Глава 2
27 июня 2017 г., 22:59
Словно прижавшийся к матери птенец, Харон оказался около Киллара. Шум ручья смягчал окружающие звуки, но тремор в ладонях блондина естественно означал опасность. Юноша с ужасом смотрел в сторону выходящих на свет шести вооруженных двуногих. Все довольно скалили рожи, видимо, не наблюдая ни в одном из кентавров значимую угрозу. Трое сразу натянули тетиву, нацелившись, двое других просто стояли, но напряжённо, наготове. Мальчишку бурый тут же оттолкнул за себя. И, если юнец мог спрятаться за спиной большего, то Киллар прятаться не собирался, как и сбегать. Он водил дела с людьми, но эдакая солидарность кентавров была чуть сильнее прежних взаимоотношений с ними. Единственное, что делать бурый точно не собирался, так это бездумно бросаться в драку.
— Жаль, что не успел сменить твою повязку, — сказал мужчина, звонко вынимая полумесяц из ножен. Столкновение было неизбежно.
— Эй, ВЫ! — крикнул брюнет. — Он теперь принадлежит мне, и если вы хотите спорить, мы можем устроить честную сделку. Предложите хорошую цену, и я отдам его без крови.
Последний и, похоже, главный вышел чуть дальше своих приспешников, заговорив противным, тягучим высоким голосом с хитрой интонацией.
— Мы надеялись на ваше благоразумие. Наш Господин дал нам с собой тридцать золотых. Неплохо, правда? Как только он, — мужчина указал лезвием меча на Харона, — будет у нашего Господина, ты получишь ещё пятьдесят. Это так, для практичности. Но не смей выкрутасничать или пытаться нас прикончить, у тебя это все равно не получится, а вот жизни ты лишишься в мгновение ока. Так что, давай без глупостей.
— План такой, — грозно прошептал Киллар. — Идём к ним, и я отдаю тебя. У них стрелы, а сталь перед летучим наконечником ничто. Понял? Доверься мне, — ухватив блондина за запястье, Киллар уверенно потащил юношу за собой. — Я бродячий охотник. Нам ни к чему драться, ведь мы в одной касте.
Казалось, светловолосый переживал сейчас самое большое предательство в своей жизни. Тот кентавр, которому он доверился, который спас его, теперь готов просто отдать за деньги, чтобы своя шкура не пострадала? Харон хотел медленно отступить назад и, пусть он не сбежать от них, пусть споткнуться и полететь вниз, ломая кости, но к этим чудовищам больше никогда не возвращаться. Голубоглазый дернулся, руку высвободить не получилось, слишком крепко сжата, да и сам Киллар намного сильнее.
— Не нравится мне твой план, — шмыгнув носом, зло шепнул блондин, не желая мириться с тем, что мучение, приносимые ему все эти четыре месяца, продолжатся. Избиение, насилие, мор голодом и жаждой.
— Давай, хорошая сделка, — подтвердил бандит, доставая из-за пазухи звенящий мешочек с монетами.
Киллар на некоторое время даже уверовал, что сможет отдать парнишку за деньги, предложенные людьми, но он слишком хорошо знал кухню охотников за головами. Они не делятся золотом так просто. Обещая деньги, точно не оставят в живых, а погибать без боя бурый не спешил. Глупо сдохнуть на переговорах.
— Ладно, пусть твои парни угомонятся, а я свяжу красавчика, — Киллар уверенно развернулся спиной к чужакам, выудив веревку.
Харон приметил, что Киллар завязывал руки спереди, хотя обычно это делали за спиной, да и не связывал вовсе, так, накрутил веревку вокруг запястий. Доверие медленно, как раненый зверек, поползло обратно в сознание мальчишки. Он удивленно смотрел на свои руки, затем медленно перевел взгляд лазурных глаз к лицу мужчины. В это же мгновение случилось кое-что совсем невероятное и странное для юного южанина. Подобного, наверное, в этой ситуации не ожидал увидеть никто. Жилистая грудь бурого коснулась худой грудной клетки юноши, а горячие губы мужчины ловко скользнули по девственным губкам светловолосого. Харон остолбенел, выпучив глаза, и лишь немного приоткрыл рот от удивления. Его целуют, так нежно и приятно, и от чего-то эта нежность стала разливаться по всему телу. Когда юноша наконец стал погружаться в круговорот этих странных действий, даже забывая и про врагов, и про обиду, бурый резко толкнул его в сторону.
— А теперь прячься! — приказал Киллар, ловко разворачиваясь к головорезам.
