3. Четверть-рукав
20 июня 2017 г., 00:29
— И мертвого поднимет, — с улыбкой заявил Гарри, отставляя пустую чашку. Его щеку пересекал мятый оттиск подушки, от подобия пижамы исходил легкий запах пота, и глаза сонно щурились за стеклами очков. — Вы живете где-то рядом? Кофе даже не успел остыть.
— Не то чтобы слишком близко, но пусть вас это не беспокоит, Гарри. Я буду приходить так часто и оставаться настолько долго, сколько потребуется для окончания работы.
— Тогда пять минут на душ, и я к вашим услугам — тот сладко потянулся, демонстрируя впалый живот и потертую резинку штанов.
— А вы, стало быть, живете здесь же? — пришлось приложить усилие, чтобы отвернуться.
— Конечно. Так дешевле. Снимать и квартиру, и студию накладно. Я часто засиживаюсь допоздна, как вчера. Одной комнаты мне хватает. Спасибо за кофе, Северус! — и скрылся за дверью туалета, на ходу стягивая футболку.
Северус Снейп терпеть не мог «творческий беспорядок». Обычно за этими словами скрывалась банальная лень и хаотичный образ мыслей. Но то, что творилось в комнате Гарри, отличалось от строгой, почти стерильной чистоты его же кабинета, как котел после взрыва — от хрустального флакона. Искренне говоря, он был бы удивлен, случись иначе. Стены были завешаны рисунками, плакатами, обрывками газет на разноцветных кнопках и мелкими квадратиками записок. «Четверг, два часа, Лиам» — значилось на одной из них знакомым почерком, «Соус, курица, хлеб» — на другой. «Никогда больше» и три восклицательных знака на смятом зеленом клочке. Джинсы и футболка, в которых Гарри работал вчера, горкой валялись у кровати. Вместо рабочего и обеденного стола тот использовал стул с лежащей поперек широкой доской. Развороченная постель все еще хранила тепло и запах утренней неги. Пунктуальностью Поттер не отличался и в школьные годы. Очевидно было, что он вскочил, разбуженный громким стуком в дверь. В картонной коробке у кровати вперемешку валялись карандаши, куски пастели и угля, смятые листы и предметы, которые Снейп опознать не смог.
— Любопытство — порок, сэр! — заявил неслышно подкравшийся сзади нахал. Конечно, он был нахалом, иначе не вышел бы из душа в одном полотенце, обернутом вокруг худых бедер.
— Шпионите? Что вы хотели найти в моей берлоге?
— Я доверяю вам свое тело, Гарри, — он постарался фыркнуть, чтобы звучало не слишком серьезно, и быстро отвел глаза от капель воды, собравшихся в ямочке ключицы.
— И вы решили, что взамен я доверю вам душу? — жестко спросил тот. — Тогда вы опоздали.
— О, я вовсе ни на что не претендую. Тем более если ваша душа принадлежит другой.
Гарри криво улыбнулся и указал ему глазами на порог:
— Через пять минут я буду к вашим услугам, сэр.
Дверь с треском захлопнулась перед самым носом Северуса Снейпа.
Гарри изводил Снейпа своим молчанием, пока шуршал упаковкой иглы, пробовал машинку и возился с флаконом, отливая краску в пластиковый колпачок. Вновь указал на кушетку, кивком приглашая сесть, проверил свет и, щелкнув резинкой перчаток, скомандовал:
— Раздевайтесь!
Он был молчалив и сосредоточен, как хирург перед операцией. Похоже, вторжение в частную жизнь действительно его задело. Снейп прикинул, как бы он сам отнесся к наглецу, без спроса сунувшему нос в лабораторию, и вынужден был признать: у Гарри был повод сердиться.
— Я не хотел обидеть вас, — наконец сказал Снейп. — Мне не следовало… простите.
— Боитесь, что наколю вам нецензурное слово прямо посреди плеча? — вдруг фыркнул тот, и его глаза задорно блеснули. — Я мог бы. Но вы, наверное, тоже спец в какой-нибудь области и не испортили бы работу только потому, что клиент чем-то вам не угодил.
