Centaurs. A look, dancing in the fire./ Кентавры. Взгляд,танцующий в огне.

Утро встретило обоих лучами солнца. Харон спал в одиночестве, заботливо прикрытый плащом, а бурый потихоньку спускался с возвышенности к озеру, где собирался набрать воды и наловить рыбы к завтраку. Большой опыт скитаний научил кентавра охотиться мелкими наконечниками, примотанными к длинной ветке. Главное, не попасть в особую зону с желчным пузырём и не «раздербанить» тушку до подходящего момента. Спросонья Харон подумал, что его бросили, но тут же успокоился, заметив Киллара неподалеку. Голубоглазый закутался в плащ и поднялся на ноги. Он хотел сделать приятное бурому, подстрелив в подарок какую-нибудь дичь или некрупную зверушку. Живности в этой местности оказалось маловато. Тем более, что они с Килларом разводили здесь костер, наверняка многих спугнули. Кентавр зашел глубже и накинул на свою голову капюшон, дабы скрыть сильно выделяющиеся пряди волос. Натянув тугую тетиву, юноша стал осматриваться по сторонам. Крупный не по размерам заяц медленно передвигался в метрах тридцати от него. Харон прицелился, чуть прищурился, а затем, резко открыв лазурные глаза, выстрелил. Животное сорвалось с места, но стрела достигла цели, прекрасно пробивая мягкую шерсть, проникая в плоть. Карамельный очень обрадовался такой добыче. Много сытного мяса и хороший мех, из которого можно что-нибудь сделать. Он успел вынуть стрелу и водрузить тушку на спину, когда услышал за спиной рычание. Парень медленно повернул голову в сторону шума и обнаружил двух волков: черных и тоже необычайно огромных. Холки чудовищ были лишь на пятнадцать сантиметров ниже его собственной. Только что убитый заяц им был совсем не интересен. Тут есть добыча и покрупнее, причем совсем одна, без защиты. — « Одного, нужно убить хотя бы одного», — кричали мысли кентавра. Мальчишка выдернул стрелу из колчана и пустил её прямо в одну из наглых морд. Второй волк тут же набросился, но блондин отскочил в сторону и помчался прочь, что есть силы. Теперь за ним будет гнаться только один хищник, хотя кто их знает? Волков могло быть больше. Что если зверь позовет своих собратьев? Тогда им с Килларом точно несдобровать. В месте, где охотился Киллар, шумел лишь лес, наполненный утренними песнями птиц. Он дарил гостям особую дымку спокойствия. Именно здесь, у воды, хотелось сбросить оружие и войти в воды, что кажутся густыми, как смола, и тем не менее освежающими. На берегу уже лежал среднего размера карпик, а бурый, мягко ступая в прозрачную гладь, охотился за сине-золотым сомом, встречающимся только в высокогорных районах. И вот представился шанс проткнуть рыбе башку. Всеми Богами можно было поклясться, что дело в шляпе, но тут издали послышался отчаянный топот копыт. Из озера Киллар выскочил, разбрызгивая воду в стороны, высоко задирая голову, дабы высмотреть угрозу. Бледная тень метнулась среди стволов и кентавр выругался. Мелочь преследовал зверь. — Вот же зараза, — рыкнул смуглый и, на скаку сорвав меч с сука дерева, пошел дугой, выбегая на тропу, где должен проскакать малец. Невероятная злоба охватила Киллара. Его длинный хвост покачивался из стороны в сторону, пока мощные ноги не понесли тело в атакующую траекторию. На такой скорости было сложно замахнуться с точностью в сто процентов, поэтому мужчина ускорил бег до летящего галопа. Обвитые сетью вен ноги, широкая грудь и злобный крик сбили волка. Вместе с зверем упал и сам бурый. Подперев себя копытом, он упирался вторым в землю, поднимаясь. Волк напал тут же, вцепляясь зубами в пясть*, сминая мощью сухожилия. Мужчина схватил гада за шерсть у шеи и, пытаясь отодрать от себя, с силой ударил кулаком в область глаза. Волк заскулил и отпрянул, но ненадолго. Мужчина поднялся, рыча от боли в поврежденной конечности. Настало время меча, и именно его бурый направил в