Ангел и клерк

Я не хочу умирать. Уверена, так думает каждый в наших палатах. Когда вы работаете в хосписе, то в любом случае задумываетесь о смысле жизни. Проверенный на мне факт. Вас волнует работа, личная жизнь, проблема третьей мировой – идите работать в хоспис. Гарантирую полное отсутствие лишних мыслей. Только будьте готовы к тому, что в качестве побочных эффектов приобретете, сострадание и превратитесь в атеиста. Как прикажете верить в бога, когда каждый день видите детей с планами на будущее, которого нет, матерей, чьи дети вскоре окажутся в детском доме и просто людей, потерянных в горе. Наши пациенты похожи на серые тени. Бродят по коридорам, если еще хватает сил или просто лежат на койках, обдумывая, как много могли бы сделать для мира. И если вы оказались в хосписе, то ни в коем, слышите, ни в коем случае не сближайтесь с пациентами. Вот вам мой совет. Почему не стоит этого делать, поймете сами чуть позже. В общем, меня уже зовут. - Кать… Алекс, как обычно тянет «а» и облокачивается на дверь лифта. Врач родился и вырос в Москве и безумно веселил меня своим растягиванием гласных. Я недавно здесь, но уже знаю кличку своего начальника – «интерн». Так его называет Никита Сергеевич – наш главврач – и вся больница. Алекс огромный, под два метра ростом добряк. Обожаемый всеми, он успевает людей, и спасать, и поддерживать. Кстати, хотя, Ал – мой непосредственный начальник, отношения у нас скорее дружеские, чем рабочие. - Чего тебе, интерн? Врач по привычке пропускает мимо ушей своё прозвище и исчезает в лифте, перед этим показав на пальцах номер палаты. Третья. Это за что? Палата номер три встретила меня обилием солнца и смеха. Ну, конечно, Аня. Эта девушка у нас давно. Ещё до того, как я начала работать, Аня была здесь. В общем-то, без неё трудно представить первый городской хоспис. Левое крыло третьего этажа сияло ее светом. Именно с ней знакомили отчаявшихся. Именно она никогда не унывает и именно у неё последняя стадия рака крови. С таким диагнозом не живут настолько долго, а она живет. Вы спросите, почему я так не люблю эту солнечную девушку? Все просто, чем больше общаешься с такими, как она, тем громче будешь рыдать на ее похоронах. Это понимали взрослые, но не дети. Дети. Третья палата всегда была набита детьми. Они рассказывали друг другу истории из жизни, рисовали, смотрели фильмы, мультики или просто молчали, улыбаясь друг другу и придумывая себе будущее. Дети в палате менялись – кто-то покидал хоспис, кто-то приходил. Но всех тянуло именно к ней – Ане – нашему ангелу. Вот и сейчас Аня сидела, поджав под себя колени, и смотрела в окно. Её волосы стелились по свободной части кровати к ногам девочки. Малышка тоненькими пальчиками перебирала пряди, стараясь заплести их в косу-колосок. Я тоже сначала удивилась, после химиотерапии пациент, скорее всего волос лишится, но я вот что вам скажу: онкология лечится не только химеотерапиями. Наши врачи решили провести опыт и попытаться избавиться от рака нетрадиционными методами. Для этого был необходим подопытный. Именно в это нужное время появилась Аня. Девушка, кстати, сама вызвалась. Теперь мы пытаемся улучшить её иммунитет и пробуем все народные методы лечения. Но я отвлеклась. Девочке, наконец, удалось правильно начать плести косу и она, сосредоточено прикусив кончик языка и склонив голову набок, творила красоту. Такие волосы как у Ани заплести было сложно. Длинные, почти до колен, волнистые и тёмные, как смола, пряди были чересчур непослушными. До недавнего времени укротить смоляных змей могла только их хозяйка. Когда я вошла в комнату, девочка вздрогнула, смерила меня равнодушным взглядом и вернулась к работе. Аня повернулась