— Вы слишком хорошо обо мне думаете.
— Я правильно о вас думаю. Почему вы все еще одеты?
Северус поторопился расстегнуть пальто вместе с рубашкой и стянуть одну лямку широкой майки, открывая плечо. Вчера он не подумал, что ему придется весь день торчать под пристальным взглядом зеленых глаз наполовину раздетым. Сейчас все выглядело пристойней. И самый страшный шрам, чуть ниже левой лопатки, больше не отражался в зеркале.
Гарри сморщил нос, но никак не прокомментировал его внезапную скромность.
— Сегодня будет немного иначе, — мягко сказал он. — Планирую полностью закончить вот эту часть.
Прохладный латекс прошелся от основания шеи вниз до середины плеча.
— Тени, отводки, всё, чтобы была часть готовой работы. И так постепенно… — палец полз вниз, латекс не скользил по коже, а сминал ее, неприятно поскрипывая, но в ямке локтя неожиданно вспыхнул огонек и побежал под кожей до самого запястья. — Постепенно мы дойдем до конца, — выдохнул Гарри сквозь зубы и отвернулся, притягивая рабочий столик.
Северусу Снейпу вдруг стало нестерпимо жарко. И еще жарче, когда уже скользкие пальцы размазали вазелин по руке.
— Со смазкой всё легче, — хохотнул Гарри. — Простите, профессиональные шутки. Клиентам помогает расслабиться. Но это не про вас, да? Вы словно кол проглотили, Северус. Если вы будете так напряжены, я не смогу работать. Пожалуйста, вот здесь.
Пальцы прильнули к коже и осторожно помассировали напряженную мышцу.
— Так легче?
«Ничуть не легче» — подумал Снейп, потому что не представлял, что у него может вставать с такой скоростью и силой. Моментально, словно Гарри применил неизвестное заклятие каменной эрекции. Ему пришлось свести колени, чтобы тот не заметил, как действуют его прикосновения. Но он заметил.
— Так дело не пойдет, Северус, — огорченно сказал Гарри, стянул перчатки и выключил лампу. — Заказать вам что-нибудь на завтрак?
— Благодарю, я сыт.
— В каком-то смысле нет. Может быть, завтра. Сходите к подружке, вызовите хаслера. Подрочите, в конце концов, перед приходом. Я всем такое советую. Вы же понимаете, приходится работать и с другими частями тела. Иногда случаются забавные казусы.
— Я так и поступлю. Можете порекомендовать кого-нибудь? Похоже, у вас богатый опыт.
В точку! Щеки Гарри пошли алыми пятнами, и он сделал вид, что ужасно занят переливанием краски обратно в широкий флакон.
— Я стараюсь обходиться третьим вариантом, — наконец выдавил он.
— Безумно интересно, — Снейп постарался выдать самую ледяную интонацию, которую только смог найти в своем богатом арсенале. — Тогда до завтра?
— У вас есть телефон?
— Что?
— Телефон. Мобильный или обычный, любой. Вы могли бы позвонить прежде, чем выходить из дома, чтобы я не встречал вас… как сегодня.
— Тоже планируете сексуальный марафон?
Теперь пылала даже согнутая шея Гарри над воротом белой футболки.
— Нет! — выпалил он. — Просто это непрофессионально.
— Я изыщу возможность позвонить, — пообещал Снейп, тщательно застегивая пальто. Даже плотная ткань не прикрывала эффект, произведенный легкими касаниями пальцев.
— Спасибо, вот номер. И до завтра. В полдень подойдет. Постарайтесь последовать моему совету, Северус, иначе нам обоим будет сложно.
— Всенепременно. Я отправляюсь в Сохо.
— Только пленку не снимайте и в ванную не лезьте. Внесете еще что-нибудь. Инфекции и прочее. Удачи, — Гарри так и не повернулся к нему лицом.
Брюки Северус Снейп расстегнул еще во время аппарации. Привалившись к входной двери прямо в коридоре, он с усердием, достойным лучшего применения, следовал совету, до мельчайших подробностей представляя, как сталкивает кончиком пальца из ложбинки ключицы упрямую каплю, и она катится вниз, оставляя влажный след. Как напрягается под его губами маленький сосок и как полотенце само собой сползает с узких бедер.