единственно верную часть животного. В местечко, где лезвие прошло бы до легких. Смертельный колющий удар, совсем не рубящий, как можно было представить. Харон удивился такому резкому выпаду и остановился. Оглянувшись, он понял, что происходит, и помчался обратно, выдергивая очередную стрелу. Как всегда, бурый действовал очень стремительно, и потому стоило ему только нацелиться, как волк замертво повалился на землю. Но видя скопившуюся над Килларом ауру, юноша подумал, что следующий удар мечом будет прямиком в его собственную грудь. Мужчина глянул на блондина и, подняв лезвие, со всей злостью вогнал его в череп зверя. Киллара откровенно злил факт того, что из-за всех этих выходок он отстанет от графика и не будет на месте вовремя. Работа сорвется. Денег не будет и виной всему этому задница в яблоках! Такого злого лица Харон еще наверняка не видывал у бурого. Мужчина захромал к месту их лагеря, от боли сжимая рукоять меча. Проходя мимо юноши, тот грубо толкнул его плечом, затем споткнулся о выступающую корягу и выругался нецензурщиной на всех известных ему диалектах. Харон уже хотел было ему помочь, но вовремя остановил себя. Если он хоть раз попробует это сделать, то точно получит. К ругани, которую слышал всю свою жизнь, Харон уже привык и теперь лишь виновато смотрел куда-то в невысокую траву. Он бы хотел сказать «прости» или «извини», но это только больше разозлило бы спутника. — Живо принес мне вещи! И если тебя по пути сожрет дракон, мне будет наплевать! Ясно?! — голос удалялся, а его обладатель начал делать паузы в ходьбе. Бурый умудрялся споткнуться даже о крохотную веточку, но все же добравшись до кромки озера, он вошел в чистые воды. Алое пятно растворилось, убегая дымкой по поверхности воды. Нога саднила, а в ноющих мышцах отчетливо слышался пульс. Все раздражало и чрезвычайно злило. Оглядев берег, Харон заметил какие-то вещи и пару рыбешек. Подобрал все, правда, скользкая рыба, хоть и мертвая, но все же старалась улизнуть из рук. На спине все ещё покоился заяц. Не свалился, значит хорошо закрепил. Харон на мгновение взглянул в сторону поверженного волка и подумал, что его тоже можно разделать. Но грозный зов заставил его поторопиться. — Лучше бы бросил тебя подыхать! Добрая моя душа, — заворчал мужчина, громко выдыхая. — Не копайся! Все вещи переноси сюда! Отныне ты мой раб! И никак иначе! Я тебе не мамка, чтоб носиться с соплями, и тебе повезло, что я не прибил тебя рядом с той шавкой, — вымочив ногу, кентавр поднял её из воды, высушивая. — Так чего же тогда опять помог? — он тихо вымолвил, надеясь, что его не поймут или не услышать. — Идиот потому что, — мужчина скрестил руки и нахмурил густые брови, — А это дай сюда, испортишь, — отняв зайца, мужчина резво его распотрошил, бросив кишки в озеро, где их явно проглотят рыбы. Он разделал кролика за пару минут, и теперь, хромая, искал что-то, в чем шкурку можно замочить, но подходящего ничего не было, поэтому его новоявленный раб получил список назначений: развести костер, набрать воды, бросить шкурку в воду, а мясо отправить на вертел. Мужчина же ломал ветки с ближайшего дерева и устилал часть берега листвой, а также свежей травой, что росла неподалёку. Так и воцарился хрупкий мир между кентаврами, который обещал укрепиться как только мужчина поест. Хотя бурый собирался ещё долго гневаться. В принципе, Харон мог бы не делать всего этого и просто уйти, но при таком раскладе он вряд ли долго проживет. Да и что-то мальчишку держало рядом с Килларом. Но не страх или верность «хозяину», а что-то другое. — Костер развел, воду набрал, шкурка отмачивается, мясо на вертеле, — голосом без эмоций отрапортовал Харон, все ещё не глядя в глаза спутнику, и сел по другую сторону костра. Теперь-то ему точно не разрешат лежать рядом. А ведь когда он собирался на охоту, помыслы были самыми