Кира - девушка с дьявольскими глазами

      Десять… Девять… Восемь… Семь… Шесть… Пять… Четыре…              Передо мной распахнулась дверь. Алексей стоял напротив в домашней растянутой футболке и трениках, весело улыбаясь. Вероятнее всего, его позабавил мой наряд.       - Ты выглядишь…       - Да, я знаю, что выгляжу смешно, - негодуя перебила я его, не давая закончить.       Я была в ярко-розовом платье с пышным коротким подолом, как у балерин. Из-за сильного ливня, в который мне не посчастливилось попасть, моя красиво уложенная прическа превратилась в плоское мокрое месиво, а макияж можно было смело заимствовать в фильмы ужасов.       - Я хотел сказать, что ты выглядишь изумительно, - всё с той же улыбкой произнёс он.       - Я выгляжу, как общипанный гусь, - всё ещё была недовольна я.       - Впервые вижу такого большого общипанного гуся, - усмехнулся Лёша. – Проходите, розовый общипанный гусь.       Еле сдерживая смех, мой парень впустил меня внутрь, а я, еле сдерживаясь, чтобы не ударить его, вошла. Меня встретил уже привычный шахматный дом, но был он сейчас мрачнее, чем когда я видела его впервые. Какая-то тёмная аура царила тут.       Я и глазом моргнуть не успела, как мы оказались на кровати, разговаривая о всякой чепухе. Я всё чётче чувствовала связь между нами, молчаливую, невидимую и прочную, как сталь. Но в то же время какая-то непонятная мне тревога съедала меня изнутри. Ощущение, что надо мной висят скрещённые мечи, готовые упасть в любую секунду, не покидало меня.       - Однажды на задании я надышался ЛСД, и меня штормило около шести часов. Я не мог контролировать это. Наркотики пустили по воздуху в клубе, и я не смог себя защитить, - рассказал невзначай историю из своей жизни Лёша, гладя меня по голове.       - Тебе было страшно в этом состоянии? – поинтересовалась я, нежась у него на коленях. Такая обстановка расслабляла. Вечер и приглушенный свет открывал путь к откровенным разговорам.       - В самом состоянии не было ничего пугающего – я был в нём сотню раз. Лишь боялся сорваться, что буду возвращаться за дозой снова и снова и превращусь в то, от чего я с трудом избавился.       - Но ты справился, - ободряюще улыбнулась я.       - Да... – прервался он на половине мысли. – Мне помогли. Самому мне было не справиться. Ты знаешь, что бывших наркоманов не бывает? После того, как ты выходишь из замкнутого круга «доза-кайф-доза», идёт каждодневная борьба с самим собой, и ты можешь сорваться в любую минуту. Искушение велико, - пояснил он.       Алексей монотонно, неторопливо гладил мои волосы, иногда массажировал кожу, отчего я чувствовала, что скоро засну.       Своими размышлениями он натолкнул меня на свои. Наркоманов я раньше никогда не видела, меня окружали лишь алкоголики. Алексей резко отличался из всей массы своей зависимостью, и я поняла, что его я не боюсь.       - Даже если ты сорвёшься когда-нибудь, то я это вытерплю. Главное, чтобы ты не пил.       - Вообще? – усмехнулся парень.       - Вообще. Никакого алкоголя не приемлю, - строго наказала я ему.       - Даже на праздники? – осторожно поинтересовался он.       - Даже на праздники, даже с друзьями за компанию, даже если случится конец света. Вообще ни капли, понятно? – наказала я будто учительница нерадивому ученику.        - Хорошо, хорошо, с этого дня даже не притронусь к этой каке, - засмеялся Алексей, подыгрывая мне.       Смешно ему. Мне совершенно не смешно.       - Ты правда бросишь? – его словам я не поверила из-за весёлого тона.       - Сказал брошу, значит брошу, - уверенно сообщил парень, при том, что он и не начинал. По крайней мере пьяным я его никогда не видела, как, впрочем, и курящим. Но второе определённо имело место в его жизни.       - Легко же ты отказался от этого, - я подозрительно посмотрела на него снизу-вверх. – Может, тогда и курить бросишь?       - Нет, даже не проси, - лицо Алексея мгновенно помрачнело и посерьёзнело.       - Почему? – меня удивила его резкая смена настроя.       - К алкоголю я не особо привязан, от него легко отказаться. Но курю я с двенадцати лет, и это уже часть моей жизни. Не могу от этого отказаться и не хочу, - он был довольно обстоятельно настроен насчёт своих слов. И я прекрасно знала, что, если он чего-то не хотел, я не смогу его заставить. Из всех мнений он прислушивался лишь к своему.       - Но у меня же аллергия на никотин. Как ты собираешься это решать? – я укоризненно взглянула на Лёшу.       - Я не курю при тебе, ты даже не чувствуешь и не видишь мою зависимость. Она тебе не мешает, поэтому не проси меня полностью от неё отказаться, - его напористость ничуть не уступала моей.       Это правда, ведь я всего однажды видела, что он курил, и от него всегда исходил приятный аромат морозной мяты, поэтому проблему это действительно не создавало. Но что он будет делать, если мы, например, начнём жить вместе? Если мы начнём видеть друг друга 24 часа в сутки? Что он тогда собирается делать? Я же возненавижу его тогда.       - Тогда пообещай, что я и дальше не увижу твоих вредных привычек. Ты должен оставаться для меня идеальным парнем, - всё же уступила я, зная, каким упрямцем может быть мой парень.       Алексей хмыкнул.       - Ты сама говорила, что идеальных людей не бывает. И если ты встретила его, значит он либо притворяется, либо...       - ...Либо я его придумала, - закончила я фразу.       Да, я помню этот разговор. Я тогда впервые увидела у него в руке сигарету и была ошарашена увиденным. А потом он кричал у меня под окном факты из своей жизни. И Марина узнала, что мы вместе. Я была счастлива тогда. Я и сейчас счастлива, если не учитывать скрещённых мечей, висящих прямо над моим лицом. А потом непрошенным потоком в голову полезли воспоминания прошлого: как отчим тушил об меня сигарету каждый раз, когда я возвращалась от Саши или пыталась жаловаться маме. Потом также делал и Дима, когда ревновал меня к каждому столбу, особенно к Саше.       - Курят плохие люди, - заключила я вслух, уставившись на мечи.       Это естественно не ускользнуло от внимания Алексея.       - Ты что-то вспомнила? Что-то плохое? – забеспокоился Алексей.       - Нет, ничего такого, - успокаивающе улыбнулась я.       - Ты же знаешь, что можешь мне всё рассказать, - не унимался он, убирая прядь с моего лица и открывая прекрасный обзор на своё сияющее лицо.       - Да, - я всё также улыбалась, но по невидимой волне, которая всегда соединяла нас, Лёша чувствовал моё состояние. – Наклонись ближе, и я скажу, - заговорщически сказала я и чуть подняла голову.       Алексей внутренне негодовал, но всё же сделал, что я хотела.       - Ещё ближе, - попросила я, загадочно улыбаясь. - Ближе, потому что иначе я не дотянусь.       Парень наклонился вплотную к моему лицу, и я, ухватив момент, поцеловала его. Целуя, я ощущала будто прикасаюсь к облаку, обильно сдобренному мятой и морозом. Опомнившись от моего действия, Алексей вскоре взял инициативу на себя, и поцелуй из воздушного превратился в глубокий, собственнический и какой-то отчаянный. Иногда его поцелуи говорили больше, чем он сам. Только через его тело я временами могла его понять.       - «Курят плохие люди» - ты говорила про Диму? – спросил парень, как только мы насытились друг другом.       - И про отчима, - ответила я нехотя.       - Что они делали? – требовательно вопрошал он.       - Это неважно. Теперь это не имеет никакого значения, - пыталась я успокоить его волнение, расслабленно улыбаясь.       - Знаешь, я очень жалею, что меня не было тогда рядом с тобой. Я бы обязательно тебя защитил. Никому бы в обиду не дал, - тон его был грустным, сожалеющим и всё таким же отчаянным, как и его поцелуй.       - Мне не нужна защита, - усмехнулась я.       - Теперь нет, но тогда она была тебе нужна.       Я промолчала, не найдясь, чем ответить. Да, мне нужна была помощь. Но если бы меня тогда защитили, то сейчас бы у меня не было Алексея и не было бы самой себя. Была бы другая Кира, которая лежала бы или сидела бы в другом месте с другим человеком и говорила бы о другом. Это была бы не я.       - Если бы я тогда был рядом, я бы их убил, сжёг, - шёпотом в сердцах произнёс Лёша, прервав мои мысли.       - Правда убил бы? Ради меня? – а это было уже интересно.       - Да, - лаконично ответил он.       - Но тогда тебя бы посадили.       - Пусть, - он явно не хотел продолжать разговор.       - Если бы ты тогда появился в моей жизни, тогда не было бы меня сегодняшней. Тогда ничего бы этого не было, и мы бы не разговаривали об этом сейчас. Как ты там это называешь? Кот Шредингера?       - Нет, кот Шредингера - это немного другое. Ты сейчас описываешь эффект бабочки. Но они связаны. Оба описывают возможность существования параллельной временной линии и эффект упущенной возможности в выборе. Вот то самое «а если бы я сделал так, было бы по-другому» и есть эффект упущенной...       Алексей массажировал мою голову и убаюкивал своими квантово-физическими россказнями. Я чувствовала себя невероятно умиротворённо. Его дом был единственным местом, где я ощущала себя в безопасности и могла расслабиться и вот так вот спокойно уснуть. Так вот что называют быть как за каменной стеной? Я уснула под мерные поглаживания и голос Алексея.       