То, что нахала и лжеца звали Гарри, и он от шрама на лбу до исцарапанных лодыжек был похож на его вечное проклятие — героя-победителя, исчезнувшего со страниц газет и из магического мира несколько лет назад — мало его волновало. Немного повзрослевший Гарри Поттер остался таким же оболтусом, но выучил слово «профессионализм». И вспоминая вчерашние легкие поглаживания, взрезающую кожу иглу и горячее дыхание на ранке, когда Гарри наклонялся, чтобы разглядеть свежую линию, Северус Снейп с удивлением констатировал: сейчас ему вновь понадобится сеанс. Но не татуирования, а очередной разрядки. И даже если бы он хотел снять одного из на все готовых парней у клуба — правая рука, от плеча до запястья упакованная в пленку, каждым движением напоминала о Гарри, примешивая к удовольствию привкус легкой, саднящей боли.
Медленные плавные касания, осторожные кружения по нежной коже головки, грубоватые и обжигающие проникновения пальца в анус… Интересно, как делают татуировки на членах? Он твердо был намерен расспросить об этом завтра. А еще заготовил шутку про жену сапожника, которая всегда обута хуже всех — на розоватой после душа коже Гарри он не заметил ни единого рисунка. Пообещав себе повторить сеанс завтра с утра, Северус Снейп забылся тяжелым сном.
***
Он выждал полчаса после телефонного звонка и аппарировал, осторожно придерживая ладонями кофейник. Нужно купить термос. — Давайте сразу, а кофе потом разогреем, — предложил Гарри. — Я ждал вас. Сегодня уже лучше. Снейп скривился: стоило ли стараться, если Поттеру все равно, что пить. И, по правде говоря, лучше ему не стало. Гарри размотал пленку, покрывавшую руку, и уткнулся носом в его плечо. Счастье еще, что не касался пальцами. Прикосновений без перчаток Снейп не выдержал бы без ущерба для репутации. — Отлично, — улыбнулся Гарри, — не смейте ничем мазать, прекрасно заживает. Давайте попробуем следовать намеченному плану. Все повторилось: низкое сиденье, густой запах вазелина, грубоватые, вовсе не нежные движения салфетки. Машинка была другая, с бронзовым корпусом, и боль — другая. Не вспарывающая скальпелем, а царапающая, словно по обожженной коже водили железной щеткой. Гарри молчал и закусывал от усердия губу, равномерно прокрашивая полосы кожи между контуром. В какой момент ноющая и свербящая боль превратилась в удовольствие, в мерную волну, уносящую сознание прочь из реальности? Северус Снейп не знал. Он вдруг понял, что уже давно не открывает глаз: монотонные звуки, щекочущий ноздри аромат и незнакомые до сего дня ощущения перенесли его в далекую юность. В те последние домашние каникулы между пятым и шестым курсом, когда в Паучьем тупике появился племянник миссис Томпсон. Как его звали? Ах да — Кристофер, Крис. Снейп не помнил его лица, только странное чувство нужности. Целых десять дней они были нужны друг другу. И каждый раз тот уверял Снейпа, что в его лице есть «нечто такое». То, что позволило ему остановить носатого нескладного подростка посреди улицы, позвать на безлюдный берег и там поцеловать почти без возражений. И что-то, что позволило тому подростку согласиться. И был еще чердак миссис Томпсон — душный, пыльный — старая кровать с продавленным матрасом и такое же ощущение тупой боли и легкого жжения, постепенно сменяющееся монотонным движением, а затем вспышкой наслаждения. — Больно? Звук машинки затих, Северус Снейп открыл глаза. — Вам больно? Анестезию? — С чего вы взяли? Вовсе не больно. Гарри понимающе улыбнулся: — Вы простонали. Очень тихо, едва слышно. Я думал — неприятно, там как раз кость. Но выходит, наоборот. Гарри скользнул взглядом вниз, но Снейп уже свел колени, не позволяя заметить, что да — совсем