чистыми: порадовать собрата и отблагодарить за спасение. Голубоглазый и сам на себя злился. -Хорошо, — кровь уже запеклась на ране, но болела прилично. Захромав, кентавр длинной палкой «зашарудил» угольки и попросил кинуть еще дров. — И потянуло тебя в чащу. Приключения сами тебя найдут, не переживай, — бурчал брюнет. — Теперь о походе можно забыть на несколько дней. С такой ногой я не преодолею и половину леса, так что свидание с родными откладывается. Переворачивай кроля, пригорит. Ты сам хоть не пострадал, надеюсь, — все же поинтересовался мужчина, заворачивая рыбу в жесткие листья лесного мукодуба. Именно он придает мясу аромат пряностей и хорошо маринует. — Тебе повезло, что это не стая, но, если они окажутся близко, придется проваливать раньше, чем они успеют добраться в эту часть леса, — так как рыба тоже ушла в процесс приготовления, можно было судить, что бурый на взводе. Он старался поесть будучи злым, но не всегда получалось. Харон понуро бросил ещё несколько «дров», которые собрал заранее и снова расстроенно уставился куда-то в сторону. Он все понимал, правда. Действительно поступил глупо, не подумав хорошенько, но слышать о своей неудаче не так приятно. И все-таки Киллар беспокоился! Буквально на секунду уголки губ Харона поползли вверх, но сразу же опустились вновь на место. Нечего улыбаться и думать о всяких глупостях, итак уже надурил. Хоть у них и стало больше еды, однако теперь, пока Киллар будет восстанавливаться, все очень скоро закончится, и придется добывать ещё. Получается, что только хуже сделал. Мальчишка виновато опустил ушки. — Я, нет, я в порядке, — голубоглазому показалось, что именно сейчас можно рассказать обо всем. Оправдаться хоть немного. Может он и сделает только хуже, но попробовать стоит. — Я ведь не хотел, чтобы так получилось. И я очень сожалею, что твоя нога пострадала. Лучше бы пострадал я, ведь и так бесполезный, а хотел быть полезным, хотел тебе этого чертова зайца принести. Прости, я правда идиот, когда доберемся до того города, тебе будет же проще без меня, быстрее. Может там и разойдемся? Я только обуза. Молодой, мной интересуются и дикие зверюги и зверюги в душе, по большей части из-за моей неопытности. Неважно, что потом произойдет, но без меня тебе будет проще. Я как-нибудь выкручусь — лепетал мальчишка, понимая, что на самом деле один долго не протянет. Вон, к волкам угодил, потом угодит к каким-нибудь разбойникам и они снова продадут его ненавистным хозяевам — тем, кто больше заплатит. Но пусть так оно и будет, зато Киллар больше не пострадает по его вине. Все встанет на свои места. Пока говорил, юноша не отводил взгляда от костра. Заяц, уже хорошенько зарумянившейся с одной стороны, был перевернут на другую. Бурый слушал все, что говорил Харон. Слушал и понимал: на этого мальчишку сложно долго обижаться. Слишком тяжело кричать, когда он так искренне расстраивается, но именно это и были те самые чары красивых юношей. Они прекрасно устраиваются в жизни, вот так хлопая глазками, лепеча пухлыми губками, прокладывая тем самым дорогу в жизнь. Поэтому мужчина только пару минут мог хмуриться. — А теперь я научу тебя тому, чему твой отец, видимо, не смог. Я научу тебя быть мужчиной. Я дал слово, что отведу домой. И потому ни за что не оставлю, пока не выполню его. Запомни это. Отправимся мы, как только сможем, поэтому иди неси того волка. Хоть займусь делом, освежую, а ты переставай думать о глупостях, — буркнул брюнет и поправил тугой хвост волос, что висел за затылком. Многословным кентавр не был, он только глядел на мальца иначе, но все-таки боролся с этим его ангельским видом, как мог. Голубоглазый резво подскочил на ноги и рысью побежал за зверюгой, однако с обратным путем возникли сложности. Огромный волк, который, наверное, водился только в этой местности, весил прилично. К тому же, такой