потому что, когда он вначале пробовал давать сдачи, его подавляли с двойной силой. Отец был бы рад таким переменам в характере сына, если бы видел всё происходящее здесь.       Лёша, не прерывая напряженный зрительный контакт с соседом, достал из-под матраса большую шоколадную конфету. Сладкое было под запретом в академии точно так же, как и наркотики, спиртное и табак. Парень захватил с собой целый мешок всякого разного, подозревая, что это будет его единственной радостью здесь, и перепрятывал его перед проверками, как сделал его сосед. Лёша кинул конфету прямо в руки удивлённому однокласснику.       — Я ничего не расскажу про тебя, ты ничего не скажешь про меня, — добродушно улыбнулся он. — Давно ел сладкое? Она очень вкусная.       Парень сначала недоверчиво смотрел на Лёшу, ища подвох в его действиях, но затем незамедлительно разорвал упаковку и запихнул в рот сладость, с трудом успевая прожёвывать. По его поведению было видно, что шоколад он не видел очень давно.       — Нравится? — осторожно спросил Лёша, по-прежнему дружелюбно улыбаясь.       Сосед кивнул с надутыми щеками.       — Хочешь ещё?       Парень кивнул.       Лёша кинул ему ещё одну, поддерживая милую маску на своём лице. Мышцы, заляпанные синяками, отзывались болью, они хотели расслабиться, а не вести диалоги и натягивать улыбку. Но парень понимал, что нужно всё это перетерпеть, хоть и ненавидел терпеть.       — Я рад, что тебе нравится. Я могу давать тебе их каждый день. Для друзей не жалко, — его голос был всё также мил.       — Мы не друзья, — резко перебил его сосед, который было смягчился на время, но снова, услышав эту фразу, принял угрожающий вид.       — Но мы можем хотя бы иногда разговаривать? Когда другие не видят. Когда никто не видит. Я не знаю никого здесь кроме тебя, и мне просто хочется… Я не хочу быть один хотя бы иногда, — взмолился Алексей.       Сосед сожалеюще посмотрел на него и отвернулся, делая вид, что ничего не слышал, и продолжал заниматься своими делами.       — Тебе не стоило выделяться. Таких здесь не любят. Если хочешь выжить — будь тише воды, ниже травы. И жди новеньких. Тогда всё это прекратится, — посоветовал он, не поворачиваясь, и вышел из комнаты.       — Если бы я только умел не выделяться… — печально вздохнул Лёша.       Но с этого момента он старался. Возможно, это был выход. Ему стоило попробовать. Стоило испробовать все варианты, чтобы выжить в этом жестоком месте.              После вдоха белого порошка с подоконника туалета Лёше в голову никак не могла проникнуть ни одна формула с алгебры. Как бы они не старались войти, дверь была плотно заперта и окутана одурманивающим туманом. Если раньше парень интересовался биологией и химией, и с математикой они были в хороших отношениях, то, после того как он перешёл белую линию и вступил в беспросветную тьму, его мысли, разум разлетелись, словно птенцы из гнезда, и не собирались, как бы он не старался. Поэтому он не мог ни решить задачу из алгебры, ни дать отпор своим обидчикам. Впрочем, он и не хотел что-либо делать, просто плывя по течению и наблюдая за тем, куда это приведёт. Абсолютная скука, которую на время могли развеять лишь наркотики.       — Да к чёрту! — чертыхнулся Лёша, громко бросая ручку на парту, чем привлёк внимание одноклассников. Учитель прервал свою оду на доске, вопросительно оборачиваясь на парня.       — Я ничего не понимаю. Что это? Мы, что, дьявола вызываем? Только пентаграммы не хватает. О, или пентаграмма будет на геометрии? — возмутился он раздражённо, отчего прошёлся тихий смешок по классу.       Учитель стал мрачнее тучи. Он подошёл к ученику, у которого, кажется, напрочь отсутствовал инстинкт самосохранения, и ударил его указкой по рукам, намереваясь поставить нахального сорванца на место.       — Что ты сказал, щенок?!       В ответ послышался лишь болезненный крик. Класс загоготал пуще прежнего, наслаждаясь зрелищем, словно в цирке.       — Сто отжиманий! — скомандовал учитель в военной форме с яростной гримасой, как у дикого зверя.       — От этого я не начну что-то понимать, — уже не так уверенно выдал Лёша, смотря исподлобья с болезненным выражением лица.       — Зато научишься уважать старших и перестанешь срывать урок.       — Не будьте в этом так уверены.       После этих слов по классу прошлись удивленные охи и вздохи. Никто на их веку не смел дерзить учителям, которым здесь было позволено много, даже слишком. Они были ошарашены и скорее даже в восторге от представления. Но для Лёши оно закончилось медпунктом и кровью из носа. Затем он целую неделю мыл полы в спортзале и столовой по вечерам, когда все отдыхали в своих комнатах. Он правда пытался не выделяться, но это было выше его сил. Это было то же самое, что приказать орлу стать голубем — невозможно.       Соль на рану также сыпали соседи по комнате, которые даже не думали отставать от парня, превратив его в боксёрскую грушу. Он просил коменданта переселить его в другую комнату, но его мольбы не были услышаны. В ответ он слышал лишь, что все комнаты заняты, и он сможет переселиться, если только с кем-то поменяется. Но никто из остальных парней не хотел жить в одной комнате с шайкой, которая держала в страхе всю академию. Лёше хотелось выть от бессилия, но он продолжал вместо этого надраивать полы до блеска.       — Ой, посмотрите-ка кто тут у нас. А мы тебя искали, поломойка, — ехидно цокнул главарь по имени Коля, заходя в спортзал, который приволок за собой своих таракашек. Они хаотично разбежались в разные стороны, заводя Лёшу в ловушку. — Мы хотели, чтобы ты и в комнате прибрался, но ты не появляешься там уже три дня. Нехорошо получается. Чистота и аккуратность превыше всего — разве не так нас учат, поломойка?       Парень с деревянной шваброй в руках медленно отступал к стене, сам загоняя себя в ещё большую западню, испуганно наблюдая, как его окружают со всех сторон. Кричать было бесполезно — никто никогда не слышал его, или делали вид, что не слышали.       — Да что вам надо? — злобно вопрошал Лёша, крепко-накрепко сжимая в кулаках единственное орудие, которое, возможно, ему выиграет немного времени.       — Шоколада, — всё также хищно улыбаясь, ответил Коля.       Лёша на этих словах мельком бросил взгляд на парня по имени Вася, которого он периодически кормил конфетами, а тот в ответ давал ему травку. Тот опустил глаза, давая понять, что он и есть тот самый, кто сдал местоположение бойцовской груши. Лёша был немного разочарован, потому что думал, что они почти подружились, но вскоре это чувство сменило другое — когда-нибудь они все получат по заслугам.       — Ещё мы хотим, чтобы ты протестировал воду из туалета на предмет чистоты. Думаю, тебе понравится. Собаки же любят лакать всякую дрянь откуда попало, не так ли? — самодовольно проговорил Коля с предвкушающей улыбкой. Лёшу чуть не стошнило уже от представления этого, что вызвало дичайший ужас в груди, отразившись на лице. Все знали, что с этим парнем было что-то не так, он был помешан на чистоте и невообразимо брезглив, поэтому издеваться над ним было вдвойне весело.       Лёше нужно было лишь немного подождать, и все его обидчики получат по заслугам — это мысль успокаивала его. Он смотрел на парней, окруживших его, как невинный ягнёнок, умирающий от страха, но в следующую секунду резко ударил стоящего слева концом швабры, а стоящего справа — началом. Потом, толкнув изумлённого Колю, рванул вперёд к выходу из спортзала. Бегал он довольно резво для того, кого избивали практически каждый день. Недаром в школе был лучшим бегуном и постоянно ездил на соревнования.       Со скоростью леопарда он бежал мимо корпусов, пока не зная куда, ибо в голове было пусто. Но в комнату он возвращаться не планировал. В сумеречной тишине он слышал за собой топот будто сотни лошадей, и это отдавалось страхом в его сердце. Ему нужно было оторваться от преследователей.       — Эй! Коля! Ты опять за своё? — послышался тонкий женский голос позади. Топот прекратился.       Лёша был в метрах ста и на секунду остановился чисто из любопытства. Дорогу его обидчикам преградила какая-то девчонка в такой же грязно-зелёной форме, как и они. Она встала посередине, словно укротительница тигров, совершенно не боясь десятка парней, уперев руки в бока.       — Я сколько раз тебе говорила, что, если ещё раз увижу, что ты пристаёшь к новичкам, мой отец тебя накажет, — она была на голову ниже парней и намного тоньше в ширину, но голос был твёрд и решителен.       — Мой отец тебя накажет, — передразнил писклявым голосом Коля. — Жёнушка, уйди с дороги. Не мешай нам играть. Мы же просто играем, да? — крикнул он Лёше, ехидно улыбаясь. — Возвращайся в комнату после пробежки. Мы продолжим игру там, правда, щенок мелкий? — парень кинул в бедного бегуна испепеляющим взглядом, всё также злорадно скалясь.       — Коля! — пресекла его девочка.       — Солнце моё, ты такая милая, когда злишься, — Коля приблизился к ней и, кажется, пытался поцеловать или обнять, но она дала отворот-поворот, ладонью отвернув его лицо в сторону и ударив по плечам.       — В комнату иди, а то точно отцу пожалуюсь, — пригрозила она парню, и он раздосадовано развернулся и ушёл, бросив в Лёшу многозначительный предупреждающий взгляд.       Парень был удивлён картиной, которую только что наблюдал. Эта девчонка не была простой, раз смогла остановить и развернуть местных хулиганов. Она могла бы ему пригодиться… Но с этими мыслями он не спешил подойти поблагодарить её, а убежал прочь, не намереваясь возвращаться в комнату.       Долго бродя по территории пансионата, не зная куда податься, Лёша пошёл в место, где часто прятался, когда его пытались достать. Однажды, когда он недавно также ходил в поисках убежища, он наткнулся на брешь в защите стен, точнее её отсутствие. Было одно место в этих бетонных сооружениях, которое под влиянием погоды и природы разрушилось и оставило маленький проход в лес. Оттуда можно было через дебри пробраться прямиком на утёс, достигающий метров до десяти, откуда открывался живописный вид на бескрайнее белое озеро. Вокруг не было ни души, и было удивительно, что никто раньше не нашёл это место, так как никаких тропинок сюда не вело. Отныне это стало укромным местом для Лёши. Здесь можно было любоваться гладью воды, слушать чириканье птиц и погрузиться в свои мысли. Но спать тут было страшно, поэтому парень зачастую просто сидел всю ночь на корточках, обняв колени и смотрел в темноту, вздрагивая от каждого шороха. В своей комнате он не появлялся дня три.       И в этот день он точно также сел на берегу озера, обняв колени, и заплакал. Он никогда ещё не чувствовал себя таким беспомощным. В школе к нему не смели подходить, во дворе он был душой компании, но здесь он словно провалился на дно и не знал, как это вышло и как выбраться из этой ямы. Лёша ощущал себя в ловушке, не имея сил бороться.       Ночь наступила незаметно, оповещая своё присутствие, проскользнув мягким лунным светом над гладью воды. Это место вмиг стало мистическим, будто вот-вот из озера начнут выпрыгивать русалки и озорно зазывать к себе поиграть. Позади послышался треск. Лёша вздрогнул, испуганно обернувшись. Там стоял Вася. Он подсел к парню, который сделал вид, что его не существует, и закурил травку.       — Прости, — виновато смотря себе под ноги, промямлил он, — Они увидели, как мы разговариваем, и сказали, что изобьют меня, если я стану прикрывать тебя. Мне пришлось сказать, где ты.       — Забей, — холодно проговорил Лёша, глядя на отражение луны в воде.       Вася протянул ему косяк с извиняющимся выражением лица. Тот его принял.       Сначала были конфеты, даваемые втихую, затем обмен травкой, потом они как-то незаметно разговорились и нашли много общих интересов: в детстве фанатели по трансформерам и имели одинаковых роботов, любят слушать Оксиморона, играли в футбол в школьной сборной и были уверены, что жизнь несправедлива к ним. Лёша показался Васе интересным человеком, который всегда мог поддержать беседу, рассказывал много занимательных вещей, например, что духи с феромонами бесполезны для обоняния человека и привлекут только разве что бабочек и других нежелательных насекомых. Он бы с удовольствием дружил с этим парнем, если бы тот не был местным отбросом.       — В следующий раз Надя тебя не спасёт, — заключил Василий.       — Так вот как её зовут, — задумчиво проговорил Лёша, пуская дым и делая картину перед собой более зловещей.       — Её отец главный здесь. Её никто не смеет трогать, поэтому она тут самая влиятельная девчонка. Коля сказал всем, что она будет его женой.       — Чтобы стать самым влиятельным среди парней, полагаю, — хмыкнул Лёша, уже с полуслова догадываясь о намерениях главаря шайки.       — Хочешь завтра одеяло и подушку принесу? — ещё те же виноватые глаза смотрели на русоволосого парня.       — Лучше принеси палатку, если сможешь достать.       — Я постараюсь, — кивнул Вася и, похлопав Лёшу по плечу, встал, чтобы уйти. Нельзя, чтобы остальные догадались, что они разговаривали.       Он ушёл, оставив парня снова в полном одиночестве.       