Не подозревающие о подвохе, считающие кентавров более глупыми, люди расслабились, видя страсть между животными. Именно так и назвали кентавров некоторые люди. Хватило мгновения, чтобы переломить исход стычки. Первым делом бурый решил убить стрелков и понесся к ним, размахивая саблей, пугая собственными габаритами и скоростью приближения. Одного он с лёгкостью сбил копытами, второму снес голову, а вот третий был вне зоны досягаемости, поэтому, даже с небольшой задержкой, выпустил смертоносную стрелу, и та настигла цель, пробивая смуглую кожу Киллара.
Преодолевая боль, он развернулся и в несколько скачков достиг лучника, прокалывая его грудь саблей. Здоровье кентавров позволяло биться и со стрелой в спине, но главным в битве был дух, что пронизывал тело мужчины. Боевой и стальной, не ведающий жалости к тем, кто занес над его головой враждебное лезвие секир.
Харон поспешил спрятаться в ближайшем густом кустарнике. За спиной слышались вскрики и звон оружия. Задумавшись, что Киллар там сейчас один против шестерых, Харон остановился и стал осторожно продвигаться обратно, так, чтобы видеть происходящее, но не быть замеченным. Быстрые ноги унесли его достаточно в состоянии шока и страха. И, когда тот вернулся, мужчина сражался уже с последним. Главный головорез попытался сбежать, но и его нагнало острие лезвия-полумесяца. Одна из стрел все же прошила торс насквозь, и из многочисленных порезов сочилась алая кровь. Теперь блондин точно не мог просто так оставить своего уже дважды. Последний убит, поле боя чисто, и только запыхавшийся Киллар стоит посреди трупов. Мальчишка стремглав бросился к нему, перепрыгивая через мелкие, низкорослые кусты.
— О Боги, как я могу тебе помочь? — обеспокоенно произнес карамельного оттенка кентавр. Никакого равнодушия больше, никакого обычного любопытства. Мужчина заразил его болезнью посерьёзнее.
— Еще рано, — опыт подсказывал, что те, кто еще остался дышать, должны быть убиты, и брюнет добил их легким ударом в область сердца. Закончив, кентавр подошел к явно ошеломленному парню и взял с его пояса флягу. Жадно вылакал половину содержимого и только сейчас начал ощущать боль и жжение от ран. Обернувшись, он видел, под каким углом вошла стрела, самому вытащить будет проблематично.
— Подойди, Харон. Тебе надо выдернуть её, ладно? А потом набьём рану глиной, пока не выйдем отсюда, — взяв ладонь юноши, бурый сжал её, понимая, что сделать парню все это одному, будет не просто. — Не думай. Рви и все!
— А я думал, что ты меня им отдашь, — он сказал это тихо, почти неслышно, даже скорее сам себе, но, возможно, Киллар это тоже услышал.
К счастью, Харон имел опыт, помогая обрабатывать раны своих воинов. Сперва нужно оторвать перьевой хвост, а затем уже выдергивать, что мальчишка и сделал. Стрела вышла достаточно легко, но вот ткани оказались безнадежно порваны. Кровь хлынула новым потоком. Такими темпами мужчина быстро ослабеет от потери крови, нужно найти волшебную глину. Суетясь и шарясь взглядом по рельефу, он принялся искать, подкапывая острым копытом землю и проверяя почву. В данный момент спешка помогла и, найдя, мальчишка скорее поспешил обратно.
— Потерпи, сейчас. Потерпи, — приговаривал он и робко погладил Киллара по здоровому плечу, протер раны смоченными в ручье лопухами, чтобы стереть кровь, и стал залеплять их глиной, вдавливая в рану. Наверняка это очень больно. Он-то представлял себе. Поверх наложил ещё лопухов и аккуратно перевязал той веревкой, которой был поддельно связан.
— Нам нужно уйти подальше, иначе их тела обнаружат. Все, хватит, — мужчина остановил ладошки блондина и, продолжая устало дышать, подошел к трупу переговорщика. Он отнял весь мешочек золотых, нашел еще несколько. Мертвецов перетащили под один из кустов. Все, можно было трогаться в путь. А пока Киллар «прибирался», Харон решил снова набрать воды в наполовину опустевшую флягу. И все-таки, Киллар получил деньги, которые были ему нужны, хоть и в придачу схватанул стрелу. Юноша не совсем понимал значение денег. Он их и не использовал-то никогда, жил и жил в своем семействе. Нет, он, естественно, знал, что золото, серебро и бронза — это ценные металлы, и что у других народов можно получить за них еду, оружие и лекарство, но его деньги не привлекали. Для себя Харон аккуратно, чтобы не испачкаться в чужой крови, забрал колчан со стрелами и лук. Не все же безоружному ходить. Стрелял он на удивление хорошо, так как часто ходил на охоту.
