Хроники замка Хандерлейн 4. Начало

Повозка легко покачивалась в дороге и как-то уютно поскрипывала колесами. Холодный и колкий ветер, несущий острые белоснежные снежинки, проникал внутрь и обжигал лица спящих. Очередной такой поток разбудил черного ежонка, во сне обвившего своим телом банку с водой, на дне которой сидел лягушонок. Зима не спеша раскрашивала стеклянный сосуд причудливыми и тонкими линиями, оригинальными узорами и пейзажами- и каждый может увидеть что-то для себя: возможно тропический лес, цветочные стебельки, ветки маленьких экзотических папоротников, которые не найдешь зимой, перьями заморских птиц или потрясающие горные хребты . Природа-самый искусный и чудеснейший из художников- в очередной раз продемонстрировала свой непоколебимый талант. Однако Шедоу этой красоты не заметил. Он сонно потер глаза и привстал на локтях. Биг громко храпел неподалеку. Днище повозки, скрипя, прогибалось под массой его тела, но беспокоиться было не о чем, так как дно было из весьма прочной и толстой древесины. Еж укутал банку в теплый короткий палантин и подполз к краю повозки, свесив ноги наружу. Над головой юнца свисал фонарь, внутри которого слабо колыхалось пламя свечи. Шел сильный снегопад. Легкие воздушные снежные хлопья с большой скоростью проносились под светом фонарика и исчезали в ночном мраке. Позади,все быстрее растворяясь в темноте, возвышались гиганты-сосны. Под колесами хрустели свежие сугробы. Где-то в глубинах лесной чащи кричали совы. Шедоу вздрогнул, представляя, как огромный филин, сияя глазами при свете полной серебряной луны, разворачивает свою пернатую голову на все 180 градусов. Еж судорожно потер шею и съежился от холода, а затем забрался обратно вглубь повозки. Он устроился в кучке колючей соломы, укрылся первым попавшимся пледом и поджал колени. Над головой раздался громкий, отдающий глухим эхом, совиный крик. Шедоу испуганно осмотрелся. Цвета расплывались и соединялись в единые большие пятна, чередоваясь между собой. Ноги по самые колени утопали в холодном и липком снегу, сосны и ели нагнетали, и более длинными и широкими гигантами возвышались над крохотным участком земли. Снова ужасающий крик. Одновременно чей-то до боли знакомый голос провизжал: "Беги,Шедоу, беги!" Черно-алый юноша оглянулся. Сверкая острейшими когтями, на него несся гигантский серый филин. Его глаза заменял поглощающий черный мрак, тонкий клюв и перья вокруг блестели не засохшей кровью. Длинные перья топорщились благодаря сильному ветру. Шедоу рванул изо всех сил прочь, крича от ужаса. Он падал и спотыкался на каждом шагу, еле пробираясь сквозь глубокие сугробы, метался и дрожал, словно мышь, отчаянно убегавшая от скорой смерти. В голове крутилось одно: не оглядываться! Ни за что не оглядываться! Бежать внезапно стало легче. Еж несся, не разбирая дороги, мимо пролетали корни, сухие кусты, в пустых ветвях которых таилсь обглоданные черепа и кости. Луна преследовала и гналась следом, не исчезая из виду даже на миг. Позади звучал злобный безумный смех. Холодные когти вонзились глухой болью в спину и пронзили тело насквозь. Белоснежный снег окрасили густые сгустки крови, упавшие на его поверхность, но Шедоу смог увидеть это, лишь когда монстр поднял его высоко над землей. Они поднимались все выше, боль нарастала и пульсировала во всем теле. Во рту пенилась и булькала слюна, Шедоу забился в конвульсиях и поднял голову, дабы в последний раз взглянуть в глаза чудовищу, покончившему с его жизнью...