***

      Надя не выходила у Лёши из головы. Возможно, она была тем человеком, который смог бы вытащить его из этого ада. Недаром же Коля глаз на неё положил. Она была тем самым скиллом в игре, который давал преимущество и существенный перевес игроку — который все пытались найти.       — Надежда, — сказал бы Лёша, когда встретил бы её в закоулке между общежитиями. — А где же твои сёстры: Вера и Любовь? — поиграл бы он бровями, изображая из себя ловеласа.       А она посмотрела бы на него и усмехнулась. Уходя, она надменно бросила бы: «Банальщина», и была бы абсолютно права.       Лёша и представить не мог, сколько парней и мальчишек пытались с ней познакомиться, и, впрочем, не хотел. Он понимал, что на такие подкаты у неё иммунитет и нужно действовать по-другому. Но как?       — Как ты думаешь, какие парни нравятся генеральской дочке? — задумчиво спросил он Васю, лёжа на кровати в медпункте. Ему досталось, когда он обедал. Коля нашёл его и преподал пару уроков и успел сделать то, что обещал вчера прежде, чем Лёша потерял сознание.       — Даже не думай о ней, — Вася оглянулся по сторонам. После того, как ему пригрозили разок, он не мог не беспокоиться о себе, но и перестать дружить из-за этого с Лёшей тоже не мог. Он находился будто меж двух огней.       — Ты не можешь заставить меня не думать. Мысли — это неконтролируемый поток, — возразил парень. Его забавляла тревожность друга, забавлял его страх, потому что он не понимал, что это такое, ведь худшее, что могло случиться, с ним уже произошло. Медсестра еле остановила кровь из носа, и были зафиксированы разрывы внутренних органов. Если бы это было где-то в другом месте, сразу же открыли бы уголовное дело, но здесь никому не было дела до новенького. Главное — чтобы он подавал признаки жизни и изредка появлялся на занятиях.       — Как ты думаешь, ей нравятся плохиши или парни-одуванчики? — Лёша взглянул на Васю, ожидая ответа. Или у него глаза косили — Вася так и не понял.       — Ты играешь с огнем, — прошипел тот, всё ещё озираясь по сторонам и периодически поглядывая из окна.       — Не думаю, что ей нравятся плохиши, иначе бы она давно встречалась с Колей… Или она ломается… Этих девушек так сложно понять.       Вася вдруг резко присел с ошалелыми глазами.       — Я пошёл, — лишь выдал он и выбежал из палаты.       Лёше было любопытно, что же так напугало его друга, и он, превозмогая боль в каждой клеточке, привстал на руки и посмотрел в окно — там ошивалась шайка Коли. Парень, удручённо вздохнув, повалился на кровать и снова погрузился в свои мысли.              В целом Алексею нравилось лежать госпитале, потому что ему не нужно было посещать утомительные уроки, а потом идти на утомительные занятия по физической подготовке, да и банда его не трогала. Он уверенно мог назвать госпиталь лучшим местом в академии. Вася регулярно приносил ему его же конфеты и порошок, так что Лёша чувствовал себя словно в раю и делал всё возможное, чтобы остаться там подольше.       Но навечно оставаться там было нельзя, ведь организм имеет свойство восстанавливаться. Как бы Лёша не калечил себя, серьёзных повреждений нанести не смог, так что в скором времени его снова окунули в бесконечный омут тренировок и уроков, от которых можно было задохнуться и шла кругом голова. Знания не вмещались в мозг, а тело изнывало от беспощадных упражнений, которые лишь причиняли боль. Лёша чувствовал, будто медленно умирал.       Они с Надей пересекались пару раз, но она даже не взглянула на него. Девочка была занята тем, что из раза в раз отшивала Колю, который наглел с каждым днём. Он не давал ей прохода, то хватая за руку, то пытаясь прилюдно поцеловать. Угрозы рассказать всё отцу не помогали, потому что он знал, что она не осмелится потревожить его по такому пустяковому поводу. Все знали.              Было промежуточное оценивание усвоения навыков. Лёша пропустил практически все тренировки и для боя с кем-то был явно не готов, не умея даже правильно ставить удар. Но его никто не спрашивал. Да и ему было всё равно. Он знал, что и минуты не пройдёт, как он ляжет на лопатки, и молился, чтобы это произошло быстро и не слишком болезненно. Когда все сели кругом, делая арену для учебного боя, учитель объяснил правила оценивания, и как это повлияет на итоговые оценки в конце года. Лёше по-прежнему было всё равно. Он глаз не отрывал от единственной девочки там — Нади, чей класс присоединили на время промежуточного экзамена. Она сидела смирно, держа осанку ровно и горделиво вытянув шею, словно пава. Было в ней что-то аристократическое помимо бледной кожи, острых скул и тоненького тельца — она понимала свою статусность. Иногда она смотрела глубоким взглядом на кого-то, будто изучая вдоль и поперёк, а иногда становилась совершенно обычной девчонкой с лёгким блеском в карих глазах. Она не была похожа на школьных одноклассниц Алексея, которые вечно хихикали и шептались о парнях, она казалась взрослее.       Был назначен первый бой. Второй. Третий. Лёша начинал понимать, что он в числе последних. Ему было любопытно, с кем его поставят, потому что сильные ученики уже отработали своё.       — И последние на сегодня: Надежда и… — учитель посмотрел на Лёшу, взглядом приглашая в центр.       Все начали смеяться и улюлюкать. Встать в пару с девчонкой было невероятным позором, и все ждали, кому же выпадет эта участь. Лёша ждал чего угодно, но только не этого. Надю тоже задели эти воскликни дикарей. Она училась в военной академии для мальчиков, которое предполагало умение драться и наличие физической силы, но все знали, что девочка была слаба в ближнем бою. Зато стреляла из снайперской винтовки так, что ей не было равных.       Лёша, весь в синяках и ссадинах, посмотрел угрюмо на свою противницу и приготовился к бою. Надя взглянула на него с каким-то сочувствием. У неё не было настроя драться. Она всё также величаво вытянула шею и предстала, словно древнегреческая статуя. Парень мельком глянул на Васю, который сидел позади девчонки, и он тихонько мотал головой, давая знак, что лучше не выигрывать этот бой. Лёша намёка не понял.       — Сейчас девчонки будут волосы друг другу вырывать, — выкрикнул кто-то из задних рядов, и класс охватил хохот.       Это разозлило обоих противников. В глазах Нади вспыхнул огонь, а Лёша, оскорблённый, ринулся в бой. Девочка совершенно не ожидала такой наглости и пропустила удар, нанесённый в плечо. У неё перехватило дух. Парень не медлил и уложил Надю в пару ударов, напоследок перекинув её через плечо. Она уже не смогла встать после такого. Лёша всегда знал, что у него тяжёлая рука, потому что в дворовых драках без гематом от него не уходили. Это досталось от отца. Он подозревал, что если он начнёт серьёзно заниматься, то сможет уложить любого. Но он действительно сожалел, что пришлось сделать это с Надей.       Все обомлели. Вася весь бой мотал головой, подавая знаки, но Лёша их игнорировал. Только после того, как настала гробовая тишина, он понял, что совершил непоправимую ошибку. Он посмотрел на девочку, которая была в ярости, и подал ей руку, чувствуя вину.       — Извини, — лишь промямлил он.       В глазах Нади сверкали молнии, она шлёпнула по поданной руке и, гневно оглянувшись на сидящих вокруг, встала и убежала прочь из круга. Парень не понимал, что ему следовало делать дальше. Он робко сел рядом с Васей под осуждающие взгляды одноклассников.       — Ты труп, — прошептал ему на ухо друг и больше с ним не разговаривал.       Лёша не понимал, в чём именно провинился, но знал, что явно в чём-то провинился.       