ко мне, приветственно улыбнулась, не так уголками губ, как большими голубыми глазами, и обратилась к девчонке. - Машенька, а почему ты не поздоровалась? Её голос звучал мягко и ласково, но в нём отчётливо слышались строгие нотки. Девочка подняла взгляд на Аню, неловко ссутулилась и опять повернулась ко мне. - Здравствуйте, тётя врач. Аня, едва касаясь, гладила малышку по спине и та на глазах выпрямлялась. - Маш, вот эту прядь лучше взять поменьше, но это не страшно, просто запомни на будущее. - Хорошо, тётя Рапунцель. - Светлицина Анна, как себя чувствуете? – задала я привычный вопрос. - О, спасибо, замечательно. Вместе с девушкой, казалось, улыбалась вся палата. Даже родинка под её правым глазом будто бы улыбалась. - Но ты всегда это говоришь. Давай ка я тебя осмотрю. - Да, конечно. Кстати, заметили, сегодня почти никого нет. Случилось что-то? - Нет, не волнуйтесь, скоро придут. Просто сегодня перевели новых интернов, и они знакомятся с пациентами. - Мне стоит ждать гостей? - Думаю, да. Такие резкие перескоки с «ты» на «вы» происходили в наших разговорах всегда. Вроде бы «выкать» ей не хотелось, но и на «ты» переходить неловко. У меня собственно было то же самое. Вот мы и прыгали с уважительного тона на дружеский. Я закончила осмотр, но уходить не спешила. Разговор с Аней у нас завязался сам собой. Мы говорили про больницу, потом переключились на погоду, небо. Мы обсуждали синеву небес, напоминающую морские волны и пышные облака, подсвеченные весенним солнцем. Тогда мне вспомнились слова мамы о том, что светятся те облака, по которым ходил Бог. Вспомнилось, как я, ещё ребёнком, бегала по бабушкиному огороду, стараясь догнать такие облака. И именно тогда я задала этот вопрос: - А ты веришь в бога? - Нет. Я верю в добро, верю в дружбу, в любовь, в сочувствие, в глобальное потепление, во вселенную. Но я не верю, что существует высшее существо, которое спокойно наблюдает за тем, как дети умирают от рака, а цунами стирает с лица Земли целые города. Это всё полная чушь…извините. - А у нас говорят, что ты его посланница. - О, я совсем не отрицала существование чего-то могущественного. Я не верю в сам образ – всемогущее, идеальное и милосердное создание. Я бы сказала, даже, что мне жаль его. - Жаль? - Да. Что мы делаем, когда встречаем на жизненном пути препятствие? Правильно, поднимаем глаза к небу и просим помощи. Но что делать ему? Кого просить о помощи? Мне кажется, бог ещё более несчастен, чем каждый из нас. И своими просьбами, которые он не в силах выполнить, обвинениями в бездействии и жестокости, мы лишь вгоняем это существо в пучину отчаянья. А вы, находясь в депрессии, думаете о ближних? - Нет, мы думаем только о том, какие мы несчастные, а сами требуем от бога внимательности к мирским проблемам. Я поняла твою мысль, спасибо. - За что? - За новую тему для полуночных раздумий. Я ответила Ане её же улыбкой. В этот же момент в дверь палаты постучали. - Да, проходите. – Хором ответили мы и тут же рассмеялись. Из-за двери появились три ребёнка. Тройняшки. Знаменитости хосписа, такие же, как Аня. Два парня и девочка с одинаковыми голубыми глазами, родинками над губой и когда-то густыми волосами цвета ржи. Марс, Максим и Виолетта. Парни сразу же устроились на подоконнике, а девочка прыгнула рядом с Машей и обижено надула губы. Этот жест стал для неё привычным. Из-за вечной опеки братьев девочка, хотя в свои тринадцать уже можно сказать девушка, превратилась в создание, которое никогда не слышало слова «нет». Зато, мальчики рано возмужали и учились драться не с помощью тренера, а с помощью влюбчивых одноклассников сестры. Поклонники, как и все дети этого возраста, показывали свою симпатию