Когда на миг открыла глаза, чтобы посмотреть сколько минут прошло, оказалось, что лежу я на подушке на боку, укрытая одеялом. В комнате было темно-темно, как и на улице. Я повернулась в полудрёме на спину, ожидая увидеть привычные скрещённые мечи на потолке, но вместо них... О, дьявол... Вместо них на потолке было нечто чёрное, и что-то капнуло прямо мне в лицо. Я в ужасе потянулась к светильнику около кровати и закричала от увиденного. На меня сверху смотрела окровавленная я. Это была точь-в-точь я в том же розовом платье и с бездной пустоты в глазах. Меня сковал страх и не давал сдвинуться с места, так и оставляя в постели смотреть на саму себя. Я, кажется, забыла, как дышать.       - Что случилось? Почему ты кричишь? – обеспокоенно спросил Лёша, подбегая ко мне и сгребая в свои объятия.       - Там… Там я, - запинаясь, промямлила я дрожащим голосом, обнимая любимого человека.       - Дыши и смотри на меня, - мой парень обхватил ладонями моё испуганное лицо и заставил взглянуть ему в глаза. Его чёрные глаза гипнотизировали. – Дыши глубоко.       Я пыталась успокоиться, следуя его советам, и, кажется, это действительно работало, потому что моё сердце сбавляло ритм. Вдох-выдох.       - Это не поможет, - саркастично подметил голос Лёши, но где-то сбоку. Периферийным зрением я заметила фигуру слева и незамедлительно повернула голову туда.       Там стоял окровавленный Лёша, ухмыляясь моей нарастающей панике. Он был точно таким же, как и человек передо мной. Они были абсолютно идентичны.       - Лёша! – вскричала я, отпрянув от парня перед собой.       - Да? – откликнулись они оба в унисон.       - Там ты, - я показывала человеку передо мной человека сбоку.       - Там никого нет, - уверял меня Лёша, даже не глядя туда, куда я указывала. – Смотри на меня и дыши, - его чёрные глаза обволакивали и утаскивали в бездну отчаяния, одновременно даря бесконечный покой.       - Я бы не стал ему доверять. Откуда ты можешь знать, что он настоящий? – всё та же ехидная улыбка не сползала с лица нечто сбоку.       - Ты не настоящий, а значит он настоящий, - возразила я ему, отвлекаясь от дурманящей чёрной пропасти.       - Это так не работает. По крайней мере не здесь. То, что он зашёл раньше меня, ещё ничего не значит, - прошептал заговорщически Лёша в моё ухо, от чего мурашки табуном прошлись по моей коже, оповещая об опасности.       - Ты можешь остаться здесь. Здесь ты в безопасности, - нежно сказал Лёша передо мной, лаская взглядом. – Не стоит идти дальше.       - Идти дальше куда? – я вопросительно посмотрела на своего парня, вокруг которого собирался чёрный туман. Я начала сомневаться, что он действительно настоящая версия.       - Туда, куда ты собралась идти. Я хочу, чтобы ты осталась тут со мной. И тогда тебе не будет одиноко и страшно. Ты будешь в безопасности, - я утопала в его глазах, словно затягивающих меня в чёрную дыру. В чёрную дыру безмятежности.       - Со мной ты никогда не будешь одна. Я всегда буду с тобой, даже когда ты закроешь глаза. Я буду всегда, везде и всюду, заполняя пустоту в твоей душе. С нами ты навсегда забудешь чувство одиночества, которого ты так боишься, - вторил периферийный Лёша.       Я заплакала. В этой тьме не было никакой надежды. В этом месте царило отчаянье. В моём сердце царило отчаянье. Невероятно мрачно и тихо, словно в гробу, было в моей душе. Но, когда я осознала это, морозный холод больше не трогал меня.       - Вы оба не реальны, - заключила я, содрогаясь на кровати от потока слёз. – Я не хочу тут быть.       Я резко вскочила и ринулась к окну, потому что не могла вынести всего этого. Лучше умереть, чем оставаться здесь навсегда. Я оперлась на балкон и смотрела вниз. Всё было во тьме: ни луны, ни фонарей, - и земли не было видно, лишь непроглядная чёрная воронка.       - Тебя никто не поймёт кроме нас. Помнишь свою мать? Разве она понимала тебя? А Марина? А Дима? Думаешь, что Лёша тебя понимает и принимает? Ты никому не нужна кроме нас. Мы единственные, с кем ты будешь в безопасности, - голосов было много. Они говорили хором, вгоняя меня в ужас.       Я обернулась. Их было много. Глаза чёрные, глаза красные, глаза синие. Целая армия из моих демонов во плоти скандировала эти слова.       - Я не хочу здесь оставаться. Мне страшно, - ревела я.       Лёша протянул мне руку, чтобы я отошла от балкона. Я хотела это сделать. Но больше я хотела прыгнуть в неизвестность, потому что тут было невыносимо. И я прыгнула в пропасть.       - Следуй за белым кроликом, - сказал мне голос.       Все были в чёрном в этот осенний дождь. Угрюмые силуэты проносились мимо меня. В этой толпе был один в белом с самыми грустными глазами на свете. Тоска обволакивала его с ног до головы, и я поняла, что он мне и нужен. Я последовала за ним, но он умело скрывался из виду, пропадая в толпе. За кроликом было сложно угнаться. Он свернул за угол. Я, прорвавшись через серую массу, тоже сделала так.       Меня встретил бесконечно длинный стол под ядовито-фиолетовым небом. Что-то знакомое. Кажется, здесь должны быть зверушки, из которых сыплются конфеты. Я подошла к столу и начала хлопать по зайчикам и котятам. Они лопались и превращались в разноцветные ассорти. Хлоп-хлоп. Впервые мои губы расплылись в улыбке.       - Я так рада тебя видеть. Почему ты так редко приходишь? – негодовала я. Передо мной стояла я в чёрном пышном платье и в короне. – Садись. Выпьем чаю.       Она усадила меня за стол и позвала кого-то, кто налил мне чёрный чай. Я тоже была рада с ней встретиться. Мы схлопали с ней множество разных зверьков, наслаждаясь фейерверками из конфет. Они иногда жалобно пищали и убегали, но мы всё равно лопали их, весело хихикая, пока мне не наскучило. Я взглянула за спину и увидела, как кто-то во фраке бегает и ловит что-то чёрное в сачок.       - Ох, у нас в последнее время развелось много летающих пауков. Просто напасть какая-то, - сокрушалась я, смотря то на меня, то на чёрные облака из пауков.       Я подошла к человеку с сачком. Он перестал прыгать и обернулся на меня. Он немедленно поклонился мне со словами: «Ваше Величество», и тогда маска в виде зайчика упала с его лица. Человек выпрямился, и маску в форме собаки бесцеремонно утащил паук, радостно визжа на всё королевство «Уи-и-и». И все пауки вторили ему «Уи-и-и». И правда несчастье. Я потянулась, чтобы снять маску в виде лисы, но парень остановил мою руку.       - Вам не стоит этого делать, - предупредил он меня.       - Саша, это же ты? – осторожно поинтересовалась я.       - А если не я? – задал вопрос он мне в ответ.       - Я уверена, что это ты.       - Голубки, давайте выпьем чаю, - я, сидевшая за столом и наблюдавшая за нами, взялась обеими руками за раскрасневшиеся щёки.       Я с загадочной ухмылкой пододвинула к парню чашку и снова села на своё место. Он пить не решался. Ох, я вспомнила! Она отравлена! Я, которая с короной, пытаюсь убить его. Я не хочу, чтобы он умирал. Его нужно спасать.       - Не пей!       Я опрокинула чашку и готовилась бежать, взяв Сашу за руку.       - Это, конечно, мило, но меня спасать не надо, - вальяжно сказав, парень спокойно снял с себя маску и выкинул прочь. Это был Алексей.       - Что ты здесь делаешь? – я была поражена таким поворотом событий. Его тут не должно было быть никаким образом!       - А ты что здесь делаешь? – казалось, ему было всё равно на меня. Он глазами выискивал что-то сладкое.       - Я?       - Да. Ну, не я же!       - Вообще-то ты!       - Я?       - Ты! Ну, не я же!       - И не я.       Мы уставились друг на друга в недоумении. Мы даже забыли, о чём говорили. А мы о чём-то говорили? Ах, это было так давно, будто вечность прошла!       - Твоя очередь.       Я пошла пешкой на два хода вперед. Я понятия не имела, как играть в шахматы, поэтому половина моих чёрных фигур лежала сбоку побитая. Я ещё ни одну белую фигуру не смогла убрать с доски, чему этот самодовольный болван был очень рад.       - Опять проиграла, - весело подметил он, перешагнув королевой через мою пешку и съев её.       Королева, которая я, но не я, за столом наблюдала за нами и точила топор.       - Уи-и-и! – один паук сполз сверху и утащил моего коня прямо из-под носа. Вот же! Как я теперь без коня, чёртов паук?       - Ты можешь остаться здесь. Здесь безопасно, - ласково проговорила я, обращаясь ко мне. – Тут тебе не придётся ни о чём беспокоиться. Не иди туда. Останься.       Мне и правда захотелось остаться. Тут спокойно и уютно, не считая вездесущих пауков. Но можно их всех выловить и сжечь. Или выпотрошить. Лучше поотрывать им всем лапы и оставить тельце умирать в агонии. Отличная идея.       - Снова проиграла, - ехидно усмехнулся Лёша, забирая у меня очередную фигуру. На доске остались мои королева и король против всей его армии. Исход был очевиден.       И он сходил конём по диагонали, сбивая моего короля. Я осталась совсем одна на доске! Так. Постойте. Разве конём не ходят буквой «Г»? Я не имею понятия, как играть в шахматы, но с детства знаю, что конь ходит буквой «Г» всегда и везде!       Я, которая с топором, встала из-за стола и направилась к нам.       - Импостер! – грозно закричала я.       Что? Лобстер? Что ещё за лобстер?       - Импостер!       Я посмотрела на Лёшу, который заметно изменился в лице, увидев мой яростный взгляд.       - Ты не умеешь играть в шахматы. Ты всё это время обманом выигрывал у меня. Обманщик!       - Импостер!       - Самозванец!       - Голову с плеч!       Я вплотную подошла к парню, заведя топор над его головой.       - Я всё объясню, только не убивай меня, прошу, - слёзно взмолился Лёша, смотря на меня щенячьими глазами.       - Голову с плеч!       - Если ты убьёшь меня, то никогда не узнаешь, как он умер. Только я знаю правду, - Лёша протянул мне ладонь, чтобы я взяла её.       - Ты не можешь знать правду, потому что её знаю только я, - холодно ответила я.       - Я знаю всё и покажу тебе. Только не убивай меня. Просто возьми за руку, - он с мольбой протягивал руки, но я была непреклонна.       Он обманул меня раз, обманет и второй. Я не верила ни единому его слову. Он был всего лишь самозванцем.       - Голову с плеч, - скомандовала я, и голова полетела, как мячик, покатившись по фиолетовой земле. Я закрыла глаза от брызг крови.       А когда открыла, передо мной сидел товарищ следователь и неумело, застенчиво так махал рукой. Ох, наверное, я снова задумалась. Я представляла, как бы флиртовала с ним, примеряя на себя образ Марины. Этот полицейский был невероятно милым.       — Что вы сказали? Можете повторить? — я уверена, что я что-то пропустила. Не зря же он уставился на меня, как на ненормальную.       — Я спросил, можем ли мы начать? — ему стало явно неловко. Какой же он стеснительный.       — Да, конечно, — я оторопела, глаза забегали. Мне не хотелось проходить через это снова. Эти воспоминания для меня слишком тяжелы.       — Вам придётся кое-что вспомнить и ответить на все мои вопросы предельно ясно и развёрнуто. Сможете? — он ожидающе, пристально смотрел на меня. Взгляд его меня насторожил, потому что не сочетался с его миловидной внешностью. Он показался мне опасным.       — Дело уже заархивировали из-за истечения срока актуальности. Почему через пять лет его решили возобновить? Что случилось? Я не хочу проходить через это снова!       - Тебе придётся. Ты сама этого захотела, - тон у Лёши погрустнел, будто он сожалел о чём-то.       Мы сидели в кафе. Солнце тёплыми лучами освещало помещение и успокаивало меня. Я чувствовала умиротворение здесь.       - Почему именно этот момент? – недоумевая спросила я у товарища следователя.       - Вероятно, это воспоминание что-то значит для тебя. Возможно, мы сейчас находимся в самом уютном уголке твоего сознания. Я не знаю, мы же в твоей голове, а не моей, - пожал плечами он.       - То есть ты всего лишь проекция в моей голове, и я сейчас разговариваю сама с собой? Это безумие! – негодовала я. – Но ты такой сексуальный в этой форме, - не сдержалась я, смотря на самого милого и красивого парня перед собой.       - Ты понимаешь, что флиртуешь сама с собой в своей голове? – фыркнул он.       - Я бы разложила тебя прямо на этом столе, - произнесла я свои сокровенные фантазии. А чего терять? Мы всё равно у меня в мозгу.       - Господи, что не так с этой женщиной?! – сокрушался Лёша. Моей собственной проекции не нравились мои фантазии. Не слышала ничего грустнее.       - Я люблю тебя, - проникновенно выдал товарищ следователь, а затем ошарашенно закрыл себе рот. Я довольно улыбнулась. – Зачем ты заставила меня сказать это? – он был явно недоволен моим поведением.       - Я хотела услышать эти слова хотя бы таким образом, - да, я прекрасно понимала, насколько жалко выглядела, но не могла ничего с собой поделать.       - Это самообман, - Лёша сожалеюще глядел на меня.       - Что плохого в самообмане, если мне так легче? – оправдывалась я.       - Я лгу тебе, ты лжешь себе – идеальное сочетание, не думаешь? Настоящий театр лжи и лицемерия. Твой ход, - товарищ следователь сходил пешкой вперед, протаранив все мои фигуры впереди него.       Я сделала ответный ход, также протаранив своей королевой всё впереди и сбив все его фигуры по горизонтали заодно. Мы играли в абсолютно хаотичную игру, и нам это нравилось. Периодически Алексей глючил и превращался в меня в чёрном одеянии, и тогда шахматные фигуры превращались в одно сплошное чёрное полотно. Мне здесь было по душе. Нежный тёплый свет и покой так и упрашивали меня остаться тут. Остаться навсегда.       - Останься, - попросил Лёша. – Здесь безопасно и уютно. Тебе не о чём волноваться.       - Но мне нужно идти дальше, - возразила я. – Я ради этого прошла через многое. Не могу бросить всё на полпути.       Товарищ следователь положил обе руки на стол, держа что-то в кулаках. Он развернул их, и в них лежали две капсулы: красная и синяя.       - Мы что, в матрице? – усмехнулась я, видя похожую сцену.       - Мы в твоём разуме, а не моём. Понятия не имею, зачем я достал эти таблетки, но смею предположить, что они очень подходят для твоей ситуации.       - Да я гений, - сама себя не похвалишь – никто не похвалит.       - Выбирай. Если выберешь синюю, то останешься здесь, и мы будем счастливы. Я буду идеальной версией Алексея, который без памяти любит тебя. Разве не об этом ты мечтаешь? Время, до бесконечности наполненное счастьем.       - А что с красной? – с опаской спросила я. Синий соблазн был так велик, что мне действительно хотелось остаться тут навсегда.       - Ты узнаешь правду о том дне. Но это не принесёт тебе счастья, а лишь разобьёт сердце. Недаром же ты предпочла всё забыть.       Всё в этом помещении молило меня остаться. Я так желала остаться в этой вечной безмятежности рядом с любимым человеком, который любил меня в ответ. Но больше всего я хотела знать правду, даже если это убьёт меня.       - Мне страшно, - пропищала я, с надеждой и мольбой смотря на товарища следователя.       - Неизвестность всегда пугает. Но не бойся. Даже если ты умрёшь от боли и горя, мы будем с тобой, - успокаивал Лёша, гипнотизируя своими чёрными глазами, которые засасывала меня в непроглядную пропасть.       - Мы всегда будем с тобой, - сказала я, смотревшая на меня.       Я взяла красную капсулу, но не решалась принять её, задумчиво рассматривая.       - Могу я посидеть немного тут? – у меня даже голос задрожал. Будущее, которое было в прошлом, которое мне предстоит увидеть, меня страшило.       - Да, сиди сколько понадобится, - непринуждённо ответила мне Кира.       Казалось, я просидела в этом кафе, собираясь с силами, вечность. Время здесь будто замерло. Сколько бы я не сидела, лучше от этого не становилось. Тягучее время обволакивало пространство и заставляло меня задыхаться. В конечном счёте, я приняла красную таблетку.       - Когда выйдешь через ту дверь, окажется там, - сориентировала я, сожалеюще смотря на меня.       Я кивнула и, решительно встав, направилась к двери. Яркий свет заставил зажмуриться при входе. В метрах пяти от меня на окне стояла девочка в белом. Ветер развевал её длинные чёрные волосы и сарафан. Она, кажется, собиралась прыгать, потому что со страхом глядела вниз. Я побежала к ней, чтобы остановить, но меня задержал голос позади:       - Мышка, что ты делаешь? – взволнованно произнёс он.       Девочка обернулась. Я сделала то же самое. У меня за спиной стоял ошарашенный Саша. Я впервые за долгое время так чётко вспомнила его черты лица. Миловидное смазливое личико с небесно-голубыми глазами и длинными ресницами. Он будто солнце съел, и оно сочилось сквозь него.       - Я так долго тебя ждала. И ты пришёл, - мрачное измученное лицо девочки, которая минуту назад собиралась прыгать с пятого этажа, озарилось от счастья.       - Я же обещал, что вернусь и заберу тебя отсюда. Я пришёл выполнить своё обещание, - парень был испуган увиденным, но не подавал виду и нежным голосом упрашивал девочку слезть.       Эта девочка была мной. Удивительно, как я начинала вспоминать всё до мельчайших подробностей, хотя до этого даже не помнила этот день. Сбоку стояло ведро с красным содержимым, а на полу были розовые разводы. Пахло металлом и гнилью. Я не могу вспомнить, что произошло до прихода Саши. Было что-то, что стало для меня последней каплей, но я… Я… Как будто плёнке фильма оборвали начало и пустили с середины. Я подошла к перекидному маленькому календарю, который бросился мне на глаза. Это мамин. Она любила всякие вещи, которые давали иллюзию контроля над временем. На календаре было девятое сентября.       - Ты правда увезёшь меня отсюда? – с надеждой спросила маленькая я, лёжа на кровати и влюблённо смотря на юношу.       - Мне нужно уладить некоторые дела, и мы уедем. Нужно будет найти квартиру, тебе новую школу…       - Мне не нужна школа, - возразила девочка.       - Тебе надо окончить хотя бы девять классов, иначе никакого будущего, - объяснял парень.       - Моё будущее рядом с тобой. Просто увези меня подальше, мне больше ничего не нужно. Я больше не могу здесь находиться, - взмолилась я.       - Что случилось, пока меня не было? – с подозрением поинтересовался Саша, видя расшатанное состояние подруги.       