Дни шли, парень по-прежнему прятался в своём укромном местечке, не ночуя в комнате, не появлялся на занятиях, запираясь в туалете и улетая в мир грёз на пару часов. Он и сам понимал, что вёл жалкую жизнь, прячась от проблем, но ему было всё равно. У него не было сил, чтобы пытаться поменять расклад вещей. Всё, что он мог и хотел сделать, — это извиниться перед Надей, потому что знал, что если этого не сделает, то у него будут ещё большие проблемы, чем он имел сейчас. Но поймать её было сложно. Она усердно посещала занятия, училась хорошо и никогда не находилась снаружи позже десяти вечера. Лёша выучил весь её распорядок и однажды всё-таки смог подкараулить её около дома, — она жила отдельно ото всех в собственном двухэтажном доме на краю кампуса вместе с отцом.       Как только девочка увидела его, то сразу поменяла траекторию и свернула за угол, делая вид, будто вовсе не домой собиралась.       — Извини… Извини за то, что сделал это, — сказал Лёша в ей спину.       Она остановилась и обернулась с недоумевающим выражением лица.       — Сделал что? — тон её был грозным. Она сдерживала внутреннюю злость.       — Что ударил тебя, через плечо перекинул. Девочек бить нельзя, я знаю. Я просто поддался провокации, — оправдывался он.       — Меня не бьют не потому, что я девочка, а потому что я генеральская дочка. Но надо мной продолжают насмехаться из-за того, что я девочка. Ты такой же. Ты извиняешься только потому, что боишься, что я всё расскажу отцу, не так ли? — Надя укоризненно смотрела на юнца своими глубокими карими глазами, словно улавливая каждую его эмоцию, а затем отвернулась и начала шагать.       — Нет, я не из-за этого… Мне правда жаль, — увидев, что она уходит, Лёша подбежал и схватил её за руку, резко упав на колени.       Надя изумилась такому поведению. Лёша опустил голову, всё ещё крепко держа её запястье.       — Мне очень жаль, — прошептал он виновато.       — Ну всё, перестань. Это уже слишком, — удивление перемешивалось с негодованием и стыдом. Она боялась, что кто-то это может увидеть.       — Я неудачник. У меня проблемы в учёбе и в военной подготовке. Проблемы с ребятами. Отец сказал, что я не выпущусь отсюда, пока не усвою всю программу, поэтому, кажется, я застрял тут навечно.       — Я здесь причём? — недоумевала Надя, выслушивая исповедь малознакомого парня.       — Ты моя единственная надежда. Позанимайся со мной, — Лёша поднял голову и умоляюще взглянул на девочку своими щенячьими глазами.       — Почему я должна это делать? — был задан резонный вопрос.       — Потому что ты умная.       — Не аргумент.       — Я буду должен тебе любое желание. Абсолютно любое. Сделаю всё, что угодно. Если я преуспею в учёбе, я правда буду твоим должником.       Надя посмотрела на Лёшу изучающим взглядом пару секунд, поразмышляла над предложением, сощурив глаза, и хмыкнула.       — Ладно. Завтра после трёх приходи ко мне в комнату на втором этаже с угла. Залезай через окно, чтобы отец не увидел.       Девочка победительно улыбнулась и ушла. Улыбка эта была к тому, что само по себе залезть через окно без каких-либо вспомогательных элементов было непростым делом. Она бросила ему вызов. Лёша лишь устало вздохнул, стискивая зубы.       — Рапунцель тут нашлась, — процедил он, негодуя.              На следующий день Лёша действительно пришёл к дому Нади и встал в ступоре, потому что окно девочки, которое находилось со стороны леса, было слишком высоко для него. Не было ни лестницы, ни верёвки, ни каких-либо вспомогательных средств. Одна лишь бетонная стена, по краям обрамлённая двумя деревянными балками и посередине разделённая скользким шифером под углом примерно шестьдесят градусов.       Никто не встретил его у двери и не выглядывал из окна, поэтому у парня складывалось впечатление, что ему не рады. Но он всё же попытался залезть, но руки соскальзывали с дерева. Когда он попытался в третий раз, то ободрал их в кровь от скоростного падения. Он бросил попытки.       Осеннее солнце светило ярко, слепя глаза. Лёша сел на землю, покрытую постепенно желтеющей зеленью, и взглянул прямо на солнце. Глаза обжигало. Обжигало глаза, но было таким же чёрно-белым, как и остальной мир. Он смотрел на светило будто из-под серой пелены, темнеющей с каждым днём, с каждой секундой. Лёша и забыл, когда жизнь потеряла для него краски. Кажется, это случилось постепенно. Цвета, чувства, увлечения, смысл — всё перестало иметь какую-либо ценность, всё стало чёрно-белым. Парень больше не понимал, зачем стараться, зачем сопротивляться, ведь всё было абсолютно бессмысленным. Лишь наркотики на мгновение вызывали эйфорию, но и она уже не могла сравниться с тем, что было в первые разы. Теперь даже солнце меркло перед его глазами.       — Эй! Ты уже сдался? — послышалось из окна крайне недовольно.       — Да, — ответил безразлично Лёша, повернувшись вполоборота.       — Как я могу заниматься с человеком, который не хочет прилагать никаких усилий?       — Слишком сложно. Я передумал, — всё такой же пресный тон.       — А я нет. Я хочу своё желание. Даю тебе последний шанс. Больше таких поблажек не будет, — с этим приказным тоном на первый этаж была спущена складная деревянная лестница.       Лёша взобрался в комнату Нади без особого энтузиазма и сел за учебный столик. Девочка посмотрела на него с немым вопросом, считывая его состояние по лицу.       — Как дела? — вдруг спросила она.       — Сойдёт, — ответил он уставшим голосом. — У тебя?       — Отлично, — сказала она будничным тоном и достала несколько тетрадок. — По каким предметам у тебя сложности?       — По всем.       — Тогда начнём с математики, — скомандовала Надя, всё также подмечая странности в поведении парня.       — Давай.              Девочка сначала узнала выпадающие фрагменты знаний прежде, чем приступать что-то объяснять. Оказалось, что у Лёши не всё было так критично. Он не понимал только материал за этот год. За прошлый всё было усвоено относительно хорошо. У Нади сложилось впечатление, будто парень был другим когда-то, но резко выпал из реальности.       Они сделали занятия вместе привычкой. Лёша занимался неохотно и с трудом, но всё же продолжал каждый день приходить и подниматься по лестнице. Надя чувствовала, словно пробиралась через пелену, окутавшую парня, чтобы что-то ему донести. Будто что-то окутывало его сознание, как яд. Она не могла понять причину, пока однажды Лёша не снял китель, потому что в комнате было жарко. Надя увидела многочисленные следы от уколов на локтевом сгибе и ужаснулась.       — Что это? — спросила она тут же.       Парень согнул руки, спрятав следы, и сделал вид, что усердно решает упражнения.       — В больнице ставили много капельниц, — небрежно бросил он, заметив на себе долгий вопросительный взгляд.       Надя сделала вид, что её устроил этот ответ, и они продолжили заниматься. В их совместной учёбе не было ничего весёлого. Они не стали друзьями, потому что практически не разговаривали. Но в комнате царила атмосфера уюта и умиротворения. Им было комфортно друг с другом под тихое тиканье часов и шелест осенних листьев за окном. Им не обязательно было общаться, чтобы чувствовать симпатию друг к другу.       — Ты в школе был популярным? — вдруг прервала тишину Надя самым странным вопросом, удивив Алексея.       — Почему спрашиваешь?       — Я думаю, ты был популярным. И учился неплохо. А здесь ты как угасающее солнце. Как будто блёклая тень самого себя, — задумчиво произнесла девочка, пронизывая взглядом каждую клеточку парня.       — Ты странная, — тот попытался выдавить из себя улыбку, чтобы не показывать своих истинных чувств, которые вмиг разбушевались от её точных слов.       — А ты наркоман.       Тут Лёшу словно кипятком ошпарило. Мурашки побежали, заставляя волоски на теле встать дыбом.       — Я не наркоман! С чего ты взяла?! — ответ был слишком эмоциональным, сдав парня с потрохами.       — Тебе нужно завязывать с этим. Иначе мы далеко не продвинемся.       Надя была невозмутима. А Лёша же наоборот вскочил и вышел в окно. В прямом смысле. Благо спускаться он умел и без лестницы. Он убежал, прервав занятия на половине, и, кажется, не планировал возвращаться.       