— Теперь мы оба ранены, но и богаты! — бурый потряс мешочком, довольный исходом больше, чем Харон. — Не хмурься, все ведь прошло гладко, и мы живы, а это — царапина.
Парень тоже хотел улыбнуться, но увидел вновь все эти раны. Все-таки он его спас, опять. Да ещё и этот поцелуй. Вот уж что действительно было странно. Снова прикосновение рук. Мальчишка закусил губу и почти не слушал спутника. Он все пытался обдумать выходку Киллара. Теперь они оба шли медленно, но не по тропе, а по берегу ручья, ведь кто бы ни нашел трупы, оставлять следы не следовало.
— Я бы отдал тебя, правда, но ты слишком уж хорошо несешь нашу воду. Мне нужен такой помощник, — услышав это от бурого, Харон все же не сдержал улыбки. Этот мужчина не отдал бы его с самого начала. Почему вдруг стало тепло внутри, и так сильно бьется сердце?
Их путь лежал через ущелье, где вековые сосны бородой покрывали тело скалы. Пара шла медленней, но что-то особое было между ними, доверие, что ли? Нет, бурый доверял лишь себе, но глаза Харона, испуганные и такие искренние долго задержатся в памяти, не погаснут.
Голубоглазый наконец поднял свой взгляд на мужественное лицо и чуть оттолкнулся передними копытами, чтобы поцеловать того в щеку.
— Спасибо. Я знаю, что это просто слово, но больше у меня ничего нет.
Мужчина по-обычному усмехнулся, приговаривая: «„спасибо“ на хлеб не мажут».
Примерно через три часа путешествия, Киллар приказал устроиться на ночлег. Пускай было еще засветло, но таким хилым темпом они и Каменный мост не пересекут. Взобравшись на площадку из ковра игл, бурый увлек блондина к себе. Сообразив кучку из хвои да мелких веток, чиркнул кремнем о камень, разжигая небольшой костерок.
— Ты тут приляг, а я натаскаю веток и отдохнем, наконец, — рана не давала забыть о себе, поэтому брюнет желал устроиться как можно скорее. Крупный и сухой материал для костра был в изобилии, поэтому теплом и светом на этот вечер пара будет обеспечена. Едой вновь пришлось делиться, ведь кое-какие запасы у Киллара еще оставались. Сухая рыбка, сухари, морковь да яблоко.
— Ложись ближе. Я осмотрю твою рану, — сообщил кентавр, укладывая на огонь железную кружку. В нее улетели сухие травы, сироп от воспаления. Придвинувшись, парень невольно улыбнулся сам себе и тут же поморщился, когда стали трогать ранку. Чистенькой она выглядела куда лучше.
— Испугался страшных дядек? Да, Харон? — убирая остатки кашицы, протирая листвой всю поврежденную поверхность, бурый завел разговор. — Как мы их, да? Теперь все их тела сожрут черви. Поделом!
— Не то чтобы испугался, — храбрился Харон и продолжил: — Я просто вспомнил, что они со мной делали, и не хотел снова это испытывать. Вернуться к тому ужасному человеку, совершенно бездушному. У него помимо меня были и другие существа. Тоже в цепях… Мне помогла сбежать одна из слуг, эльфийка. Нас мыли раз в неделю, всех выводили на громадный участок и мыли. С меня-то снимать нечего, мы, кентавры, особо не одеваемся. Но там были и другие расы, для которых, например, это позорно. А он ходил с хлыстом, наблюдал и бил тех, кто показывал характер. Таких там было много, до поры до времени. Я тоже пытался огрызаться, но после пары случаев бросил эту затею. Если бы не эльфийка, так бы и сгнил. Её, наверное, за это уже убили, — голубоглазый вздохнул. — Я и за тебя испугался, когда ты остался один против шестерых. Думал, что опять друга потеряю, но ты сильный. Всех прикончил. Наверное, ты много воевал, да?
Юноша с восхищением посмотрел на Киллара и вновь покраснел. Воспоминание о поцелуе не давало спокойно смотреть на этого кентавра. Конечно, уже приходили мысли, что он это сделал лишь для того, чтобы сбить всех с толку, но и само отношение к блондину поменялось после. Может ли это что-то значить?