черный и плотный мех тоже был редкостью. — Он такой большой и тяжелый. У нас таких никогда не было, — юноша на этот раз присел уже ближе, чувствуя нарастающую теплоту со стороны мужчины, — Если бы они были такими, как у нас, то я бы запросто справился. И ты бы даже не узнал, что я с ними вообще столкнулся, — мальчишка вздохнул, понимая бесполезность всех этих «если бы, да кабы» и посмотрел Киллару в глаза, — А ты можешь научить меня драться? Мой отец не успел меня научить, а старейшины учили только стрелять. — Когда придет время, — ответил Киллар, опускаясь к волку, — Ты еще дитя. Я порой забываю об этом, а так же о том, каково это просто общаться с кем-то, — попросив кинжал, кентавр начал свежевать зверя. Он делал это у самого берега, потому что кровь не пристало пускать там, где соберешься спать, — И все же, больше не убегай куда-то один, если не способен постоять за себя. Слушайся и я буду добрым. Вот так. Мясо засушим, а потом продадим в городе. Я волков не ем, не люблю это мясо. В процессе работы, мужчина поведал о любимых блюдах. Ненамеренно, а так, к слову. Бурый любил перепелок, особенно если начинить их сладким картофелем, луком и ягодами. Еще вино, особенно темных сортов, крепких. Рыбу речную, зелень, что выращивают люди. И, конечно же, траву, но только ту, что появляется молодыми побегами после дождя. Брюнет поведал не много, но все-таки раскрыл какую-то часть своей личности. Ножом он владел отменно, умел приголубить сталь и овладеть ею, будто любовницей. Харон внимательно слушал и впитывал все в себя как губка, в его возрасте это и должно происходить. — А я яблоки люблю. Сильно-сильно, а ещё змей. Если их правильно приготовить, то не отличишь от молоденькой куропатки. У нас, в степи, много змей ползает. А вот за яблоками нужно в лес. Я особо изысканную еду не ел никогда. Да и вообще, еду считал только пополнением полезных веществ в теле, не более. У нас еда обычная и я не знал, что есть другая. Хотя, недавно пробовал яблочный пирог, который принесли из человеческого поселения. Вот что было на самом деле очень вкусно. Вот бы попробовать ещё раз, — мальчишка так вдохновенно рассказывал о пироге, что даже не заметил, как по-детски выглядит его восторг. Однако, через два года уже будет совершеннолетие, пора бы взрослеть и забывать о том безмятежном детстве под родительской опекой. — Мне сейчас тридцать восемь. И я ещё, конечно, не взрослый, но, если ты меня научишь, то к моему совершеннолетию я непременно стану отличным воином. А тебе сколько лет? — Много, — откусывая мясо и бросая в рот свернутый в клубок пучок травы. — Восемьдесят. Возраст бурого и правда был солидным, считай одну треть жизни прожил. У Харона восхищенно заблестели глаза, воин-то наверняка многое повидал в жизни. — Крохотное ты дитя, совсем зеленая поросль, лягушонок, — наконец лицо брюнета озарилось улыбкой и он протянул лапку зайца мальцу, -Кушай. Твоя добыча. Очень вкусный, кстати. Надеюсь, мы здесь долго не пробудем, — пальцами другой, чистой руки, Киллар по-отечески заправил прядь волос молодой коняшке за ухо. От прикосновения парень не вздрогнул, а наоборот, чуть поддался головой к руке и стрельнул глазками в сторону Киллара. Ему нравилось, когда мягко почесывали за ушком. Правда, об этом знала только его мать. Больше не было необходимости много говорить. Неторопливо на огне готовился отвар. Ромашка, череда, сухой кобыльник и болотный кистник — идеальное сочетание от воспалений и для снятия боли. По готовности, уже вечером, кентавры занялись друг другом. Киллар проверял рану Харона, а Харон мазал лечебностями своего спутника. Несколько капель зеленоватой жижки от неосторожности брызнули на грудь карамельного цвета. Бурый стер тут же стер капли, задев большим пальцем ореолу соска. — Осторожнее, сок всех трав красит кожу. Нужно незамедлительно стирать, а