***

       Был день встречи с родственниками, который проходил раз в полгода. Это было оживлённое мероприятие. В остальные дни спортивная площадка не видывала столько людей. Все были рады видеть родителей, а Алексей молился, что никто из его не явится. Он сел на скамью на краю площадки и без особого интереса наблюдал за чужим взаимодействием. Ему было грустно, что он не мог также беззаботно улыбнуться ни одному из родителей.       — Сынок, — робко послышалось сзади.       Лёшу мгновенно обурила злость. Он думал, что у неё хватит совести не являться, но оказалось, что он был слишком хорошего мнения о своей матери.       — Зачем ты пришла? — стискивая зубы, процедил он.       — Я соскучилась по своему солнышку, — голос у неё был жалобный, и взгляд полон слёз. — Хотела узнать, как ты. Ты так исхудал. Бедненький мой. Сердце разрывается, — она потянулась к лицу сына, чтобы горестно коснуться ссадин на щеке, но её рука была яростно откинута в сторону.       — Уйди, — прошипел Лёша. Он не хотел кричать при остальных, чтобы не привлекать внимание.       — Зачем ты так со мной? — мать скорчила гримасу, будто вот-вот заплачет, да и в уголках глаз было мокро, но всё же не могла выдавить из себя ни слезинки, как бы не старалась.       — А ты со мной за что так?.. — парень сам чуть не заплакал от нахлынувших воспоминаний и от обиды. — За то, что выгнал очередного твоего хахаля? Избавилась от меня, чтобы я не мешал бордель разводить? Я же твой сын! Как ты могла со мной так поступить?       Женщина, наконец, залилась слезами. Она смотрела на сына снизу вверх умоляюще, глазами гладя каждую ссадину и синяк, и снова потянулась к родной щеке. И снова её рука была отброшена.       — Я правда… — с трудом сказала она из-за кома в горле. — Хотела как лучше. Я бы погубила тебя… — но лицо её вмиг переменилось. — Это место должно было сделать тебя сильным, непобедимым, но, как я вижу, ты стал только слабее. Я не думала, что воспитаю слабака, который не может за себя постоять. Неужели мы с отцом ошиблись насчёт тебя?       У парня не было слов. Водопад слёз в мгновение ока сменился на укоризненное выражение лица, а тон похолодел. Лёша всегда удивлялся, как его мать проворачивала такое каждый раз. Сколько бы не силился, он не мог вспомнить кого-то коварнее этой женщины.       — Я была очень рада тебя видеть, моё солнышко. И помни, никто никогда не будет любить тебя сильнее матери, — она похлопала сына по плечу, зная, что он не даст себя обнять, и ушла, опустив голову.       За ней невдалеке стоял сюрприз. Сюрприз ждал, пока они договорят, и засиял самой лучезарной улыбкой, когда они с Лёшей встретились взглядами. Смятение, которое у него осталось после разговора с матерью, сразу же развеялось.       — Лисик! — крикнула девушка и побежала к нему.       — Ари! — парень впервые за долгое время искренне улыбнулся и тоже побежал навстречу.       Это была его двоюродная сестра Ариадна. Восемнадцатилетняя девушка в белом коротком сарафане с рукавами-фонариками с от природы золотыми волнистыми локонами выглядела словно ангел. Лёша обнял её и, приподняв, от радости закружил в ритме вальса. Ариадна засмеялась, прося поставить её на землю.       — Ну чего ты? Поставь меня. Девушку свою кружить так будешь, — она смущённо оглянулась по сторонам. Все взгляды были прикованы к ним. В частности, из-за необычной невинной красоты девушки. Где бы она не появлялась, всегда привлекала внимание.       — Мой младший брат так вырос, стал выше меня, — улыбка не сходила с лица этого милого создания. — Что у тебя на лице? — всё также улыбаясь, она потрогала ссадину на щеке парня. У неё закрались смутные мысли.       — Ну, у нас здесь постоянные тренировки. Одноклассник не рассчитал силу, — оправдался Лёша.       Ариадна понимающе кивнула головой. Парень тоже оглянулся по сторонам и увидел неприлично большое внимание к сестре. Слюни текли у всего мужского пола, а женщины кидали завистливые взгляды-молнии.       — Пойдём отсюда.       Лёша взял сестру за ручку и повёл кругами вокруг кампуса, чтобы запутать возможных преследователей. Девушка хихикала, не понимания действий брата и находя их забавными. Она всю дорогу спрашивала, куда он её вел, пока они не проникли в маленькую дыру в бетонной стене и не вышли в лес. Густая высокая трава и ветки деревьев оставляли царапины на нежной коже Ариадны, отчего только и слышалось «Ой!», да «Ай!». Но вскоре они вышли на живописный утёс на берегу озера.       — Это место, где я могу побыть один. Иногда сюда приходит мой друг Василий. Больше никто не знает о нём.       — Ого, — смогла лишь сказать девушка, — Очень красиво, Лисик.       — А по ночам здесь ещё прекраснее. По ночам тут плещутся русалки, уплывая от огромного кита, — воодушевлённо рассказал Алексей.       — Ты всегда был таким выдумщиком. Тебе бы только рассказы писать, — засмеялась Ариадна.       Они увлечённо разговаривали, забыв о времени. Всегда, когда они встречались, диалог их тёк плавно, словно речка — перебить было практически невозможно. У них было столько общих тем и интересов, и даже, когда они не совпадали, ребята поддерживали увлечения друг друга, никогда не осуждая. Они были зоной комфорта друг для друга.       — У меня появился парень, — сказала невзначай Ариадна, глядя на водную гладь.       — Что?.. Кто? — лицо Лёши медленно сменилось с весёлого и беззаботного на беспокойное.       — Он хороший, заботливый, милый… — начала рассказывать девушка с мечтательной улыбкой, но её бесцеремонно перебили.       — Ты решила завести парня, когда меня нет рядом, чтобы я не смог помешать? Ты знаешь, что ты красивее многих девушек, и… И парни… Ты невероятно наивная. Парни такими пользуются. Ты не представляешь, насколько плохие мысли у них в головах! — беспокойство парня превратилось в ярость.       — И какие же мысли у них в головах? — Ариадна была расстроена словами и реакцией брата. Она думала, что он будет за неё рад, но он был в бешенстве.       — Я запрещаю тебе с ним встречаться, пока лично не увижу его и не проведу тщательный анализ, — Лёша намеренно проигнорировал вопрос сестры и перешёл в атаку.       — Ты не можешь запретить мне. Мы любим друг друга, — неуверенно сопротивлялась девушка.       — Пойми, я волнуюсь за тебя. Я же твой брат. Я пытаюсь уберечь тебя. Люди разные бывают, и такие наивные ангелочки, как ты, особенно часто попадают в неприятности из-за подонков, — парень внешне чуть успокоился, но внутри него всё также горел огонь негодования.       — Да, я знаю, что ты переживаешь. Благодаря тебе я всегда чувствовала себя в безопасности. Ты лучший брат, которого можно только пожелать, и я всегда искала в других парнях тебя. И думаю, что нашла. Он хороший, заботливый, милый, галантный, понимающий, прямо как ты, — мечтательная улыбка Ариадны вернулась, и она ласково, как только могла, смотрела на лучшего человека в жизни перед собой.       — О, я знаю, что ты делаешь. Ты пытаешься меня задобрить, — с подозрительной усмешкой произнёс он.       — Я говорю правду. Ты всегда будешь номер один в моём сердце, тем за кого я собиралась выйти замуж в детстве. И половинка моего сердца всегда будет твоей, — она вырвала проекцию своего сердца из воздуха из груди и разделила пополам, положив половину в ладонь брата. — А половину я отдам своему возлюбленному.       — Ой, а как же ты? Как же без сердца-то? Что кровь будет качать? Забери обратно. Мне твои органы не нужны, — Лёша заметно повеселел и пытался поставить воздушное сердце обратно в хозяйку.       — Какой же ты не романтичный! Бери! Оно тебе принадлежит! — Ариадна с наигранной злостью с разгона припечатала его на грудь брата.       — Ладно. Тогда держи половину моего кровяного насоса, чтобы не умереть, — и впечатал свой орган в сестру.       — Кровяной насос, ха-ха. Только своей будущей девушке такого не говори, а то останешься самым старым холостяком в мире.       Оба хохотали на весь утёс. Ариадна даже прослезилась. И так они проговорили, казалось, до бесконечности, свесив ноги на краю обрыва. Но им нужно было возвращаться, потому что Ариадна могла опоздать на автобус, и никто не собирался забирать её персонально.       Алексей, накрыв сестру своим кителем, повёл через лес снова в академию. На площадке было практически пусто. Родителей собирали по всему кампусу, чтобы посадить в автобус, но они не сажались, разбредаясь по академии, как таракашки — не хотелось им уезжать. Ариадне тоже не хотелось. Она горестно вздохнула перед входом в транспорт и обняла братика со всей тоской и любовью.       — Я знаю, что не могу тебе помочь и сделать твою жизнь здесь легче, но помни, что половина моего сердца всегда будет у тебя, как и я, — прошептала она на ушко.       — Ты тоже помни, что моя половина всегда будет с тобой.       Ариадна отдала Лёше китель и грустно улыбнулась.       — Не смей выходить за него замуж, пока я его не увижу. Даже целоваться не смейте! Я проверю! — наказал сестре он, пока она поднималась по ступенькам в коротком сарафане, снова привлекая толпу зевак.       — Я сначала подумал, что девушка твоя, — цокнул позади Вася, — А оказалась сестра. Какая же она у тебя…       — Губу закатай, — обернувшись на друга, процедил парень наихолоднейшим тоном. — Даже думать не смей.       — Ты не знаешь, о чём я думаю, — фыркнул он, бросая на девушку взгляды, наполненные коктейлем подростковых гормонов.       — Поверь, я прекрасно знаю, о чём ты думаешь.       С этими словами Лёша повернул Васю в противоположную сторону, и они направились в спортзал.       