— Достаточно, — коротко ответил мужчина, окуная лезвие кинжала в теплый отвар. Рана выглядела не очень, но, по крайней мере, следов гноя не было, как и некроза. Всякой заразы можно подхватить, если ты кентавр. Занимаясь раной, бурый не сразу заметил карамельный закат щечек. Именно таким оттенком блистало лицо юноши. Брюнет уж подумал, что сделал что-то не так, но это лицо было впрямь смущено.
— Что с тобой? Не стоит бояться за меня. Не в таких передрягах бывал, и шестеро на кентавра не так уж и страшно, как могло выглядеть. Главное ноги не ранить, — вымазывая края раны распухшими от кипятка травами, кентавр размахивал хвостом, ведь к его ранке стали слетаться мухи. Эти твари чуют свежую кровь быстрее остальных, поэтому стремятся подкрепиться кровяными соками, да отложить свои яйца.
— Со мной? Все в порядке, — он не совсем понял причину вопроса, да и не знал вовсе, что покраснел. Оглядел себя и ничего странного не заметил. — Да, у нас повредившие ноги в ветеранах ходят. Учат молодняк. Таких как я и младше. Зачастую, они хорошие и опытные бойцы.
Когда с ранением было кончено, собственное следовало прижечь огнем, но мужчина не спешил. Вместо этого, под трель голоса Харона, он глотал свою вонючую жидкость-пойло. Это давало организму слегла расслабиться, хотя сие достаточно опрометчиво, но бурый решил, что сможет защитить себя и мелкого будучи даже под «шафе», да и не так уж можно напиться от полупустой фляги.
— Мне не достать. Вырежи шерсть, а потом сразу прижигай, понял? Мне некогда с мазьками возиться, — сообщил он, но как-то не особо довольно.
На последовавшую и ожидаемую просьбу Харон кивнул, сделал все как надо, подчистил, взял раскалённое лезвие. Множество идей промелькнуло в его голове, но одна уцепилась за нотку желания и выбралась вперед, затмевая собой остальные. Светловолосый привстал, быстро коснулся губами губ Киллара и в этот же момент с силой прижал железо к спине.
До сего момента, бурый воспринимал парня иначе, более глупеньким, но эта хитрость действительно внесла смуту в четкий строй мыслей, что подчинялись брюнету на все сто. Прикосновение к губам и секундный ступор. Киллар уже хотел спросить «какого лешего?», но раскаленный металл заставил его выпучить глаза и замычать, превозмогая боль. Жжение, острая боль, а потом наивные глазки, полные синего неба.
— Ну и гад же ты, — забранился кентавр. — Провел мужика за грош и доволен, словно начищенный пятак, — легкий толчок ладонью в плечо мелкого и крупные копыта вытянулись вправо, прочь от хитрожопого мальца. — Я и забыл, как это больно, уф, — придерживая область человеческой «поясницы», мужчина зыкнул на Харона и вновь пригубил алкоголя. — Но у тебя получилось. Больше так не делай, понял, о чем я? Не люблю этих фиговин с флюидами, — бурый затряс пальцами, изображая магию из бабских книжек. — Если лезешь к мужику целоваться, будешь иметь последствия, маленький засранец, уф, — глотнув еще, Киллар бросил в рот кусочек морковки, остальное, протянул мелочи. Пусть он фигуру блюдет.
Видя замешательство мужчины, Харон хихикнул, прикрывая рот. Он действительно был доволен, что его задумка удалась. Светловолосый и не думал, что Киллара это может удивить. На толчок он никак не отреагировал, просто спокойно уселся на свое место, улыбаясь, и все стреляя глазками в сторону бурого. В груди что-то распирало, да и в животе имелись странные ощущения. Приняв морковь, он откусил немного и специально наивным тоном спросил.
— Последствия? Какие последствия?
Дальше развитие событий может быть разным. Либо Киллар попытается напугать его этими самыми «последствиями», либо пропустит заигрывание юноши мимо ушей, давая себе отдохнуть от ещё недавно прошедшей битвы. Харон понимал это, однако, как и в любом молодом существе, в нем играло любопытство. Тем более, сейчас он не верил, что мужчина может сделать ему что-то плохое. Интересно, как же теперь темноволосый будет к нему относиться? Он-то бывалый солдат, да и, наверное, любовник тоже. Любовник… Каково это, быть чьим-то любовником?
Бурый покачал головой. В отличии от юного еще кентавра, он чуял все, что начинало твориться между ними. Не то чтобы он отказывал или соглашался, просто не к месту все эти романчики. Разве мог он вот так поддаться на эти диковинные чары? Нет, мужчина сопротивлялся, но не из страха, а потому, что не нужно это мелкому. Вот точно не нужно, и все же юнец задал свой вопрос-поплавок. Стоило лишь протянуть руку к крючку и сигналы были бы получены.