то будешь весь в пятнах. Мальчишка не придал этим каплям особого значения, подумаешь. Однако то, что сделал бурый, заставило Харона ойкнуть, а его щеки порозоветь, точно закат, что опускался на окружающий мир. — Я и так в пятнах. Ну, в белых. — Да в пятнах, красивых, стоит признаться, — кентавр туго замотал место над копытом и постарался забыть о боли. Телу был необходим покой, а находящийся рядом малек, покой этот рушил. Киллару хотелось вновь смутить юношу, но особых поводов пока не находилось. — С-спасибо, — поблагодарил карамельный и принялся усердно кусать свои губы. Приятный ветерок с теплыми родными нотками, видимо принесенный с юга, подхватил светлые пряди юноши и стал игриво путать их. Бурый подтянул руками хрупкий торс блондина к себе и тут же объяснился: «Чтобы холодно не было. Плащ у нас только один». Удобная поза гарантировала сохранность тепла, а дыхание друг друга смущало лишь Харона. — Засыпай, — сказал голос над макушкой парнишки. «Засыпай! Попробуй здесь усни» — обеспокоенно подумал голубоглазый и вдруг встретился взглядом с мужчиной, его пальцы повернули и приподняли подбородок. Яблочный задержал дыхание. Киллар дразняще поцеловал его рядом с губами. Нет, ну это совсем жестоко. Харон не выдержал и, обхватывая обоими ладонями щеки кентавра, чуть приподнялся на передних копытах, впиваясь в чужие губы. Хватит играться! Их губы сомкнулись в том жаре, с которым знаком был только взрослый кентавр. Его руки стали увереннее держать мальца. Он уверенно взял затылок парня и углубил поцелуй, показывая, как это делают взрослые особи. Как глубоко проникают их языки друг в друга, как сильно соединяются губы. По телу мужчины прошла дрожь. Кожа пустила волну, будто на спину сел рой мух. Хотелось подняться, забить копытами, да вскочить на эту маленькую спинку в типичном для пар прыжке. Хотелось обхватить его бока копытами и сделать все, что захочется. Эти мысли задушили разум бурого, да так, что под телом орган стал крупнее, готовый к большему. А виной всему этому был мальчишка, его смелость и одновременно неопытность, подлость, красота. Слишком быстро карамельный сорвал мужчине крышу, а может быть та никогда и не держалась крепко? Как и бурый, Харон сам поддался этим чувствам и эмоциям, которые тревожили. Мальчишка неумело открывал рот и прижимался к Киллару, как мог. Очень скоро дыхания стало не хватать, а прекращать поцелуй не хотелось. Такое светловолосый чувствовал впервые. Горячий язык бурого уже в наглую шарился во рту юноши. По телу то и дело бежали толпой мурашки, а дыхание участилось вдвое, как и сердцебиение. Это было так ново, так приятно, так горячо. Он никогда ещё не знал этого импульса, никогда не испытывал возбуждения, но, похоже сейчас с ним происходило именно это. Уже задыхаясь от обилия эмоций, гормонов и страсти. «Он специально сорвал с меня цепи. Негодник. Я ему покажу» — пронеслось в голове бурого, но тут же Киллар выругал себя за подобную несдержанность. И, если он понимал, чем может кончится подобная ситуация, то уверенности, что понимает блондин, не было. «Ему всего лишь интересен поцелуй. Я сломаю его, если продолжу. Кто из нас взрослый? Остановись! » спорил внутри себя кентавр, сворачивая амплитуду поцелуя и мягко отстраняясь. — Хватит на сегодня, понял? — Хорошо. Это было чудесно. Спасибо, — неловко проговорил яблочный, все ещё смущаясь. Это было счастье, это было то безумное чувство, про которое говорила мать и это происходит с ним впервые. Однако, голубоглазому пока больше и не нужно было, он не особо представлял, как можно дальше, да и что вообще можно. Конечно, понятно, что особи совокупляются для зачатия детей. Однако, они же оба самцы и потомства быть не может. Так зачем тогда совокупляться? Разве у этого процесса есть другое предназначение? Выдох Киллара услышали бы даже из-за гор. Он закатил