наоборот. Особенно странно было то, что он не вспоминал об этой истории. Никогда не вспоминал. Ну разве что в сентябре того далекого года. К рождеству он уже не мог припомнить ни лица, ни имени. — Я на перекур, Северус! Гарри метнулся к двери, но от взгляда Снейпа не скрылись ни лихорадочный румянец, ни выпуклость на джинсах. Следующий перерыв понадобился уже Снейпу. Жужжание, тупая боль и гнетущее молчание ввергли его в транс такой глубины, что он не чувствовал прикосновений Гарри, а несся куда-то вперед в полной темноте, отчаянии и мраке, пока не увидел сам себя распростертым в луже крови на полу Визжащей хижины. Рука непроизвольно дернулась к горлу, звук мигом стих, и взволнованный окрик «Осторожно!» вырвал его из цепких лап кошмара. Гарри смотрел встревоженно и протягивал ему бумажное полотенце. Снейп почувствовал, как по виску катится крупная капля пота. — Вам все-таки больно, Северус, — укоризненно сказал Гарри. — Нет, дурное воспоминание, всего лишь. Тот понимающе кивнул: — Закурим его? Или пицца? Снейп поморщился. — Можем заказать что-нибудь китайское. Нет? Индийское? Он безразлично кивнул, и Гарри вылетел из кабинета, на ходу распечатывая пачку. Снейп сам осторожно обернул руку свежей пленкой и вышел в сумерки. Тлеющая сигарета в пальцах Гарри дрожала и превращалась в столбик пепла, ледяной ветер трепал и без того взлохмаченные волосы, но он как специально расправлял плечи и запрокидывал голову, чтобы поймать губами дождь. — Идите внутрь, Северус, я скоро вернусь. Снейп молча присел рядом на угол каменного цветника. Дождь припустил сильнее, сигарета зашипела и погасла, окурок плавно выскользнул из пальцев в намечающуюся лужу, а тот все еще сидел, подставляя лицо холодным каплям. — Простите. У всех бывают дурные воспоминания, — глухо сказал Гарри. Тут нечего было ответить. Общих дурных воспоминаний, включая то самое, последнее, у них было слишком много. Дождь выводил узоры на футболке Гарри, и Снейп молча стянул пальто и накинул ему на плечи. Это все, что он мог сделать. Всё, что могло помочь, что помогло бы ему самому — всё, что угодно, кроме пустых, ничего не значащих слов. Как никогда раньше он был рад видеть курьера на грохочущем велосипеде. Гарри встрепенулся и кинулся внутрь, очевидно, за деньгами. Неожиданно много оставив доставщику еды на чай, Снейп вернулся в небольшой холл. — Спасибо, — Гарри, казалось, совсем успокоившийся, пытался стянуть футболку и вытереть ею волосы одновременно. Край зацепился за очки, и Снейп затаил дыхание. Из-под ткани показался белый край резинки над поясом джинсов, выпирающие ребра и так хорошо запомнившийся ему сосок. Чуть выше, и откроется памятная впадинка на ключице. — Вы пялитесь, Северус? — не глядя, угадал Гарри. — Лучше снимите пленку и быстро промокните руку. Не хватало еще, чтобы из-за меня… — А из-за меня вы подхватите бронхит. Есть в вашей берлоге чай? — В пакетиках. — Ну естественно… Снейп фыркнул, подхватил влажное пальто и вышел за порог. Нет, все же следовало купить термос. Когда он вернулся, Гарри мрачно беседовал с кем-то по телефону. Колокольчик звякнул, тот буркнул в трубку: «ну всё, работа», и поднял удивленные глаза на Снейпа. — Я принес вам профилактический травяной сбор. Заварить кипятком, настаивать полчаса, потом процеди… у вас хоть ситечко есть? — Бинт есть, — рассмеялся Гарри. — Не отпирайтесь — вы все же живете рядом. — Нет, но неподалеку есть аптека. И кто же из них худший лжец? Гарри перевел взгляд с упакованных бумажных свертков с травами на лицо Снейпа, криво улыбнулся, но ничего не сказал.***