Девочка молчала. Я осматривала свою комнату, чтобы найти намёки на произошедшее, которым моя прошлая версия не очень хотела делиться. Я подумала, что нужно бы пойти на кухню, потому что ведро стояло там. Но я не смогла. Как только попыталась выйти за порог комнаты, оказалась рядом с собой. Ощущение, будто бы я была в игре и нечаянно собиралась выйти на ещё не открытую локацию. Досадно. Кажется, мне придётся держаться рядом с собой и следовать хронологии.       - Где тётя Катя и этот? - так пренебрежительно Саша называл отчима моего. И это ещё самый мягкий вариант.       Маленькая я стеклянными глазами посмотрела на парня, зависла на несколько секунд, справляясь с воспоминаниями, которые с новой силой обрушились на неё. Она обвела взглядом всю комнату, казалось, в дичайшем недоумении, но, сморгнув ужас с лица, девочка пришла в себя.       - На работе, - сказала она невозмутимо. – Она на работе, как и всегда.       - А отчим где? – удивлённо спросил парень.       - Тоже… на работе… - что-то странное я уловила в её голосе, что-то безумное.       - С каких пор он на работу устроился? – недоумевал Саша. Его волновали слова подруги. Но на вопрос ответа не последовало.       Парня однозначно настораживало поведение подруги. Он думал. Вдруг он вскочил.       - Собирай вещи. Мы уезжаем, - бодро скомандовал он.       - Прямо сейчас? – у маленькой меня в глазах появилась надежда, перекрывая собой бездонную пустоту.       - Да, прямо сейчас, - Саша был решителен и уверен в себе в этот момент.       Я побежала скоропостижно собирать всё необходимое.       Так, стоп. Я что-то упускаю. Было что-то важное до этого диалога. Я помню, что от него мне стало только грустнее тогда. Перемотаем чуть назад. Я махнула рукой и сдвинула временной ползунок назад, просматривая прошедшие воспоминания. Вот. Остановимся здесь. Я отвлеклась на календарь и пропустила этот разговор.       - Я же обещал, что вернусь и заберу тебя отсюда. Я пришёл выполнить своё обещание, - парень был испуган увиденным, но не подавал виду и нежным голосом упрашивал меня слезть.       Саша распахнул свои руки, подзывая к себе. Я спустилась с окна и на радостях побежала к нему. Маленькая я закуталась в его объятия, словно в одеяло, и ей было так тепло и уютно. Я подошла к ним, чтобы хоть кончиком пальцев прочувствовать это воспоминание на себе, попытавшись дотронуться до щеки Саши, но моя рука проникла сквозь его лицо, также оставшись висеть в воздухе. Проекция. Я отшатнулась.       Затем, простояв так вечность, я повела друга в спальню, усадив на кровать.       - Как ты? – спросил он нежно.       - Не знаю, - я помню этот пустой взгляд с проблеском надежды. Я помню, как хотела сказать ему тогда, что потерялась, потому что мой маяк оставил меня, но это звучало слишком пафосно. Это и сейчас звучит слишком пафосно.       Я, потерянная, потянулась к губам Саши, поддавшись своему сиюминутному порыву. Но друг мой отстранился в недоумении.       - Что ты делаешь? – он уставился на меня, будто я преступление какое-то совершила.       - Ты для меня не просто друг, - призналась я. Помню, тогда мне было уже всё равно, как он отреагирует.       - Я знаю, - Саша проникновенно взглянул на маленькую меня, убрав с лица недавнее удивление.       - Откуда? Как давно? – теперь настало моё время изумляться.       - Я всегда это знал, - грустно улыбнулся он, – но не хотел, чтобы это мешало нашей дружбе.       - Значит, моя любовь к тебе мешает нашей дружбе? – девочка, которая я, совсем поникла.       - Я тоже тебя люблю. Но как сестру. У нас с тобой разная любовь, и именно это нам бы помешало, поэтому я делал вид, что ничего не вижу. Но теперь…       - Пожалуйста, притворись, что ничего не слышал, ладно? – перебила я его, боясь, что он собирался разорвать нашу дружбу. – Я хочу, чтобы мы и дальше были лучшими друзьями.       Саша лёг на кровать, прикрыв лицо руками.       - Ладно, - согласился он. – В ближайшее время я уезжаю и собираюсь взять тебя с собой, - сменил он тему.       - Ты правда увезёшь меня отсюда?       Так, это я уже видела. Идём вперёд. Я промотала время вправо и переместилась в то место, где остановилась.       Маленькая я ринулась собирать вещи: паспорт, одежду и всякое барахло, которое казалось мне тогда необходимым.       - Но сначала мне нужно разобраться с Димой, - решительно сказал Саша.       Я перестала складывать вещи и испуганно взглянула на друга. Только не это.       - Саша, нет, - с опаской я начала его переубеждать.       - Я разберусь с ним, и мы сразу же уедем, - уверил он меня.       - Саш, давай просто уедем. Я не хочу с ним разбираться, - на моём лице читался ужас в чистом виде.       - Я хочу, - парень твёрдо стоял на своём. – Собирай вещи, пока я буду с ним говорить. Скоро вернусь.       Он вышел за дверь. Маленькая я побежала за ним, зная, что это плохая идея. Я пошла вслед за ними.       - Саша, не надо. Оставь его. Давай просто уедем и забудем обо всём, - упрашивала я, пытаясь схватить парня за руку. И мне это удалось на улице. Но он не остановился, а пошёл, таща этот груз по земле.       Я, идя за ними, негодовала. Как я могла забыть, что этот парень был невероятным упрямцем?       - Я поговорю с ним, и мы поедем, - уверял он.       - Саша, пожалуйста, не связывайся с ним. Пожалуйста, давай уедем, - слёзно умоляла я, волочась из-за него по земле.       Как же я была недовольна происходящим воспоминанием! Саша вместо того, чтобы отпустить ситуацию, решил потешить собственное самолюбие напоследок. Он всегда проигрывал Диме, когда они дрались. Почему решил, что в этот раз будет по-другому? Он совершенно не думал обо мне в тот момент. Не думал, какие могут быть последствия и что они могут отразиться на мне. А они обязательно отразились бы на мне! Вместо того, чтобы послушать меня и уехать, этот упрямый болван решил разобраться со своим гештальтом. Невообразимо глупо!       - Саша! – взмолилась я, вися у него на руке.       - Почему ты никогда меня не слушаешь?! – закричала я, встав перед ним. Но он прошёл сквозь меня.       - Почему я должна чувствовать на себе последствия твоих импульсивных решений?! – кричала я ему вслед. – Если бы ты туда не пошёл, всё было бы хорошо. Ты бы не умер, чёрт возьми! Почему? Почему у тебя такой отвратительный характер?!       Я и забыла, насколько у него был сложный характер, идеализировав его в своих воспоминаниях. Но чаще всего Саша делал только то, что желал сам, никогда меня не слушая. А я разбиралась с последствиями.       Так, мы все вместе добрались до гаража Димы. Саша с ноги ворвался в него, идя на поводу своих эмоций, хоть и слышал многочисленный гогот изнутри. Маленькая я была в ужасе от предчувствия беды. Большая я тоже была испугана.       Все обитатели помещения замолчали и уставились на нас троих, как на диковинку. Саша с поздним страхом оглядел гараж. Вокруг самодельного стола, на котором играли в карты и пили пиво, сидело около десяти человек, не меньше. Я спряталась за парня, всем своим нутром желая выбежать отсюда. Я, которая я, чувствовала себя более спокойно, держась поодаль.       - Какие люди! – воскликнул Дима с надменной ехидной улыбкой. – Хотите присоединиться?       - Нам нужно поговорить, Дима. Наедине, - сказал Саша, постепенно теряя свою уверенность. Он представить не мог, что в таком маленьком помещении может поместиться чёртова дюжина.       - Так говори. Мне от своих братьев скрывать нечего, - с каждым словом он всё больше надсмехался над парнем, который был один, и силы были явно неравны. – Если насчёт этой шалавы, которая у тебя за спиной, то мы расстались. Можешь забирать, - надменно бросил он.       - Не смей её так называть! – разгневался Саша. Злость его снова придала ему уверенности.       - Эй, шалава малолетняя, пса своего угомони, - обратился Дима ко мне.       Я взяла Сашу за руку, чтобы он не пошёл в сию же секунду на рожон, как бы слушая приказ Димы.       Я была в гневе. Я готова была набить морду этому уроду вместо Саши и даже подошла к нему, но жаль, что воспоминание нельзя избить. Дима никогда не был джентльменом, как ни крути, и обращался он со мной по-скотски. Как я могла терпеть его?       - Саша, пойдём, - я тихонько потянула друга за руку и повернулась, чтобы уйти, но оказалось, что нас окружили и забаррикадировали нам выход.       Вот чёрт! Кажется, с этого момента и начиналось воспоминание, которое я заточила за семью замками. Почему я была напугана не меньше этих двоих? Мурашки пошли по коже.       - Ну, куда же вы? Раз пришли, зачем так быстро уходить? – оскал Димы в этот момент чётко отпечатался в моей памяти и снился мне в кошмарах.       - Её отпусти. Она здесь не причём. Это я привёл её сюда, - попросил Саша, видя, что ситуация накалялась и становилась практически безвыходной.       Дима посмотрел на маленькую меня, которая была в ужасе и дрожала, словно осиновый лист, долгим и задумчивым взглядом. Что-то мелькнуло в его глазах на секунду. Что это было? Жалость? Нежность? Может, это была любовь?       - Ладно. Разберёмся по-мужски. Девкам тут делать нечего, - дал он добро.       Саша тогда повернулся ко мне и ласково взял за щёки, которых у меня, к сожалению, не было. Смотрел он на меня будто в последний раз и грустно улыбался.       - Всё будет хорошо, глупышка. Мы тут сами справимся. Беги, ладно? – он продолжал улыбаться, скрывая свои чувства за этой маской.       - Никуда я без тебя не пойду! – трясясь, возразила я.       - Беги, мышка. Беги и не оборачивайся, слышишь? – это была не просьба. Это был приказ. Это была мольба.       Саша отпустил меня и кивнул головой к выходу позади меня, всё также сияя своей улыбкой.       - Давай, бегом отсюда! – крикнул нетерпеливо Дима, и это меня отрезвило.       Я сначала медленно пятилась назад, осознавая всю трагичность и безвыходность ситуации, а затем побежала, сломя голову. Я побежала за ней, и тогда дверь за мной закрылась.       Она, которая я, невообразимо быстро бежала на ракетной скорости. Мне с трудом удавалось её догнать.       - Куда ты побежала? – кричала я ей вслед, негодуя от такого предательского поступка. – Он же умрёт там! Как ты могла бросить его?! Вернись, чёртова трусиха!       Я была изумлена тем фактом, что я и правда побежала тогда, сверкая пятками, а после и вовсе забыла этот кусок из своей жизни. Я помню, как мне было страшно, но не могу простить себя за то, что посмела оставить дорогого человека там умирать.       - Вернись! – закричала я со всей силы.       И она остановилась, словно услышав меня. Посмотрела назад во тьме ночи, стояла, осмеливаясь на действия, и решительно направилась обратно.       Я радостно улыбнулась. Я бы не простила себе, если бы убежала. И она бы не простила. Мы пошли к гаражу. По дороге я споткнулась обо что-то острое и тяжелое, разбив себе колено. Но гордо встала и прихватила это нечто, которое оказалось кирпичом, вместе с собой. Теперь у меня было оружие, и я собиралась использовать его.       Войдя в помещение, мы увидели настоящий хаос. Шла бойня. Весь хлам был либо побит, либо разбросан от активных действий. В драке участвовали абсолютно все. Со стороны выглядело, будто все дерутся друг с другом, но на самом деле они никак не могли втринадцатером уложить одного. Я, бродя глазами, не могла понять, кто где и что делал. Тщетно пыталась найти Сашу среди лежащих и корчащихся от боли на полу и была этому рада. Значит, Саша ещё дрался. Мне нужно было ему помочь хотя бы немного. В этой неразберихе в полутьме от света одной тусклой лампочки я ударила со всей силы по голове того, кто был мне ближе всего. Он повернулся ко мне и ошарашенно взглянул мне прямо в глаза, хватаясь за голову. Это был Саша. Я ударила Сашу по голове кирпичом. Взглядом он спрашивал, зачем я это сделала, не понимая моего поступка.       Дима не мешкал и ударил парня по голове гаечным ключом. Саша упал, истекая кровью. Всё было кончено.       - Ну ты даёшь! – воскликнул Дима с восторгом.       Я засмеялась. Он тоже подхватил мой смех, не совсем понимая, что рассмешило меня. Я от этого залилась истерическим хохотом, роняя кирпич. Всё. Было. Кончено.       Диме порядком надоел этот спектакль, и он дал мне пощёчину, от чего я упала рядом с другом.       - Ты же меня хотела ударить, верно, маленькая потаскушка? – разъярённо процедил он, пиная меня ногой. Я продолжала смеяться.       А я, которая наблюдала за всем этим со стороны, закрыла лицо руками, пытаясь спрятаться от всего этого ужаса. Но я не могла. Я была в центре этих воспоминаний, которые так отчаянно старалась спрятать и забыть.       Я убрала руки с лица, продолжая молчаливо следить за происходящим. Тут всё изменилось: Саша сидел в полубессознательном состоянии весь в крови на цепи, словно собака, у стены, меня же волокли по полу на место, где он сидел. Сколько времени прошло?       Миша пытался вразумить Диму, не давая ему растерзать от ярости маленькую меня. Он говорил что-то адекватное и взволнованное, но парень лишь ударил его и приказал уйти вон, если он не хотел на это смотреть. Миша понимал, что ему одному с двенадцатью не тягаться, поэтому просто ушёл, не желая участвовать в дальнейших событиях.       - Прощайся давай со своей любовью. Ему недолго осталось, - надменно сказал Дима, бросая меня за волосы рядом с Сашей.       У меня была разбита губа, пару ссадин на лице, белый сарафан был уже не белый, но в целом я выглядела гораздо лучше полуживого парня перед собой. Я нежно погладила его по щеке, испачкавшись бордовой вязкой массой, затем по волосам. Я ласково улыбнулась ему, смотря пустыми стеклянными глазами. Он смотрел на меня с сожалением и грустью. Конечно, Саша жалел, что не послушал меня нескольку часами ранее, но ничего уже не мог поделать.       - Глаза голубые, словно лазурное небо, глубокие, словно океан, - задумчиво произнесла я, любуясь в последний раз самыми красивыми глазами на свете.       - Прости меня, - заплакав, попросил Саша.       - Ты оказывается такой плакса, - я по-прежнему улыбалась. Плакать не было ни сил, ни желания. Да и зачем? Всё было абсолютно бессмысленно.       - Я всё испортил, - продолжил он, шмыгая носом.       - Всё будет хорошо, - успокаивала его я. – Мы поедем во Францию, да? Станцуем прямо под Эйфелевой башней.       - Обязательно, - обещал Саша через ком в горле.       Я, стоя и смотря на горе влюблённых, заплакала. Это самая печальная картина, которую я когда-либо видела, и она произошла со мной.       Маленькая я засунула ключ, который всё это время прятала у себя в кулаке, незаметно в карман Саши.       - Постарайся выбраться отсюда неважно со мной или без меня, - прошептала я ему на ухо. – Я люблю тебя. Прощай, - сказала я уже громко, всё также улыбаясь.       - Любишь? – Дима, услышав это, за волосы оттащил меня от парня. Он то и дело протирал мною полы в эту ночь.       - Люблю, - спокойно ответила я, которую прижали к стене, усмехаясь обидчику в лицо.       - Любишь значит? Что ты нашла в нём, не пойму, - Дима был в ярости.       - То, чего в тебе нет и никогда не будет, - я довольно уверенно и бесстрашно смотрела ему в глаза, не переставая ухмыляться.       За что получила головой об стену, затем пощёчину влепили. Я сползла по стенке вниз. Затем меня снова поволокли, как куклу, за волосы в какое-то мини-помещение внутри гаража.       - Хватит! – завопили мы с Сашей в унисон, смотря на этот ужас.       Я не могла остановить поток слёз от увиденного. Это правда случилось со мной? Произошло или происходит сейчас? Я могу это прекратить?       Я перемотала время назад на момент, где я выбежала из гаража, чтобы постараться переубедить её.       Она встала, раздумывая и смотря за спину.       - Не ходи. Ты всё только испортишь, - я перекрыла ей путь.       Но она пошла обратно, пройдя сквозь меня, словно через воздух, по дороге споткнувшись об кирпич. И всё повторилось. Она ударила Сашу по голове, и они оба упали от ударов.       Я отчаянно перемотала на момент, где они только шли в гараж.       - Не смейте туда ходить! Возвращайтесь и собирайте вещи! – кричала я, встав перед этими подростками, захлёбываясь слезами.       - Саша, пожалуйста, не связывайся с ним. Пожалуйста, давай уедем, - вторила мне моя ранняя версия.       - Вы умрёте там! – заорала я.       Меня никто не слушал. Меня никто не видел. Я никак не могла это остановить.       Я просмотрела всё заново. Гараж. Дима. Кирпич. Кровь. Безысходность. Всё было кончено. Я свернулась калачиком и рыдала на полу рядом с Сашей, закрыв лицо руками. Не хочу больше смотреть. Хочу уйти отсюда.       - Так пошли.       Я подняла голову и увидела себя. Ту самую себя в чёрной одежде и тёмном макияже, которая меня видела в отличии от остальных.       - Хватит! – завопил Саша. – Не трогайте её.       За ширмой, куда удалились Дима и я, послышались истошные крики.       - Хватит, - Саша лишь беспомощно закрыл лицо руками, как делала это я секунду назад и что-то шептал себе под нос. Он был слишком слаб в этот момент, чтобы кого-то спасать.       - Их уже не спасти, так зачем ты продолжаешь на это смотреть? – холодно проговорила я, которая не я.       - Мне нужно вспомнить всё до конца, - упрямилась я.       - Они все умрут. Конец, - казалось, в ней совершенно не было никаких чувств. Она наблюдала за всем с каким-то хладнокровным цинизмом.       - Мне нужно понять, что здесь произошло. Разве я зря проделала весь этот путь? Это мой единственный шанс, - возражала я ей.       - Если бы ты была готова, то бы всё уже просмотрела, но ты слаба. Ни черта ты не готова. Дальнейший ужас тебя только сломает окончательно. А ты разве забыла, как по кусочкам себя собирала? Не зря это воспоминание заперто за семью печатями и должно таковым оставаться.       Снова послышался вопящий крик из-за ширмы.       - Я убью вас. Убью всех. Сожгу к чёртовой матери тут всё, - Саша произносил это, словно мантру, с наимрачнейшим и отчаянным видом, который я когда-либо видела. Он больше не плакал, сжимая в руке ключ.       Я, которая другая я, задумчиво глядела на это воспоминание и не понимала, откуда оно взялось здесь, ведь моего физического я тут не было.       - Интересно, - заключила она. – Но они всё равно все умрут. Все до одного.       - Я никуда отсюда не уйду, - стояла я на своём, шмыгая носом.       - Нет, деточка, ты пойдёшь со мной, чтобы крыша твоя окончательно не съехала. А вон, смотри, она летит и ручкой машет, - указала она влево.       