***

      Когда Лёша неизменно в очередной раз прогуливал уроки и направлялся в своё укромное место, увидел, как навстречу ему шла Надя со стопкой журналов в руках. Вероятно, учитель поручил ей отнести их в библиотеку или другому преподавателю. Они встретились взглядами, и девочка решительно пошагала на парня. Он не убежал, потому что у него тоже были вопросы к ней.       — Та девушка, которая была с тобой на родительском дне, твоя девушка? — спросила она в лоб.       — А что, ревнуешь? — усмехнулся Лёша, удивляясь бесцеремонности Нади.       — Пф, — издала она показательно и собиралась уходить.       — Почему ты не рассказала всем о том, что видела у меня? — этот вопрос волновал его со дня их последней встречи, потому что было ясно, что она не собиралась никому ничего рассказывать. Это вызывало у него одновременно и радость, и тревогу.       — Не хочу, чтобы у тебя были проблемы похуже того, что у тебя есть, — монотонно и также величаво ответила она.       — Почему ты не хочешь, чтобы у меня были проблемы похуже того, что у меня есть? — укоризненно переспросил он.       — Ты, наверное, много раз задавался вопросом, почему Коля выбрал именно тебя и терзает до сих пор, хотя новенькие у нас были и после тебя. В дикой природе самцы в период гона соревнуются друг с другом, убивают друг друга за самку, за первенство. Самец-вождь убивает соперников. Мы, по сути, те же животные, только на двух ногах. Коля видит в тебе соперника и пытается подавить, пока тебя не расплющит в лужу. А ты не сопротивляешься, и мы оба знаем почему, — грустно произнесла Надя, всё также задрав подбородок, заглядывая парню прямо в душу.       Лёша видел, что девочке становилось тяжело держать журналы, и бережно переложил их себе на руки. Её глубокий взгляд, пронизывающий каждую клеточку тела, напоминал ему кое-чей другой взгляд, такой же пробивающий насквозь, но мрачный, словно бездна.       — Ты сияешь. Ты как магнит, разве сам не замечаешь? — негодующе вопрошала Надя, не видя от парня никаких решительных действий. Он был словно пустой.       — Если я магнит, то ты должна была обратить на меня внимание ещё в первый день. Но всякий раз, когда я на тебя смотрел, ты смотрела куда угодно, но не на меня, — Лёша издал огорчённый смешок.       — Но ты не знаешь, что происходит, когда ты отводишь взгляд.       Атмосфера вокруг них наэлектризовалась, словно между ними ударила молния в этот солнечный осенний день. Парень положил макулатуру на землю и приблизился к Надежде.       — Я досчитаю до трёх. Если ты не отпрянешь, я продолжу.       — Что? — недоумевала девочка, не понимая, что собрался делать этот молодой человек.       — Та девушка в белом сарафане — моя сестра. Раз.       Не успела Надя облегчённо улыбнуться новости, как чьи-то мягкие губы накрыли её. Они не делали ничего пошлого. Просто невинный чмок, который всё же был для девочки в новинку. Они простояли так три секунды. Она замерла, словно статуя, с ошалелыми глазами.       Лёша отстранился, довольно улыбаясь, и поднял руку с согнутыми тремя пальцами. Он долго смотрел в эти изумлённые хлопающие глазки, пока не потянулся за вторым раундом. Но Надя его остановила за плечи. Она подняла журналы с земли под пристальным взглядом парня и убежала прочь.       

***

             Алексей впервые за долгое время явился на занятия. Все смотрели на него, словно на призрака, забыв, что он вовсе существовал. Парень припеваючи побывал на всех уроках и был бодр и весел. Ему на мгновение показалось, что всё начало налаживаться. Коля со своей бандой больше его не трогали и не гонялись за ним галопом, Надя смущённо улыбалась при встрече, но всё же избегала его, и накануне вечером пришло письмо от Ариадны с серебряным кулоном в виде половины сердца, в котором было написано, что вторую половину она носила у себя на шее. Последнее событие тешило Лёшу больше всего.       Он радостно смотрел на кулон в отражении зеркала в туалете, крутя его в пальцах. Затем беззаботно помыл руки и лицо, а когда снова взглянул в зеркало, обнаружил за собой Колю и всю его шайку. Тот незамедлительно прижал его к зеркалу лицом.       — Ты совсем страх потерял? Забыл про тебя на время, а ты уже думаешь, что тебе всё можно? На этот раз ты отсюда живым и невредимым не уйдёшь, — прошипел тот ему в ухо.       — За что? — Лёша был напуган не на шутку.       — Как ты посмел поцеловать мою невесту?! Никто не смеет и на метр к ней приближаться. А у тебя мозгов хватило её поцеловать у всех на виду. Ты труп.       — А она хоть в курсе, что она твоя невеста?       Это были последние слова парня, которые возвели гнев Коли в абсолют. Он вмиг получил кулаком по лицу. Затем в живот. Согнулся пополам. Лёг на пол. После этого потерял счёт ударам ногами, так как их было неимоверное множество.       — А на шее у тебя что за побрякушка?       Коля заметил блестящий кулон, который вывалился наружу, и оторвал.       — Отдай! Это от сестры, — хрипло, еле шевеля губами, прошептал Лёша.       — О, наверное, эта дешёвка очень дорога для тебя, да? Ну так бери, ха-ха.       С этими словами, усмехаясь, парень выкинул кулон в унитаз. И вся шайка наблюдала за дальнейшими действиями Алексея, в том числе и Вася. Лёша, не смотря на невероятную боль во всём теле, пополз к бачку, пачкая белый пол своей кровью изо рта, под гоготание шакалов, возвышающихся над ним. Цепочки не было видно. Скорее всего она под силой своей тяжести уплыла ниже.       — Поищи глубже.       После этих слов Коля окунул голову бедолаги в унитаз под тот же хохот.       — Ещё раз увижу тебя рядом с Надей — убью, — пригрозил глава банды с бешеными волчьими глазами, держа Лёшу за волосы. — Пошлите.       Вдоволь насладившись унижениями, толпа ушла, оставив парня корчиться от боли на полу. Он начал плакать взахлёб. А потом тише. А после и вовсе замолк, глядя пустыми глазами в потолок.              Через какое-то время дверь в класс открылась, и туда вошёл Лёша, прихрамывая и ползя по стенке. Все удивлённо обернулись и проводили парня глазами, шепчась, до его места. Кулон, который он держал в руке всё это время, Лёша положил на парту. Затем достал из кармана белый порошок с лицом, которое не выражало абсолютно ни единой эмоции, сделал из него толстую дорожку и вдохнул внутрь под охи и ахи одноклассников. За всей картиной с интересом наблюдали и Коля с бандой.       — Что ты творишь, щенок?! — учитель от увиденного пребывал в изумлении.       — Да пошел ты, — лишь тихо сказал парень и усмехнулся.       Мир, который был для него чёрно-белым, теперь превратился в сплошную тьму, которая окутала его. Он положил голову на парту и потерял сознание.              Очнулся Лёша в больнице. Он открыл глаза, увидел рядом с собой Надю и снова закрыл.       — Ты, наконец, очнулся, — грустно произнесла она.       — Уйди.       — Врачи хотят сообщить твоему отцу об избиении и передозировке, но мой отец велит им молчать, чтобы не портить репутацию заведения. Но в академии у тебя теперь будут большие проблемы, — продолжила девочка.       — Мне всё равно.       — Перестань так себя вести! — не выдержала Надя. — Ты сам себя топишь своими же руками! На это просто невыносимо смотреть!       — Так не смотри.       — Агр-р! Ты невозможен!       