глаза, понимая, что был прав. Юнец умеет только распалять, но не знает, что еще чуть-чуть и кентавр бы гонял его по лесу, как и требуют того традиции. Мужчина был мужчиной и если блондин мог довольствоваться поцелуями, бурому этого показалось мало и, с превеликой тяжестью, он не стал пытаться поднять своё тяжелое тело. — Дай мне воды, — приказал кентавр и даже поблагодарил судьбу, что есть причина не подниматься. Его пенис все еще находился в боевом состоянии, но, вроде бы, не был заметен юному карамельному принцу. Природа богато одарила мужчину и не только с точки зрения боевых искусств и крупного тела. Как самец своего вида он стоил сложностей в поведении. Перспективный жених, если бы его интересовала оседлая жизнь в табуне. Юноше тоже хотелось пить и достаточно сильно, но она очень быстро опустела в руках бурого. Теперь придется снова набирать. И, все бы ничего, правда. Если бы не то самое, что Харон только что лицезрел. Чисто случайно. Голова автоматически чуть отодвинулась назад, а после пришло и осознание. Глупый язык хотел было спросить, что это с тобой? Но мозг все же остановил его, решив сохранить все мысли и тревоги в черепной коробке. По крайней мере, до поры, до времени. Это же половой орган, да? Но мальчишка не припоминал, чтобы у него было так же. Бурый так всегда ходил, или только сейчас? Это… это так кентавры возбуждаются? — Я в воду, рана разболелась, — соврал мужчина и захромал к воде, — Можешь пойти со мной, — добавил бурый, зная, что под прохладой воды успокоит себя, а может и совершит нечто такое, о чем долгоиграющих планов не было. Приятный змей сомнения насчет самостоятельного завершения процесса заставлял Киллара пригласить юношу с собой. Может быть он все же овладеет мальцом. — Нет, я пожалуй погреюсь у костра. Мне в этих краях холодно, а после холодного ручья и вовсе замерзну, — деликатно отказался парень, стараясь не смотреть в сторону большого пениса, хоть было и любопытно, — Но, раз уж ты все равно туда идешь, наберешь мне воды? Блондинчик постарался улыбнуться и вручил Киллару пустую флягу, а сам продолжил думать. Если бурый возбуждается так сильно, что его детородный орган так увеличивается, то это хорошо, или плохо? Ну, с одной стороны, это значит, что ему нравиться быть рядом с ним. А с другой, этот орган наверняка должен куда-то там войти, по идее, делая новую жизнь, но Харон не самка, он не сможет родить, тогда куда? Харон вздохнул, приняв решение не забивать свою голову всякими мыслями и не доводить Киллара до столь возбужденного состояния. Похрамывая, Киллар вошел в воду, затем, погрузился до самой человеческой груди и поплыл, ритмично перебирая копытами под водой. Он даже нырнул, чтобы окончательно прийти в себя. Прохладная вода очень помогала этому процессу. И теперь, выбираясь вместе с полной флягой, кентавр был полностью собран и даже рад, что не поддался на магию милых глазок. Мужчина отряхнулся и вышел к Харону обновленным, довольным победой над желанием. Несколько минут они оба молчали, но вскоре бурый заговорил, мол жаль, что нет здесь из чего сотворить наливку. Один из его знакомых делал напиток таким, что подобных Харону морило только от запаха. Его могли пить только настоящие мужчины. Чтобы упасть, бурый выпивать пять ведер, а более мелкие валились после первой. Киллар с боевыми товарищами часто устраивал соревнование на «кто больше выпьет». Он скучал по тем временам. Неожиданно, когда уже совсем потемнело, из кустов на берег выпрыгнул иной вид кентавра. Местное племя пятнистых шкурок. Мелких, но чрезвычайно юрких оленей. Вместе с небольшим кабанчиком, этот парень решил напиться, но свет от костра конечно же заставил его вытянуть для обороны тонкое копьё. Киллар тут же заметил незваного гостя и подтянул к себе меч и, тяжело поднимаясь на ноги. Не хватало еще стычек с местными племенами.