Я посмотрела туда, и другая я, времени не теряя, взяла меня за руку и потащила к выходу. Мы уходили оттуда под истошные вопли маленькой меня и Саши, полные отчаяния и страха. Когда дверь за мной закрылась, она быстро обросла паутиной и вросла в стену. Как бы я ни пыталась открыть её, пути назад не было. Я больше не смогу узнать конец этой истории.       - Зачем?! – заорала я, стоя около столика в кафе напротив Киры и Лёши.       - Ты благодарить меня должна. Я тебе остатки разума сохранила, - фыркнула она.       - Тебе стало легче после того, что увидела? – сочувственно спросил Лёша.       - Наоборот, - я не могла перестать плакать.       - Ты жалеешь о том, что вспомнила? – спокойно расспрашивал товарищ следователь.       - Нет, - рассеянно ответила я. – Я ни о чём не жалею.       Я взяла со стола пистолет и застрелила Лёшу и Киру.       - Ненавижу вас всех.       Я посмотрела на шахматы на столе, окрашенные кровью, и вновь подняла взгляд. Отрубленная голова катилась по фиолетовому полю, весело прыгая. Я в сердцах смахнула эти идиотские шахматы с доски и выкинула деревяшку куда подальше. На меня смотрела я в короне и с топором. Её я тоже незамедлительно застрелила. Увидев Сашу, который собирался пить ту прозрачную жидкость, которую королева всё время ему сувала, я подошла и гневно выкинула этот стакан к чёртовой матери.       - Ты идёшь со мной, - скомандовала я.       - Это бессмысленно. Ты каждый раз тянешь меня за собой, зная, что не сможешь вытащить, - протестовал Саша, недовольно махая кроличьими ушками.       - Потому что ты мне дорог, - как же меня всё злило.       - Я мёртв, - заявление его будто обухом мне по голове дало.       Я мотала головой, не собираясь мириться с реальностью.       - Мышка, послушай меня. Я мёртв. Уже давно. Ты не можешь держать меня в своей голове вечно. Тебе пора меня отпустить. Это ради твоего же блага. Живи дальше.       Слёзы снова водопадом полились из моих глаз. Я обняла Сашу, не желая никуда отпускать.       - Прощай, - сказала я, наконец, смирившись с фактом, который нельзя перезаписать.       - Беги, мышка. Беги и не оборачивайся, слышишь? Потому что я не хочу, чтобы ты видела меня таким.       Я переступила через полосу огня и оказалась на балконе. Передо мной стояли десятки Лёш с разными глазами. Все они были ненастоящими. Здесь всё было ненастоящим.       - Ты с нами в безопасности, - повторяли они, окружив меня и загнав на балкон.       - Идите вы к чёрту.       Я шагнула сквозь них, не переживая ни о чём. Мне больше не было страшно. Внутри были лишь боль и тоска. Я спокойно прошла через спальню к прихожей и открыла дверь в надежде, что всё на этом закончится.       Но выйдя из квартиры Лёши, я оказалась в длинном красном коридоре. По бокам было множество дверей. Но, кажется, мне нужна была та, которая находилась напротив в конце коридора практически вне видимости. Я шагнула к ней, и все двери по сторонам распахнулись. Тысячи голосов послышались из них, сливаясь в белый шум. Стоило ли мне заглядывать внутрь?       Я шла по коридору, то и дело боковым зрением натыкаясь на движущиеся фигуры. В комнатах кто-то был. Мне было страшно, но любопытство было сильнее, поэтому я повернула голову, чтобы посмотреть. Спиной ко мне стояла Марина, а за ней я. На подоконнике стояли свежие тюльпаны, а я была в чёрном платье и пальто.       — Ты чего всё ещё в моём пальто? Ты вообще спала? Вообще какая-то странная сегодня, — спрашивала удивлённо Марина у меня.       А я заглянула за спину подруги, и стеклянные глаза устремились прямиком на меня. Мы встретились испуганными взглядами. Лицо её исказилось так, будто она видела меня. Холодок прошёл по телу, оставляя после себя лишь экзистенциальный ужас и заставляя застыть на месте.       Это и правда я? Почему тогда не помню этого момента? Почему я выгляжу такой безумной там?       — Марина… Тебя же так зовут? — спросила я, как-то неестественно улыбнувшись.       Разве у меня такой низкий хриплый голос? И как я могла задать такой глупый вопрос? Что происходит?       Я не отрывала глаз от себя, смотря изучающе и опасливо. Это безумие!       Я направилась к следующей двери, убегая от этого кошмара. Внутри на кровати неподвижно лежала я. Кто-то, стоявший ко мне спиной, сделал мне укол. Я сонными глазами уставилась на меня. Это был долгий зрительный контакт, который снова неприятным морозом отразился на моём теле. У меня было непреодолимое желание войти. Я осторожно собиралась переступить через порог, чтобы узнать, что там происходило.       - Закрой дверь, - прошептала я, указывая на меня, - Она хочет сюда...       Она видела меня! Это безумие! Это всё сводит меня с ума!       Кто-то кивнул и закрыл передо мной дверь. Я отшатнулась от увиденного и спиной стукнулась об косяк напротив. Обернувшись, невидящими глазами я пассивно наблюдала за картиной, которая никогда со мной не происходила.       Я и кто-то, сидящий ко мне спиной, мило беседовали в каком-то кафе, в котором не было ни слова по-русски.       - Смею представиться: я незнакомец номер шесть миллиардов девятьсот девяносто миллионов семьсот семьдесят семь тысяч семьсот семнадцать, - протянул он руку мне.       - Ого! Вот значит как? – я мило улыбалась, смущаясь. – Вы, сударь, лёгких путей не ищете, полагаю.       - Я намерен добиться своего, сударыня, любыми способами, - тон у него тоже был игривым, рука всё ещё была протянута.       - Хорошо. Незнакомка номер шесть миллиардов шестьсот шестьдесят шесть миллионов шестьсот шестьдесят шесть тысяч шестьсот шестьдесят семь, - я протянула руку в ответ и пожала в знак знакомства руку кого-то, всё также сияя улыбкой.       Я выглядела счастливой и безмятежной. Возможно, это был один из лучших моментов в моей жизни… Но был ли? Я понятия не имела фантазия передо мной или воспоминание, но оно было таким прекрасным. Хотелось остаться там навсегда.       - Может, уйдём отсюда? – предложил незнакомец.       - Сбежим? И куда же? – я всё кокетничала.       - Неважно. Куда-нибудь.       - Давай, - согласилась я.       Я уселась поудобнее в проёме, чтобы полностью посмотреть эту сцену, чем бы оно не было. Я растворилась в моменте вместе с ними и была абсолютно счастлива, наблюдая за тем, как я радостно улыбалась, болтала и вытворяла всякие глупости. Это было мне несвойственно.       - Voulez-vous prendre une photo avec un perroquet? - предложили им, когда они проходили на одной из оживлённых улиц, где водилось много туристов.       - Oh, non merci, - вежливо ответила я, и мы пошли дальше.       - Ты знаешь французский? – удивился кто-то.       - Ты же во Франции, значит должен знать хотя бы базу, - разъяснила я ему.       А что будет, если я переступлю через порог и окажусь с ними? Я застряну там навсегда? Я посмотрела на дверь в самом конце коридора, которая всё отдалялась, и решила, что она может подождать. Когда я повернула голову, чтобы продолжить просмотр, то в комнате был уже вечер. Мы с незнакомцем медленно кружили в импровизированном вальсе под Эйфелевой башней под мелодию уличных музыкантов.       - Ты завтра исчезнешь? – спросила я с грустью смотря ему в глаза.       - Я же не призрак, чтобы исчезать, - его позабавил мой вопрос, и он усмехнулся.       — Значит, не исчезнешь? – в голосе слышалась надежда.       - Ни завтра, ни послезавтра, ни послепослезавтра я не собираюсь исчезать, - уверил незнакомец.       Почему ты не сказала, что завтра утром улетаешь обратно? Этим вопросом я задавалась, смотря на них с порога. Я чувствовала, что эта история ничем хорошим не кончится, поэтому встала и поспешила уйти, чтобы не травмировать себя ещё больше.       В следующей комнате маленькая я кружила в танце, словно снежинка, легко порхая над полом и припевая себе что-то под нос.       - Ого, - восхитился Саша, который только вошёл и наблюдал за мной из-за угла.       Я сразу же перестала что-либо делать, увидев посторонних.       - Ты чистое искусство, - сделал искренний комплимент он, смущаясь не меньше меня.       - Скажешь тоже.       Я не знала, куда себя деть, сгорая от стыда. Я села за стол и сделала вид, что увлечена решением домашнего задания.       - Мне всегда было интересно, что у тебя в голове, - Саша подсел рядом, непринуждённо начиная разговор.       - У меня в голове целая галактика, - ответила я немного раздражённо, всё ещё смущаясь от того, что он увидел меня в порыве вдохновения.       - Да? У меня тоже целая галактика. Значит, вместе мы составляем вселенную? – парень в своей привычной манере начал поддразнивать меня. За этим он скрывал свою неловкость.       Я долгим взглядом прожигала его сияющее лицо, внутренне краснея, словно помидор.       - Помоги мне с этой задачей, - я пододвинула учебник и указала на упражнение.       - А без меня не справишься? Получается, я незаменим? – продолжал подтрунивать Саша.       Я легонько ударила его по голове книгой и отодвинулась, молча решая эту чёртову задачу. Парень, опираясь на руку, усмешливо наблюдал за мной. Он просто сидел рядом и смотрел, зная, что я прекрасно справлялась сама.       Я улыбнулась этому воспоминанию и закрыла дверь снаружи, чтобы не беспокоить их и сберечь этот момент в целости и сохранности.       - Оставь меня в покое. Прошу тебя, - умолял кто-то, стоя с телефоном у уха ко мне спиной.       Я была через дорогу. Оживленная трасса разделяла нас, пока мы смотрели друг на друга. Шум проезжающих машин не давал чётко расслышать слова.       - Люди забыли эту истину. Но ты не забывай – ты навсегда в ответе за тех, кого приручил. Ты в ответе за свою розу, маленький принц, - ухмыляясь, проговорила я. – Я буду ждать тебя, сколько понадобится.       Я прошла мимо этой двери, мельком прослушав разговор.       В следующей комнате я увидела, как я стояла на кассе, пробивая товар Алексея.       — У меня такое странное чувство, что мы уже где-то раньше встречались, — произнесла я, вглядываясь в его лицо.       — У меня тоже.       Я всё шла и шла, не останавливаясь конкретно ни на одной из комнат. Множество моментов мелькало мимо меня, которых я никогда раньше не видела. Было странно-одурманивающее чувство, будто я ходила сквозь время и пространство, смотря на события, которых никогда не было.        Очень грустно смотреть на себя из прошлого и на маму. В одной из комнат она снова ругала меня. Я лишь пыталась намекнуть, но она снова разоралась, будто я совершила тяжелейшее преступление.       - Помой посуду! Почему она опять грязная? Чем ты занимаешься после школы, что даже посуду вымыть не могла? Я на работе сутками, а дома бардак. Ты девочка или свинья?       Я довольно сильно разозлила её в тот день, поэтому она совершенно не сдерживалась и кричала, что было мочи.       Я не выдержала и зашла в комнату, моментально оказавшись на месте маленькой себя.       - Почему он ничего не делает? Он лежит и смотрит телевизор целыми днями, - я, шмыгая, указывала на отчима, который злорадно наблюдал из проёма за нашей перепалкой.       - Потому что ты девочка! Это твой дом! Ты должна держать свой дом в чистоте, а не превращать его в свинарник!       - Почему ты никогда ему ничего не говоришь? Почему ты всё время ругаешь только меня? – мои плечи дергались, а нос хлюпал. Я чувствовала себя ужасно беспомощной и виноватой.       - Посуду помой! Переговаривается ещё. Ты сейчас допереговариваешься у меня, - пригрозила она.       Я редко видела маму в таком гневе, как сейчас. Это были единичные случаи, когда ситуация была выше её сил. В основном она молча игнорировала меня, когда я пыталась до неё достучаться. А чаще всего её просто не было дома. Она работала день и ночь, пока я оставалась один на один с этим подонком.       Я, плача, мыла эту чёртову посуду, пока мама тоже плакала от усталости. Она подошла к отчиму и начала плакаться ему в жилетку, жалуясь на меня.       - Я же всё для неё делаю. За что она так со мной? Почему она выдумывает эти небылицы?       - У неё начался переходный возраст. Все они врут и бунтуют в это время. Она хочет внимания, гормоны шалят, - успокаивала её эта мерзость, обнимая.       Я с треском бросила посуду, гори она в аду, и разъярённо повернулась к матери.       - Внимания? Да, я хочу внимания, чёрт побери, потому что эта мразь насилует меня каждый раз, когда ты уходишь на работу! Ты предпочитаешь не замечать этого, потому что тебе не нужна ещё одна проблема, которую надо решать. И да, я всё выдумываю, и эти шрамы я тоже выдумала! – я оголила плечи, показывая ожоги от потушенных сигарет на ключицах и груди. Они остались со мной на всю жизнь, и не исчезали даже в воображении.       - Мама, если бы ты хоть раз ко мне прислушалась, возможно… Возможно… Ты была бы живой, - ком в горле застрял и не давал говорить.       - Ненавижу! Горите вы все в аду! Сдохните!       Из-за моей неконтролируемой ярости взорвалась газовая плита. Взорвалась она с оглушительным ударом, погружая всё в огонь и обломки.       Маленькая я продолжала мыть посуду, тихо плача и подавляя обиду, в этом пожаре. Моя мама продолжала меня не замечать.       Я выбежала из комнаты, чтобы спрятаться от нахлынувших воспоминаний и огня, но прекрасно понимала, что от них невозможно было сбежать.       В коридоре меня встретила я. Она была в том же розовом платье, как и я, двигалась так же, как и я, и глаза у неё были такими же заплаканными, как и у меня. Мы уставились друг на другу, словно на отражения в зеркале, непонимающе хлопая глазами.       - Кто ты? – спросила я.       - Я это ты. А ты кто? – спросила она.       Кто я? Я всегда задавалась вопросом, кто такой Лёша, но никогда не спрашивала себя, кто я. Казалось бы, ответ очевиден: я это я. Но кто я?       Чьи все эти воспоминания? На них будто кто-то другой, а не я. Они проигрывают моменты, которых у меня никогда не было. Это не моя жизнь.       - Кто ты, девочка без прошлого и будущего? Ни жива, ни мертва.       Я смотрела на себя. Она смотрела на меня.       - Это твои воспоминания?       - Мои.       - Это ты мне их показываешь?       - Нет, это ты мне их показываешь.       Я смотрела на себя напротив, видя за собой горящий дом, где я продолжала мыть посуду.       Огонь вышел из-под контроля и начал просачиваться в коридор. Мне нужно было добраться до самой дальней двери, пока тут всё не сгорело. Я была уверена, что смогу выбраться отсюда именно через неё. Я бежала и бежала, игнорируя все комнаты, из которых не прекращался гул голосов. Меня не покидало чувство, что огонь гнался за мной, чтобы испепелить дотла.       Я, наконец, достигла двери на краю моего подсознания и намеревалась открыть её. Но из двери сбоку от неё вышел доктор вместе с ассистентом, держа в руке моё дело. Выход подождёт, не так ли? Я зашла в палату, белоснежную, словно первый снег. На кушетке сидела я, смотря вниз. Волосы свисали чернью и закрывали лицо. Я была неподвижна и безучастна, будто кукла, не реагируя на раздражители. Доктор обернулся, поправляя очки, и с сожалением ещё раз посмотрел на меня.       - Доктор, есть вероятность, что она поправится? – спросил ассистент. Это дело для него было необычным и интересным, поэтому он много расспрашивал мужчину насчёт меня.       - Вероятность мизерно мала. Скорее всего, если не начнёт реагировать в ближайшие дни, то навсегда останется овощем.       - Обычно остаются в вегетативном состоянии, когда есть серьёзные повреждения головы, но у неё только несильная черепно-мозговая. Жизненно важные области не задеты, так почему она стала такой?       - Это психологическое. Она пережила травматичный опыт, и психика так защищается от последствий. Её сознание не с нами, оно где-то далеко отсюда, и вряд ли хочет возвращаться обратно. Ей, по сути, некуда возвращаться. Её бросили здесь, как ненужную вещь.       - Вы думаете она виновна в том, за что её сюда упекли? – с любопытством спросил ассистент.       - Я не могу ответить на этот вопрос, потому что меня там не было. Но по моему мнению она лишь жертва обстоятельств – козёл отпущения.       Мужчины ушли из комнаты, продолжая говорить обо мне, и я слышала удаляющиеся шаги, пока они окончательно не исчезли. Я присела перед собой на корточки и заправила прядь волос за ухо, чтобы разглядеть своё лицо. Оно было разноцветным и опухшим от медленно заживающих синяков. Смотреть было больно. Она смотрела вниз, но глаза и правда были пустые, как стекляшки. Я не видела в них жизни.       - Послушай, - сердце кровью обливалось, и я должна была сделать что-то с собой, чтобы привести в чувство, - Я знаю, что ты думаешь, что в дальнейшем существовании нет смысла. Ты так думала в тот момент. Но я здесь. Я это ты, которая прошла через всё это. И чтобы ты стала мной, ты должна бороться. Я знаю, что у тебя нет ни сил, ни желания, и ты предпочитаешь оставаться в скорлупе, которая больше не даст причинить тебе боль, но так ты отомстить не сможешь. Люди, которые довели тебя до этого состояния, всё ещё живы и продолжают безмятежно жить. Если ты сдашься сейчас, то я не смогу отомстить. Если ты не продолжишь бороться, то я не смогу нас защитить. Просто борись. А всё остальное я сделаю сама, обещаю. Я больше не дам нас в обиду.       Она продолжала не реагировать. В палату зашла санитарка, женщина средних лет, с капельницей.       - Ну что, моя, пора байки. Сейчас мы тебя уложим, чтобы ты увидела чудесные сны. Какие сны ты любишь? Единорогов любишь, моя? – ласково разговаривала со мной санитарка, будто я её слышала, пока укладывала в постель.       - Синяки заживут, и будешь снова красавицей, - утешала она, будто меня хоть сколько-нибудь заботила моя внешность. Она была ко мне невероятно добра.       - Ты думаешь, что никому не нужна. Но ты нужна мне, - сказала я, стоя в стороне и горестно наблюдая.       Женщина вколола мне иглу от капельницы и собиралась укрыть меня одеялом, чтобы я не замерзла, как увидела, что я слабо подвигала пальцем. Она наклонилась ближе, думая, что ей померещилось. Я снова это сделала.       - Батюшки! – воскликнула она. – Родная моя, ты слышишь меня? Неужто вернуться хочешь? Сейчас я врача позову. Держись. Леонид Васильевич! Леонид Васильевич! – санитарка выбежала из палаты.       - Молодец, - улыбнулась я.       Тут мне больше делать было нечего.       