жвачками на стуле, дёрганьем за косы и кражей портфеля. А девочка, как это положено, замечала не симпатию, а обиды и шла плакаться к братьям. Ну а братья…. Возвращались домой с синяками и ссадинами. Длилось это до средней школы. Хотя, длилось бы и дальше, если бы не очередная драка, травма головы и пошло поехало… «здравствуйте, в нашем хосписе ваши дети получат должную опеку, не беспокойтесь за них». Я всегда считала, что чем младше пациент, тем страшнее это выглядит со стороны и тем легче это для него самого. Но в этом возрасте дети всё понимали. Виола писала мрачные стихи, мальчики никогда не играли в игры, где присутствовала смерть и смотрели фильмы про мужество умирающих людей. - Почему Машка заплетает тебе волосы? Я тоже хотела! Виолетта сложила руки на груди и обижено посмотрела на соперницу, которая заканчивала плести косу. - Ты заплетёшь меня перед сном, договорились? И я даже научу тебя тайной технике плетения косы. Аня сказала это громким, заговорческим шёпотом, не отрывая озорного взгляда от Виолы. Голубе глаза загорелись блеском предвкушения, и девочка тут же успокоилась и стала расспрашивать о том, как плести косу-колосок. - Поняла? это не сложно. Тайная техника намного сложнее. - А, Машка – дурашка, тебе только лёгкое дают! Увидев, как задрожали губы девочки, Аня, не меняя выражения лица добавила: - Вообще-то коса, которую плетёт Маша, требует усердия, которого тебе не хватает. А тайная техника требует мастерства, которого не хватает Маше. Но каждый научится тому, чего не умеет, и вы сравняетесь. Побольше терпения, хорошо? Девочки кивнули. Маша доплела косу и начала озираться в поисках того, чем её закрепить. По просьбе Виолетты, Марс тут же достал из кармана резинку для волос, украшенную большим ярким цветком с атласными лентами, и протянул её сестре. - Ух ты, какая красота, это ты её сделала? Аня осторожно, как хрупкую драгоценность, взяла заколку в руки. Она подняла украшение к солнцу, рассматривая. - Да, сама. – Виолетта гордо засияла. – Нашла картон и ленты и решила тебе подарок устроить. - Ага, нашла она ленты. – Встрял в разговор Максим. – Отпорола от любимой кофты, называется «нашла»? - Макс! – Виолетта капризно посмотрела на брата. – Мог бы и помолчать. - Не жалко кофту? Аня положила резинку на тумбочку, и достала из неё же простую чёрную заколку. - Нет, для тебя не жалко. - Спасибо. Аня улыбнулась двойняшке и протянула ей расческу, чтобы та привела в порядок чёлку девушки. Раньше Аня позволяла это всем, но после того, как чуть не лишилась глаз, привилегия расчёсывать чёлку осталась только за Виолой. И девочка всегда, в прочем, как и сейчас, брала расчёску с лицом номинанта на премию Оскар. Я же заметить не успела, как в палату набежала толпа ребятни всех возрастов и диагнозов. Им хватало переброситься парой фраз с Аней, чтобы начать улыбаться. Ребятня садилась даже на пол, это было не важно. Кто-то почти с Аней не разговаривал, а кто-то засыпал вопросами. Но это не главное. Главным было то, что все веселились. Все забывали о минусах жизни и наслаждались плюсами. Они чувствовали себя равными здесь. И счастливыми. Как я выскользнула из палаты, думаю, никто и не заметил. Но именно после этого посещения я решила плюнуть на отрицательные амбиции будущего и приходить сюда почаще. Сейчас же меня ждал Интерн с отчётом и другие пациенты. Ну, это я так думала. На деле же меня встретила паникующая пожилая медсестра. - Катенька, что мне делать?! - Стойте, Марь Ивана, успокойтесь. Что произошло? - А вы выйдете на улицу и всё поймёте. Я собственно и вышла. На улице стоял белый внедорожник и высокий мужчина с пакетом. - Вам что нужно? - Аню. – Ответил мне мягкий, низкий голос.