Девочка выскочила из палаты в ярости. А парень укрылся одеялом до макушки и снова погрузился в объятия морфея, не видя смысла в бодрствовании.       За несколько дней пребывания в больнице к нему никто не пришёл. Он всё время спал под обезболивающими, но чувствовал приближении ломки. Ему нужен был Вася. Но Васе он был не нужен. Лёша планировал бежать из больницы, взять остатки своих запасов и сбежать из академии, как только сможет встать с постели. Но его снова и снова клонило в сон.       Как однажды после долгого провала во тьму он очнулся где-то в сыром мраке, освещаемым одной лампочкой на потолке. Он наконец смог встать на постели. Чувствовал себя заметно лучше физически, но душевно был всё также опустошен. Когда Лёша двинул ногами, чтобы слезть с кровати, то что-то тяжелое на ноге брякнуло. Он распахнул одеяло и обнаружил на себе цепь. Полутёмное полупустое место, кандалы на ноге — его похитили? Это мысль вызвала у парня панику. Он осмотрелся вокруг, и не найдя никого в комнате, начал пытаться расцепить себя. Руками не получалось. Тогда он встал и стал искать в комнате что-нибудь острое или режущее. Прикроватная советская тумба, деревянный шкаф с кучей книг и деревяный столик были пусты. Больше ничего не было. До двери было не достать — цепь была короче. Лёша попытался сдвинуть кровать, чтобы достать до двери — она оказалась предусмотрительно приколоченной к полу. Парень в ужасе закричал, прося о помощи.       Дверь открылась. Неспешно вошла Надя с подносом в руках.       — Почему ты кричишь? Так испугался? Всё хорошо, ты у меня в подвале, и я принесла тебе поесть, — сказала она невозмутимо.       У Лёши не было слов. Он лишь хлопал глазками, переваривая информацию, обрушившуюся на него за несколько минут.       — Больше никто не пичкает тебя снотворными и обезболивающими, и ты стремительно идёшь на поправку, поэтому я немного боюсь подходить вплотную. Оставлю поднос на полу, хорошо?       Надя поставила еду на пол и двигала до того момента, пока не удостоверилась, что Лёша сможет до неё достать.       — Ты с ума сошла? Что я здесь делаю? Быстро выпусти меня! — парень всё ещё был в панике.       — Ты рушишь свою жизнь. Я хочу прекратить это. Ты выйдешь отсюда только бывшим наркоманом. Но не бойся — я не собираюсь делать с тобой какие-то жуткие вещи. Просто буду кормить и поить. Поверь, для тебя это самое безопасное место, — Надя ласково, но с опаской придвинула поднос ещё ближе, — Кушай. Тебе нужно набраться сил.       Она собралась уходить, спиной чувствуя бурящий взгляд, как ей вслед раздалось:       — Ты чокнутая! Как ты смеешь со мной так поступать? Выпусти меня!       Она стремительно добралась до двери, ощущая, что за ней следуют, и закрыла её на замок под громкие возгласы: «Надя, чёртова ты дрянь!».              Девочка навещала Лёшу каждый день по три раза с подносом свежеприготовленной еды. На второй день у него началась ломка. Он извивался на кровати, словно уж на сковородке. Его то бросало в жар, то трясло от холода, словно при высокой температуре. Пот лился градом.       — Пожалуйста. Сбегай к Васе. Он знает, где я спрятал их. Пожалуйста, в последний раз. Я обещаю, что в последний раз, — умолял он дрожащим голосом, пока Надя протирала его лицо холодной тряпкой.       — Потерпи немного. Завтра будет легче, — успокаивала его она, жалостливо глядя. Она не представляла, что это будет настолько ужасное зрелище.       — Я умираю. Пожалуйста. Это в последний раз. Правда, последний раз.       — Ты не умираешь, — утешала его Надя с грустной улыбкой. — Просто нужно это перетерпеть.       — Грёбаная дрянь! — в глазах разжёгся пламенный гнев, и Лёша со всей силы ударил девочку по лицу, затем за волосы стащил на пол, всё ещё трясясь от ломки. Но не смог продолжить и упал сам, отчего Надя смогла отползти на безопасное расстояние. В этот момент ей показалось, будто в него бес вселился. Он был неконтролируемо жесток, словно мог и убить.       — Ненавижу тебя! Чтоб ты сдохла! Ненавижу!       Выбежав за дверь, Надя заплакала. Она не подозревала, что будет так трудно.       На следующий день она была осторожнее, заходя в комнату, словно к дикому зверю.       — Ты проснулся? — спросила девочка первым делом, когда зашла. Ответа она не услышала. — Тебе нужно поесть. Я оставлю на полу, хорошо? Ешь, пока горячее.       Снова в ответ тишина. Она поставила поднос на пол и тихонько подошла к кровати. Лёша лежал с закрытыми глазами, не подавая признаков жизни.       — Эй, ты спишь? Просыпайся, — Надя подошла вплотную, чтобы потрогать лоб. Он был по-прежнему горячим.       Её руку резко перехватили и завалили на кровать, нависнув сверху. Лёша всё с тем же диким взглядом смотрел на неё, держа за плечи. Его всё ещё лихорадило, он тяжело контролировал себя.       — Быстро выпусти меня, — прошипел он сквозь зубы. — Иначе я тебя убью.       — Если ты убьёшь меня, то никогда не выберешься отсюда. Я пытаюсь тебе помочь, — Надю трясло от страха, но здравый ум не покинул её даже тогда.       — Кто тебя просил мне помогать?! Бесполезная, никчёмная девчонка. Ненавижу тебя! Ненавижу! — он будто готов был вгрызться ей в горло, и было чудом, что он всё ещё не сделал этого.       — А я тебя люблю, — она с мольбой смотрела на монстра поверх себя.       Он ослабил хватку. Даже на мгновение показалось, что огонь в его глазах потух. Через секунду его вырвало на пол рядом с кроватью. Затем девочка перевернула его на спину и встала с постели. Лёшу скрутило от ломоты в теле. Он скулил и плакал от невыносимой боли.       — Ещё чуть-чуть, и всё пройдёт, — дрожащим голосом успокаивала она, вытирая лицо парня мокрой тряпкой.       — Убей меня! — вопил он, перекатываясь с боку на бок. Это была чистая агония, будто он горел в аду.       Когда Лёша начал биться головой об стенку, пришлось перевязать его руки.       За четыре дня каких только проклятий и угроз Надя не слышала в свой адрес, но продолжала ухаживать за парнем, пока в одну из ночей он, наконец, впервые не заснул и затих. Девочка не помнила, как уснула рядом с ним от усталости. Когда она открыла глаза, то увидела, как на неё спокойно смотрят в полумраке тусклого света.       — Ты либо бесстрашная, либо сумасшедшая. Наверное, всё-таки второе, — сказал Лёша, размеренно изучая каждую впадинку на лице Нади.       — А ты наркоман, — лишь ответила она, не очень понимая, где находилась.       — Что верно, то верно.       Лёша присел и осмотрелся вокруг, сморщив лицо. Ему не нравилось это место, но он не возмущался, смирившись.       — Я пить хочу, — парень посмотрел на девочку жалобным взглядом. — И чтобы ты развязала меня.       Надя видела, что он успокоился и больше походил на человека, чем в остальные дни, поэтому развязала и принесла стакан воды. Он выпил всё залпом и попросил ещё. На третий раз она принесла трёхлитровую банку воды, которую опустошили мгновенно.       — Дико хочу есть. Слона готов сожрать.       За всё время это было впервые, когда он сам попросил еды и ел как не в себя. И тогда Надя поняла, что самое сложное позади. Она облегчённо вздохнула.       Затем Лёша попросил тазик с водой, чтобы умыться. Он вёл себя мирно, но особо не разговаривал, замкнувшись в себе. Целыми днями лежал или спал, иногда ходил по комнате или пялился в одну точку, на вопросы отвечал неохотно.       