Ангел и клерк

Белоснежные крылья ангела взметнулись вверх, еще до того, как я успел осмыслить ее последнюю фразу. Слезы, смешанные с кровью скатываются по подбородку и падают вниз. Что ты говорила? Эти фразы крепко засели в моем подсознании: «Падший ангел! Скажи, почему? Ни жалости, ни раскаяния – я по-прежнему помню улыбку, с которой ты убил меня». АД. Как будто гвоздь вонзается в голову и разрубает череп на части. Но она ведь не говорила этого слова? Я уже улыбаюсь этому ангелу как старому знакомому. Слишком часто вижу ее. Во снах, разумеется. Я еще не окончательно сошел с ума... надеюсь. Мне только это и осталось. Сквозь белоснежную пустоту, из и в которую ты летишь, пробиваются крики гитары. Ясно. Будильник. Но ты не отпустишь меня так быстро. Уже предугадываю твои неменяющиеся движения. Рука поднимается одновременно с крылом, но не опускается за ним. Наоборот ты поднимаешь руку вверх, стаскиваешь с голубых волос белоснежную повязку, даришь свободу локонам, и они рассыпаются по хрупким плечам. Я привычно любуюсь. А повязка летит ко мне, я так же привычно протягиваю руку и ловлю лоскут ткани. Он чернеет. Как будто подхватив заразу от первого моего прикосновения, ткань покрывается черной пеленой. Я слышу твой шёпот: «Это могло длиться вечно, но мы сами положили всему конец». Ты растворяешься в ненавидимой мной белизне. А я опять, как глупый юнец, пытаясь остановить тебя, тяну руку, но на нее падает лишь капля крови – единственное напоминание о недостающем правом крыле. Исчезаешь ты, исчезаю и я, растворяюсь в черноте реальности и, наконец, открываю глаза. Давно отзвонивший телефон с будильником теперь будит меня звонками от директора. Привычная обыденность дает заскучать с первых секунд встречи с ней. Мелодия уже наворачивает пятый круг, когда я нервно хватаю телефон с тумбочки и бегу на улицу заводить машину. Ключ поворачивается в замке зажигания моей любимой машины, и, одновременно с этим, из потрёпанного, но надежного мобильника раздаётся недовольный плач гитары. Я невольно ловлю себя на мысли о том, что и телефон и машина у меня японские. Когда Япония успела поглотить все средства моего существования, начиная от работы, до средств связи? Кстати, о связи - недовольный голос из трубки доносит до меня минимум слов с максимумом ненависти: - Ты где шляешься?! Антоша, как втихаря у нас называют директора, орет с набитым картошкой ртом. Я не ясновидящий, но точно знаю, что он жуёт именно ее. Антоша – по паспорту Михаил Александрович – именно за это пристрастие заработал себе кличку в честь всем нам знакомого несовершеннолетнего картофельного фермера. Антошка наш картошку не выращивал, но потреблял в немыслимых количествах и в любом виде от пюре до чипсов. Вследствие чего не помещался в своем кожаном стуле размера L. На всей планете Земля Антоша любил только картошку и “мама́”, остальное же его маленькие глазки и такое же сердце люто ненавидели. Но больше всего на свете он ненавидел меня – человека, который постоянно прикрывает его же жирный зад, заместителя и главного соперника в борьбе за засаленное кресло. В нашей не маленькой компании по производству автомобилей все, начиная от владельца и заканчивая уборщицами, давно подумывают о том, что Антоше пора на пенсию сажать картошку. В общем, пока я погружался в размышления, начальник успел три раза повторить ту же фразу, положить трубку и позвонить снова. - Я в пробке, связь плохая. - У нас намечается заседание с акционерами, меня не волнует как, но ты должен быть здесь через десять минут! О том, что на заседании присутствие директора обязательно, а вот зама нет, Антоша, похоже решил забыть. - Михаил Александрович, у меня слишком много дел, а мой рабочий день начнется через два часа. Раньше на работе я быть не обязан. Проверенный отчёт у вас на столе. Я там несколько пометок сделал, но не успел начисто переписать, разберетесь, в общем. - Максим! – Антоша взвизгнул. – Это приказ начальства, явись на работу! - Мне нужно в больницу Михаил Александрович, нервишки с вами шалят. Впереди ГАИ, до свидания. Я положил трубку и, отключив телефон, кинул его на пассажирское сиденье. Почему после столь неприкрытого хамства меня еще не выгнали с работы? Да потому, что