— У тебя уже были взрослые отношения, а, малец? Или ты не понимаешь опасности, когда заигрываешь с малознакомым мужчиной? — кентавр снимал с себя доспехи, защита груди справа натёрла, и место под шерстью немного болело. — Я спрашиваю потому, что ты пытаешься приручить зверя. А знаешь, что бывает с теми, кто дразнится? Мы с тобой не друзья, и тебе стоит быть осторожным, когда у кого-то оружия больше.
Ведь блондин был прекрасен и любой, даже самый последний тролль оценил бы сию красоту, воспользовался бы моментом, но воин был не из тех, кто легко поддаётся на фривольные игры с детьми. Любовниками и любовницами у бурого были и люди, но тянуть к себе этого яблочника кентавр не спешил.
Настоящих отношений, как и настоящей любви, у Харона никогда не было. Однако, опасности он сейчас все равно не чувствовал, только какое-то липкое чувство в груди. Он даже в какой-то момент захотел, чтобы этот зверь, как себя назвал Киллар, набросился на него, но быстро махнул головой, прогоняя эти странные мысли и образы. Слова, которые должны были испугать, ничуть не потушили любопытность. Скорее наоборот, блондинчик теперь только больше хотел узнать, какого это, быть в отношениях, и какого приручать дикого зверя и свирепого воина? В разуме юноши начался настоящий бардак. Он открыл флягу и сделал три больших глотка.
— Молчишь, хорошо, — потянув флягу за ремешок, кентавр ухватил пальцами другой ладони несколько капель, что катились по шее юнца. Их мужчина отправил в рот, все еще не спуская взгляда с парня, что запутался в собственных чувствах. Было ясно, что карамельный не принадлежит к роду похотливых животных, но интерес еще горел в его глазах, а это любого мужчину заводит. Киллар поднёс флягу к губам и так же сделал несколько глотков. Передавая друг другу пойло, кентавры осушили «бочонок» и почувствовали себя намного теплее.
Почти черный в свете костра, Киллар потянул мелкого к себе, заставив приподняться и лечь вплотную к его боку. До этого он находился с Килларом близко ненадолго, теперь же предстояло проспать всю ночь. Харон не был против, наоборот, ему это нравилось. Когда чужая рука крепко обняла его, юноша вздрогнул, но не от испуга. Будто какой-то непонятный импульс прошелся по всему его телу. Голова же Харона теперь прижималась к мощной груди кентавра, что тот мог чувствовать дыхание и слышать сердцебиение.
— Так будет теплее. Когда костер погаснет, не замерзнем, — шершавая ладонь, впрочем, лежала у самого соединения человека и лошади, что считалось в некоторых кругах безумно сексуальным местечком. — Не обижу, можешь засыпать. Я покараулю, — зевнул кентавр, протирая половину лица ладонью, пытаясь прогнать дымку опьянения и усталости.
— Я и не боялся, — робко проговорил он, прикусывая ещё юношескую припухлую губку. Ему очень захотелось ещё одного поцелуя. Мельком подняв взгляд на губы Киллара, он тут же прикрыл глаза и представил, как целует, медленно двигая губами в воздухе и вспоминая те ощущения.
— А стоило бы, — усмехнулся мужчина, наблюдая за разморенным, мягким видом блондина. Поцелуй Киллара пришелся на местечко у глаза. Как-то по-отечески начав, брюнет чмокнул и висок, затем ухо, — Все, хватит! Думаю, ты получил больше, чем стоит, а теперь спать, живенько.
Из сумки, что была палочкой-выручалочкой, мужчина вынул тканевый плащ, им он накрыл большую часть карамельки и часть своего крупа, а после, обняв уже сильнее и тем самым не опускаясь к земле, кентавр собрался спать, что и советовал начать Харону. Нечего делать глупости, но эти самые глупости, надо признаться, возникали в мозгу мужчины, то ли от выпитого, то ли потому, что затянулось его путешествие в одиночку, и находящийся рядом собрат то еще испытание. Киллар запретил себе даже думать о похоти, поэтому состроил безумно-хмурое лицо. Его вообще ранили, и нужно отдыхать, глупец, только отдастся любви, а потом будет с гнильем в боку и не успеет выспаться. Слава Богам мироздания, но регенерация кентавров была все же лучше людской, поэтому стоило надеяться, что к концу недели рана закроется окончательно. Оба подстреленные, оба подвыпившие, оба теплые и одинокие в этом чужом для обоих лесу.