Ещё через несколько дней Надя заметила, как Лёша сидел в постели и читал одну из книг, которые были в шкафу. Она подсела к нему и с интересом разглядывала страницы.       — Что за книга? — поинтересовалась она.       — Понятия не имею.       — Откуда взял? — задала она довольно странный вопрос.       — Да вот, сбегал в магазин, — ответил он вальяжно. — Здесь так много развлечений, аж глаза разбегаются, но я всё-таки отдал предпочтение именно книгам.       Надя впервые услышала от него колкость, да и вообще что-то подобие шутки, и улыбнулась.       — Ты знаешь, что то, что ты проделала, было невероятно опасно? — спросил Лёша, не отвлекаясь от книги. — Я мог тебя убить. Я совершенно себя не контролировал.       — Это было необходимо, — только сказала она.       — Был менее болезненный способ, например, как капельница, — в тоне слышалось недовольство.       — Да, я знаю, но мне хотелось, чтобы ты ощутил все последствия на себе, прошёл все круги ада, чтобы больше не сметь возвращаться к наркотикам.       — Ох, вот значит как. Ты жестока. И не так проста, как я думал, — Лёша был по-прежнему спокоен, как удав, даже немного улыбнулся.       — Ты тоже совсем не прост, — улыбнулась она. — И ты вовсе не милый и добрый, каким пытаешься казаться.       — Тогда какой я? Расскажите обо мне всё, госпожа психолог, — парень подхватил волну игривости и повеселел.       — Ты сияешь. Ты один из тех немногих людей, у которых всё получается легко, без особых усилий, тех, кто наделён от природы талантами, и нужно лишь немного постараться, чтобы реализовать весь свой потенциал. Но ты даже не пытаешься, даже не пробуешь. Я разочаровалась в тебе, когда мы познакомились. Ты просто топишь себя непонятно зачем.       — Оу, — Лёша заметно растерялся. — А ведь я действительно был популярным в школе — ты угадала тогда. И учился неплохо до того, как однажды не укололся от безысходности.       — Ты слишком молод, чтобы чувствовать безысходность. Всё впереди. Почему ты ведёшь себя, будто всё кончено? — негодовала Надя.       Лёша проигнорировал её, делая вид, что увлечённо читал.              Так проходили дни. Ребята со временем начали заниматься уроками вместе снова. Надя объясняла парню темы, которые он пропустил. Когда он оставался один, читал художественную литературу из шкафа. Постепенно ему начало нравиться.       — Почему ты это делаешь? — спросил он однажды, когда они вместе постигали азы геометрии за книжным столиком.       — Я уже отвечала на этот вопрос, — проговорила она, тыча в его ошибку.       — Ты не боишься, что твои усилия будут напрасными? — улыбаясь, задал он ещё вопрос.       — Сделай так, чтобы не были.       Так прошёл месяц. Лёша был терпелив, много читал и учился. За это время он нагнал весь пропущенный год, и они с Надей сильно сблизились, много часов разговаривая по душам.       — Ты единственная девушка здесь, Надя. Как так получилось? Почему отец не отдал тебя в академию для девочек? — этот вопрос интересовал парня с самого начала.       — Мой отец хотел сына, но родилась я. Мать умерла, когда мне было шесть — рак яичников. Отец сказал, что после меня у неё были выкидыши, и она не смогла родить ему сына. Я знаю, что он ненавидел меня первое время, но потом смирился. В семь лет мы переехали сюда, потому что его назначили ответственным за академию. Я думаю, что он просто хотел держать меня при себе, поэтому не стал отдавать куда-то далеко. Сначала я тренировалась наравне с мальчиками, но однажды в рукопашном бою сломала руку. Возможно, именно в этот момент он понял, что сына из меня не выйдет. После этого он мне вовсе запретил заниматься военными тренировками.       — Мне кажется, он любит тебя. Если бы не любил, то не берёг бы, а заставил и дальше заниматься. Ты выглядишь и ведёшь себя как типичная девочка, хотя всю жизнь прожила среди мужчин, — удивился Лёша.       — Это плохо? — растерялась Надя.       — Нет, не плохо. Это странно. Ты более девочка, чем все девочки из моей школы. Неразрешимый парадокс.       — Я знаю, как ведут себя девушки. Я смотрю фильмы, читаю книги, вижу кухарок и уборщиц. Я знаю, что не должна вести себя как мальчики, потому что я не мальчик. Отец тоже всегда говорит, что я девочка и должна убираться в комнате сама, должна быть послушной и тихой. Ещё он сказал, что выдаст меня замуж за кого-нибудь из академии, чтобы я быстрее родила детей.       — Мальчика, полагаю, — Лёша еле сдерживал свою челюсть, которая то и дело хотела выпасть от услышанного.       — И мальчика, и девочку. Я хочу много детей, — с гордостью сказала Надя.       — Невообразимо, — произнёс парень лишь губами и улыбнулся. Продолжать эту тему он не стал.       На следующее утро Надя вошла привычно с подносом горячего ароматного завтрака, не закрыв за собой дверь. Лёша даже сощурился, потому что привык к блёклому свету лампочки. Цепи на ноге не было уже около двух недель, поэтому в этот момент он легко мог выйти наружу при желании, но он остался внутри.       — Ты не закрыла дверь, — только проговорил он.       — Да.       Взгляд парня упал на белый порошок рядом с чаем и кашей. Надя не сводила с него глаз.       — Ты вёл себя хорошо весь месяц, ни разу не пытался сбежать. Это твоя награда.       — Что это значит? — недоумевал Лёша, смотря то на наркотики, то на девочку.       — Я не могу больше тебя здесь держать. Ты свободен в любом случае. Я больше не буду тебе мешать.       Искушение было велико. Парень сглотнул слюну, не отрывая глаз от той заветной вещи, которая держала его в сладостных оковах уже год.       — Вася сказал, что она последняя. У тебя больше не осталось запасов, — предупредила его Надя, внимательно наблюдая за каждым жестом.       Лёша начал есть. Он быстро съел кашу и запил чаем, затем поставил поднос на кровать и встал, беря порошок в руки. Девочка напряглась. Парень подошёл к унитазу и, кинув на эйфорические муки горестный взгляд в последний раз, выбросил их туда. На лице Нади образовалась улыбка от облегчения.       — Подышим воздухом? — улыбнулся он.       Они вышли на улицу. Лёша впервые за долгое время вдохнул чистый прохладный воздух и был в восторге. Солнце слепило глаза, поэтому ему пришлось прикрыть их ладонью. Всё вокруг было таким пёстрым. Парень разглядел все оттенки серой земли и коричневых деревьев. Поразительное обилие красок. Было невероятно холодно, но так хорошо. Лёша впервые чувствовал себя настолько хорошо.       — Я впервые вижу такое яркое солнце, — сказал он, светясь от счастья.       — Ты называешь октябрьское солнце ярким? Правда? — усмехаясь, Надя спокойно смотрела на это блёклое светило, которое безуспешно пыталось испустить свои лучи сквозь облака.       — Правда, — улыбнулся он, а затем повернул голову к девочке, — Спасибо, — его глаза излучали искреннюю благодарность.       

***

      — Хей, наркоша, — окликнули Лёшу позади, когда он возвращался с занятий. Это был первый день, когда он отсидел на уроках от начала до конца. Даже на контрольной не сбежал.       Парень обернулся и с улыбкой без страха посмотрел на Колю с бандой. Он сиял уверенностью.       — Да? — спокойно отозвался он.