Антоша ничего не смыслит в современных технологиях. И, вообще, этот колорад должен быть благодарен своему брату – владельцу половины акций нашей фирмы. И это, кстати, одна из причин, почему я взаимно люто ненавижу Антошу. Тогда у нас еще был другой начальник – молчаливый, спокойный старик, который тепло относился к каждому из компании, знал по именам каждого таракана и вообще любил и понимал своё дело. С ним всегда было приятно работать и обсуждать новые идеи. Про то, что мы с ним ладили, думаю, и говорить не стоит. Так вот из-за возраста он уходил на пенсию, и опять-таки место директора по всем законам должно было оказаться у меня, если бы не Антоша с братиком, черт их подери. Но бесило меня отсутствие не кресла, а мозгов у нового начальника. Больше того, эта мразь, получив кресло, про брата забыла и никак кроме “коллега” его не называла. В общем, все как обычно – к вам с антистрессовыми объятиями, а вы не поблагодарите, и кошелек еще успеете вытащить. Один из знакомых нам законов жизни. Кстати, о жизни. Храм здоровья, в цветах псих больницы, встретил меня шлагбаумом. Ну вот, даже кусок металла намекает, что не нужно ехать к этим вечно нищим борцам со здоровьем. “Лучше съешь большой кусок сочного мяса, чем потрать эти же деньги на обнаружение проблем с печенью из-за отсутствия белка в организме”– говорит красно-белая окраска шлагбаума. Но я упрямо сигналю дежурному, и сооружение со вздохом поднимается, открывая путь для моего белого кроссовера. Мест на парковке много, но я все равно еду к самому дальнему углу. И я никогда не признаюсь, даже самому себе, что просто оттягиваю время. Девушка на стойке регистрации подскакивает, когда я вхожу в здание. Она новенькая и еще не успела превратиться в пофигистичного бегемота. - Здравствуйте, вы по записи? – Девушка мило улыбается и, после моего кивка, неуверенно садится на рабочее место. - Привет, я к Драгомировой. - Драгомировой? – Пальцы девушки быстро застучали по клавиатуре. Она смешно морщила носик, сосредоточившись. Но все морщинки разгладились, как только девушка поняла к кому я. – В отделение общей онкологии еще не открыт прием. - А можете главврача позвать? Ты новенькая, ведь. – Я улыбнулся, но, судя по румянцу, девушка приняла это за флирт. Блин… - Мы с вами на “ты” не переходили – Она гордо вздернула носик и подняла трубку телефона, набирая номер главного. Я невольно усмехнулся этой сцене. Главврач спустился быстро и так же быстро утащил меня на второй этаж в онкологическое отделение. - Макс, я прошу тебя, приезжай позже, пациенты уже жалуются. - Геннадий Георгиевич, работа, сами знаете. Наверное, из всех людей никому я так не доверял, как этому гордому носителю усов. Дядя Гена – как я привык его называть с детства – был нашим соседом, сантехником, строителем, моим учителем, советником и даже календарём по совместительству. Мне он заменил дедушку, маме отца. Мудрейший человек добрейшей души, любимец женщин и детей, в общем, идеальная жертва для мошенников. Да, такой вот вывод. Как дядя Гена всегда говорил: «Я помогаю вам мелочами, а вы снимаете мне лапшу с ушей». Я бы еще снял ему усы с лица, но усы дядя Гена любил так же сильно, как не умел подбирать им нужную форму. Только вот мелочи были совсем не мелочами. Геннадий Георгиевич то трубу подкрутит, то полку прибьет, то меня из какой нибудь передряги во дворе вытащит, то маме сумки донести поможет, то напомнит, что сегодня как бы Новый Год и отдохнуть можно. Короче говоря, если бы не эти “мелочи” у нас либо дом, либо мы с мамой развалились бы. Даже сейчас он не перестает помогать нашей семье. - Максим, поговори ка ты с начальством со своим. Не дело это по двенадцать часов в сутки работать. - Дядь Ген, вы же знаете, какое у меня начальство накрахмаленное, какие там разговоры. Но это и не важно, как мама? Дядя Гена вздохнул худшим из своих вздохов. Он вообще мог одними только вздохами любую эмоцию и точку зрения выразить. Вот сейчас на пример вздох был продолжительный, оттягивающий ответ. - Да по-старому все. - Как в сказке? - Ага, чем дальше, тем страшнее. - Геннадий… - Да что ты все заладил Геннадий Георгиевич, Геннадий Георгиевич. Заходи в палату, она не спит давно. Врач толкнул дверь в палату