Но взглядом он встретился лишь с ужасающим поглощающим мраком... Еж закричал, но осознание реальности пришло лишь несколькими секундами позже. Освободившись от гнета ужаса, Шедоу принял во внимание, что он жив и здоров, его тело цело и нетронуто, он лежит под пледом, один во всей повозке, а снаружи светло, и солнечные лучи ловко пробиваются к нему. Раздавались какие-то шумы и звуки, и Шедоу, накинув плед н плечи, выпрыгнул наружу. Повозка стояла в стороне. На заснеженном лугу три лошади жевали кучку овса, а справа от дороги расположился небольшой цыганский табор. Биг, с банкой под мышкой, выбирал из разложенных н покрывале какие-то травы. Возле палаток бегали дети, за ними носились бродячие псы, помеченные завязанными на лапах платками, и веревками на шеях, служащими ошейниками. Возничий так же нашел себе занятие, стоя в сторонке ото всех, и заигрывая с молодой, тепло одетой цыганочкой. Та мило улыбаясь и порой хихикала, слушая его россказни и нелепые шутки. Снова царапающие душу воспоминания о тех днях..Шедоу поспешил развернуться и залезть обратно в повозку, но закинув ногу на подставку внезапно замер. Нет..Что-то не дает ему просто взять и скрыться от всего этого. Еж повременил и робко подошел ближе к табору. Он прошелся вдоль разложенных ковров с раскинутыми на них различными травами, безделушками, амулетами, ремешками. По ходу встречались и элемены оружия,украшения, котелки и глиняные горшки. Перекидывая взгляд с одного ковра на другой, Шедоу и не заметил, как подошел совсем вплотную к чесавшей бок дворняжке и нечаянно споткнулся об нее. Та подскочила, недовольно залаяв на чужака. Еж отряхнул плащ и постарался встать. -Ну полно тебе...Чего раскричалась?..-черно-алый протянул руку к маленькой мохнатой голове и ласково почесал собаку за ухом. Та , судя по всему, была не против, но долго с рядом парнем он оставаться не возжелала, и через пару секунд с высунутым языком помчалась по своим делам. Биг подошел сзади, и, взяв ежа под локоть, поднял его на ноги. -Нам некогда тут рассиживать, Шедоу. Пора ехать. -Но ведь я только что вышел. -Ну, поздно вышел. Мы тут уже три часа как находимся, а еще и половины пути не пройдено .Лошади небось уже наотдыхались, да и возничий слишком увлекся здешними барышнями. Уже пятой подмигивает. Кот повернул голову в сторону мужичка и крикнул в след: -Эгегей! Нм ехать пора! Тот скривился в недовольной гримасе и что-то тихо пробурчал, а затем, извинившись перед очередной девушкой, подтянул штаны и собрался впрягать коней. Шедоу и Биг помогли отчистить колеса от плотно прилипшего снега и приготовились отправиться в дальнейший путь. Весь день они провели, играя то в карты, то в кости, и стараясь развлечь себя всеми возможными методами, но ближе к вечеру Биг предпочел общение с возничим, и Шедоу вновь был предоставлен самому себе. Достав в очередной раз свой дневник,он старался запечатлеть на местами испачканных страницах различные мелкие детали, попадавшиеся время от времени ему на глаза, рисовал каких-то странных выдуманных существ, пробовал изобразить того самого филина, преследовавшего его во сне, но когда чернил осталась совсем капля, он безутешно оставил это бесполезное, как он посчитал, занятие. Начало смеркаться, пение птиц постепенно затихало, юноша слабо дремал, облокотившись на покрывшуюся ледяной коркой бочку с провизией, и громыхающий смех взрослых ни чуть ему не мешал. Он чувствовал себя тепло и уютно, находясь в состоянии сладкой дремы, и никак не хотел просыпаться, но резкая остановка и ржание коней все же вынудило парнишку распахнуть веки. К двум знакомым низким голосам добавилось еще два или три голоска, слышных более отдаленно и глухо. Шедоу замер и даже затаил дыхание, стараясь расслышать, что же творится снаружи.