Коридор горел синим пламенем, просачиваясь в другие комнаты. Я со спокойной душой открыла последнюю дверь, ожидая, что это конец, но провалилась в тьму. Там, куда я вошла, была непроглядная темнота ночи, и только луна освещала помещение. Когда глаза привыкли, я увидела, что находилась в комнате Саши, а на кровати лежала маленькая я, обнимаемая им. Она смотрела прямо на меня, съёжившись от страха.       - Саш, - позвала она спящего парня.       - Чего? – сонно пробубнил он.       - Она опять пришла.       - Кто?       - Кира.       Она не отводила от меня свой испуганный взгляд.       - Она смотрит на меня, Саша. Саш, - она похлопала парня по руке, которая её обнимала, пытаясь его разбудить.       - Гхм, - произнёс что-то невнятное он в полудрёме.       Я подошла вплотную к кровати и присела на корточки, понимая, что она прекрасно видела и слышала меня.       - Не бойся, - старалась утешить её я. – Тьма – это не страшно. Она рано или поздно поглотит тебя, но так ты будешь хотя бы готова. Лучше стать темнотой нежели бояться её, не так ли?       Она похлопала глазками и отвернулась от меня, делая вид, что не слышала. Она обняла Сашу и крепко-накрепко закрыла глаза, шепча себе, что я – это плод её воображения.       - Прощай.       Я вышла из комнаты. Кажется, я застряла здесь навечно. Огонь сжигал все мои воспоминания и меня. Но было не больно. Просто немного тоскливо. Я стояла посреди пожара, слушая крики агонии отовсюду и безучастно смотря на синюю пилюлю в руке. Я хотела знать правду, но теперь я просто хочу быть счастливой. Если эти вещи несовместимы друг с другом, то теперь я скорее выбрала бы второе, потому что первое не принесло мне ничего кроме страданий.       - Гори, гори ясно, чтобы не погасло…       Передо мной возник Алексей.       - Тебе пора выбираться отсюда, - обеспокоенно проговорил он, беря меня за лицо.       - Догорай костер дотла, будет пепел и зола…       - Помоги мне закрыть все двери, - попросила я Лёшу, растворяясь в его голубых, словно лазурное небо, и глубоких, словно океан, глазах.       Все двери, как по щелчку, закрылись, врастая в стены, и мы с ним остались гореть лишь вдвоём.       - Закрой глаза, дыши и считай до трёх. Три… Два… Один…              Я открыла глаза. Мне в нос тыкали ватой с нашатырным спиртом. Надо мной тряслось около трёх человек. Где я, чёрт побери?       Я полулежала на кушетке, смотря на потолок, а когда опустила голову, то увидела в стороне своего доктора, которая облегчённо выдохнула, когда увидела мои открытые глаза.       - Это было непрофессионально с вашей стороны, доктор Ряшенцева. Ей противопоказаны сеансы гипноза из-за специфики её заболевания. Вы должны были изучить её дело прежде, чем идти на поводу пациента, - строго отчитывал её врач более высшей категории. – Я буду рассматривать лишение вас лицензии.       - Я в порядке, - заступилась я за своего доктора, вытирая кровь из носа и засохшие слёзы. – Во всём виновата я.       Доктор, прожигая меня взглядом, удалился, намереваясь продолжить разговор с ней без свидетелей. Она села напротив меня на своё кресло, когда санитарки ушли, убедившись, что со мной всё хорошо.       - Вы сильно желали узнать события того дня, и я пошла вам навстречу, рискуя своей карьерой. Надеюсь, у вас получилось? – на ней не было лица, но она старалась вести себя профессионально.       - Смотря, какие события вы имеете ввиду, - ответила я, присаживаясь и разминая шею. Кажется, меня довольно долго не было.       Марьяна Ряшенцева, милая молодая девушка с чистыми миндального цвета глазами, настороженно глядела на меня.       - С кем я сейчас разговариваю? – спросила она изучающе.       - Смотря, кого вы имеете ввиду, - улыбнулась я загадочно. Ситуация меня забавляла. – Я хочу выписаться.       - Вы пришла сюда по своей воле, изъявив желание лечиться. Курс только начался.       У меня нет времени на это. Есть дела поважнее лечения.       - Зачем мне лечиться, если я не больна, - ультимативно заявила я, решительно встав. Конечно, незамедлительно пожалела об этом, потому что у меня закружилась голова, и посыпались искры перед глазами.       - Кира, вы играете с огнём. Если пропустите стадию, когда вам ещё можно помочь, назад пути не будет, - пыталась она меня вразумить.       - Не понимаю, о чём вы, - лишь выдала я, вглядываясь на фото позади доктора, на котором девушка рядом с ней была в ярко-розовом пышном платье, словно балерина. – Где она купила это платье?       Девушка посмотрела назад.       - Она сказала, что оно из Парижа, - неохотно ответила она.       Я хочу его.       Я написала отказ от госпитализации, и что учреждение не несёт ответственности за последствия, и вышла из кабинета. Нужно было разобраться с проблемами, потому что времени оставалось всё меньше.       Я взглянула на конец белоснежного коридора, в котором стоял Алексей в таком же белоснежном пальто, сливаясь с пространством. Он поблёскивал своими синими глазами. Затем начал сдирать с себя кожу, отрывая кусок за куском. За этой маской был Дима. Я всегда знала, что это был ты. Я показала ему средний палец и пошла в противоположном направлении.       

***

      Передо мной распахнулась дверь. Алексей стоял напротив в домашней растянутой футболке и трениках, задумчиво оглядывая меня с ног до головы.       - Здравствуй, Кира, - он тепло улыбнулся мне, но взгляд был уставшим.       - Привет, - я улыбнулась в ответ, прислонившись к дверному косяку, потому что было тяжело стоять ровно из-за колотой раны в боку. Чёртовы головорезы Феникса.       - Ты выглядишь…       - Как общипанный гусь? – усмехнулась я, откинув мокрые волосы из-за чёртового ливня.       - Как грустный подсолнух, - продолжил Лёша, окинув взглядом моё промокшее ярко-жёлтое платье, которое я одолжила у Марины. – Ты кажешься печальной, - добавил он через секундную паузу. – Зайдёшь?       Я смотрела на пластырь на его виске, думая, где он успел получить травму. Похоже Лёша не скучал без меня, разбираясь со своими проблемами. Впрочем, я тоже разобралась практически со всеми своими проблемами, оставив главную напоследок.       Я не спешила заходить внутрь, прикрывая красное пятно на платье стеной. Я знаю, что он не обрадуется, увидев такой сюрприз.       - Нет, я хочу постоять здесь, как героиня из «Пятисот дней лета», - проговорила я кокетливо.       - Это та психологическая драма, которую ложно воспринимают как романтическую комедию? – улыбнулся он, подыгрывая мне.       - Именно.       Полагаю, что у Лёши были вопросы ко мне, но он терпеливо ждал, пока я сама начну говорить. Он отличался своей тактичностью в этом плане, и, наверное, в том числе за это я его любила.       - Я состояла в наркокартеле какое-то время и являлась правой рукой главного мафиози – Феникса.       - Оу, - парень удивлённо поднял одну бровь.       - Но два часа назад я с этим покончила. Кажется, теперь я обычная студентка юридического и продавщица в продовольственном магазине. Ну и скрипачка… Иногда.       - Оу, - снова выдал он. – Стоит ли говорить, что я поражён?       Я хихикнула над его реакцией, отчего кольнуло в боку, и я, уверена, побледнев, скрючилась и стала сползать по стенке. Лёша подхватил меня, держа в крепких объятиях, и на лице его читалось беспокойство.       - Мирно я уйти не смогла, - пояснила я на его немой вопрос.       Их было так много, поэтому я удивлена, что ушла оттуда лишь с одной царапиной, а не в виде решета.       - Тебе нужно в больницу, - решительно скомандовал Лёша.       - Нет, пожалуйста, только не туда. Только не в больницу. Я не хочу обратно, - взмолилась я.       - У тебя рана! – воскликнул он, явно боясь за мою жизнь. Невероятно мило.       - Я знаю, что ты можешь вылечить меня, - уверила я.       Ты делал это не раз – справишься и сейчас.       Я обняла Лёшу, повиснув у него на шее.       - Как ты думаешь, из нашей истории получится романтическая комедия с сахарным хэппи-эндом? – прошептала я ему в ухо.       Потому что мы отчаянно пытаемся. Но чем больше пытаемся, тем дальше от нас счастливый конец. Разве мы не можем быть просто счастливыми?       

***

      Три месяца спустя.       Кира приходила в этот ресторан ровно в час дня каждый день. Сидела там по часу, заказывая из меню что-то не самое дорогое, и грустно клевала это, пока ждала. Она выглядела одинокой, но сногсшибательной в этом ярко-розовом платье. Иногда она задумчиво трогала искусственную красную розу на столе, которую приносила с собой. На пятый день официанты уже косились на неё, а на шестой подошёл голубоглазый блондин, на которого Кира странно заглядывалась, погружённая в свои мысли.       - Excusez-moi, mademoiselle, vous attendez quelqu’un? – вежливо поинтересовался он.       - Oui, j’attends, – кивнула она.       - Qui est-il? Peut-etre que je le connais, - продолжил настаивать парень.       Кира растеряно уставилась на него. Потом перевела пустой взгляд в сторону, и удивлённо посмотрела на розу.       - Je ne me souviens pas, - ответила она, будучи в полном замешательстве.       Кира снова посмотрела на розу, затем оглянулась по сторонам. Официант не знал, что ему делать.       Но ничего делать и не пришлось, потому что девушка встала и направилась к выходу, цокая на шпильках и оставив персонал в недоумении.       На седьмой день она не пришла. И на восьмой. И на последующие, оставив в память о себе лишь красную розу.