и меня ослепил яркий белый свет, исходящий из огромного окна с занавесками небесного цвета. Все как мама любит. А вот и она сидит в центре солнца и улыбается сквозь очки большими, как у меня, голубыми глазами. На коленях книга, на подоконнике множество ваз разных цветов и размеров с такими же разными букетами. Ученики принесли. - Привет, мам, чего не спишь? - Здравствуй, сыночек. Ученица книгу достойную принесла, вот я и зачиталась немного. - Ты же знаешь, тебе нельзя не спать. Береги себя, пожалуйста. - Да что мне себя беречь, меня тут все берегут, вон Геннадий Георгиевич глаз не сводит, и медсестрички забегают, ученики те же. Ты лучше о себе расскажи. - А что рассказывать, я у тебя по-прежнему шалопай. Вот сегодня заседание пропустить решил. - Сынок! – Мама всплеснула руками. – Ты что с ума сошел, а вдруг от этого заседания зависела твоя должность? - Вы, Танечка, фея. – Дядя Гена подошел к нам с мамой и уселся на подоконник. - Почему же, Геннадий Георгиевич? – Мама с улыбкой, прикрыв глаза от солнца, посмотрела на врача. Она сейчас напоминала мне кошку. Такая же расслабленная, грациозная, спокойная. - Да я как не посмотрю на вас, так сразу в прошлое попадаю, и Максимка в пятиклассника превращается, и я молодею. – Врач усмехнулся, подкрутив усы. – Эх, Танечка мне б сейчас на лет двадцать моложе быть. - Геннадий Георгиевич. – С насмешливым обвинением протянул я, не сдержав улыбки. Мама улыбнулась еще шире. – Давайте без шуток, у меня есть новости. - Так, Макс, что ты там приготовил для своих стариков? Надеюсь, что нибудь хорошее. - Это кто еще старик. – Мама подбоченилась, глянув на меня. – Ну что там за новости? - Я беру отпуск на следующей неделе, не смогу приезжать, прости мам, поэтому дядь Гена, вся ответственость останется на вас. Но это еще факт не решенный и, если есть возражения, все легко можно отменить. - Ты никогда отпуск не брал, все хорошо? - Да, просто решил, что нужно развеяться. Собственно, причина моего «развеевания» достаточно очевидна. Посмотрю я на вас после месяца таких снов, я же это уже год терплю. Надо куда-нибудь уехать. - Езжай, Макс, ответственность за Танечку принял! – Геннадий Георгиевич вытянулся по стойке смирно и шутливо отдал честь. Неожиданно у меня из кармана заиграла гитара. На экране мобильника красовалась надпись «Номер не известен». Из трубки же звучал незнакомый мне голос. Нет, не Антоши, это был спокойный низкий голос с хриплыми нотками. - Здравствуйте, Максим Николаевич, вас беспокоит ваш непосредственный начальник и работодатель. Скажите, почему вы настолько безответственно относитесь к своей работе? Я, мягко говоря, офигел. Звонит мне тут ни с того ни с сего хозяин и заявляет, что я безответственный. Я, который занят работой с восьми утра до самого вечера. Да у меня, в конце концов, даже девушки нет, одни машины. Либо Антоша что-то ему наболтал на совещании, либо этот хмырь вконец офигел. - Здравствуйте, обоснуйте, пожалуйста, вашу точку зрения о моей безответственности. Я заметил, как после этих слов, мама и дядя Гена занервничали. - С удовольствием. Максим Николаевич, вы надежный сотрудник? - Да. - Вы готовы на многое ради блага фирмы? - Да. - Ради блага родных? - Да. - Тогда почему же вы, имея возможность дозвониться до меня через любую из наших секретарш, не сообщили о том, какой человек занимает место директора. Я буквально захлебнулся в смеси ликования и досады. До начальства, наконец-таки дошло, какой Антоша сидит в главном кресле. - Простите, но как бы не был недоволен начальством, стучать не привык. Ни с таким человеком вы это обсуждаете. - Ах вот оно как… значит, отправим Антошу на посадку картошки далеко на север, подальше от чернозема. До свидания. В трубке послышались гудки. Антошу? Не уж-то основатель знает про эту кличку, придуманную вашим покорным слугой? И главный вопрос – кто будет новым директором? Ничего не понимаю. - Максим, не тяни, что там? - Понимаете, дядь Ген, мне тут владелец компании наш звонил. – Мама ахнула. - Максим, всё хорошо? - Да, мам, не переживай. Геннадий Георгиевич, вы, помнится, хотели черный кабриолет, – я кивнул своим мыслям. - Простите, нужно бежать. С этими словами я выскользнул из палаты навстречу новым проблемам.