То ли они слишком проголодались, а еда оказалась неожиданно приличной, то ли в спешке в сбор попала валериана, но оба успокоились, и третья часть сеанса прошла как по маслу. — По смазке, — хохотнул Гарри. — Точнее, по вазелину. И Снейп улыбнулся в ответ. Он старался не закрывать глаза, пристально следил за тем, как игла сначала заполняет краской оставшиеся пробелы в намеченной части, а потом выписывает тонкие детали: прожилки на листьях, края букв, выпуклый блик на дуге узора. Гарри рисовал жужжащим агрегатом, словно тонким пером. Прикасался едва-едва, и на черном листке вдруг появлялась дрожащая капля росы. Ниоткуда. Из нескольких касаний светлой краски рождался объем, рисунок становился рельефным, осязаемым. Свободная рука привычно стирала лишнюю краску и, казалось, Гарри не замечал происходящего вокруг. Отвлекать его почему-то не хотелось. — Всё! — наконец поднял он голову спустя целую вечность. — Я уж думал, вы продержите меня всю ночь, — ехидно заметил Снейп, чья спина хрустнула не хуже, чем у Гарри. — А вы просто не умеете сдаваться первым? — парировал тот, не задумываясь. — Мне еще никто не предлагал подходящих условий для капитуляции. — Я подумаю, — вполне серьезно заявил Гарри. — Вы помните: на левом боку, утром теплой водой, в полдень ко мне. Снейп натянул рубашку и все еще влажное пальто и отсыпал в чашку две ложки травяного сбора. — Перед сном заварите и выпьете на ночь. Справитесь? — Я бы попросил еще и почитать мне сказку, но вы же откажетесь. Почему-то ему показалось, что нахал и лжец ждал, что он согласится. — Я и без того отнимаю у вас слишком много времени, Гарри. До завтра. Кажется, тот тихо вздохнул ему вслед. Наполовину черное плечо ныло, и Снейп не удержался. Сразу размотал пленку и провел пальцами по новой, оплетенной узором руке. Это был другой Северус Снейп. Не тот, который зашел в случайно подвернувшийся салон в прошлый вторник. Рука, без сомнения, принадлежала новому Снейпу. Такому, каким он хотел быть в своих самых потаенных, самых несбыточных мечтаниях. Пальцы все еще скользили по остаткам смазки, нежная потревоженная кожа отзывалась тянущим ощущением в животе. На внутренней стороне плеча она была еще чувствительней, и представлять, как там ее касаются не затянутые перчатками подушечки пальцев Гарри, было вдвойне приятно. Он не делал ничего особенного: всего лишь закинул руку за голову, как десять раз сегодня перед зеркалом, и теперь поглаживал плечо, осторожно притрагиваясь к краю рисунка у самой подмышки. Даже на ощупь можно было отличить, где кончается чистая кожа и начинается припухший, едва заметно выступающий узор, покрытый тонкой корочкой. Он гладил и гладил кромку, идущую по кругу, уложив левый локоть на грудь. Ну надо же! В своем почтенном возрасте Северус Снейп открыл для себя нечто новое — легкое раздражение поврежденного места и скольжение соска в сгибе локтя заставили его член напрячься быстрее, чем если бы его взяли в рот. Или дело было в губах, ловящих капли дождя, и закинутом к небу лице, которое мелькнуло перед его мысленным взором? Или в двух маленьких родинках на втором снизу ребре, которые он успел рассмотреть? Он сошел с ума. Неоспоримо. Точно. Совершенно точно даже двадцать лет назад он не дрочил так часто, так сладко и самозабвенно, специально оттягивая кульминацию. Долго и нежно поглаживал живот и бедра, сжимал мошонку, блаженно стонал, прикасаясь влажной от лубриканта рукой к горящей коже ствола. Не для того, чтобы стало легче, а чтобы почувствовать, насладиться плавным скольжением ладони, кружением пальца у сжатого ануса, напряжением сосков и легким жжением в правом плече. Он вымотал себя долгой лаской и забылся глубоким сном, в последний момент все же перевернувшись на левый бок. Нет, точно следовало купить термос.
