О пролитом вине и кипящей крови

      Корабли под сапфировыми парусами тихо покачивались по волнам Черноводной. Вот они уже выходили из залива и вдоль берега плыли домой, на Тарт. На самом носу первого судна (это была лёгкая, вытянутая вдоль бригантина с двумя параллельными мачтами и пятью десятками весел) с усталым, поникшим видом стоял Лорд Такер. Обессилевшим взглядом он смотрел на закат, что алел на горизонте. Одной рукой он поглаживал жёсткую рыжую бороду, другую держал на эфесе своего меча. Думы старого лорда были далеко от тухлых вод залива. Далеко, на северо-востоке, где, совершенно ослабевший, потерявший все, что у него было, Станнис Баратеон укрывался за толстыми стенами Драконьего Камня. Такер размышлял, о чем же сейчас думает самозванный король и что делается там, в его мёртвых владениях. Однако, рано или поздно, все его мысли уходили ещё дальше на Север, где над голой, холодной землёй высилась Стена.       Дуглас так задумался, что не заметил, как к нему тихо, своей обычной походкой — в развалочку, держа руки за спиной — подошёл Тарт:       — Эх, Дуглас, дружище, — Сельвин похлопал его по плечу своей лёгкой рукой в атласе. Он не был человеком войны, скорее пиршеств и балов, но когда дело всё-таки доходило до битвы, Сельвин никогда не бежал, подобно трусливому зайцу. За это качество Такер и уважал друга. — Как давно я не видел твоей улыбки и не слышал твоих шуток! Куда же делся Лисица со своим прежним игривым запалом? — Лучезарно улыбаясь, он старался вести себя как можно свободнее, веселее. Сельвин познал с ним и горе, и радость — как-никак, но Дуглас воспитывался при дворе покойного лорда Тарта, однако сейчас ему хотелось бы побыть в одиночестве, а не выслушивать скорбные воспоминания друга. Ностальгия накрывала его все чаще.       — Не думаешь, что это было ошибкой? — Угрюмо спросил Такер. Его не устраивали последние события. Как бы ни была высока честь у этого человека, Дугласа Такера все ещё мучили сомнения насчёт выбора стороны. Да, возможно, мальчик и победил остальных королей, но это лишь потому что они сами перегрызли друг другу глотки, как бродячие псы. Было очевидно, что из всего этого сброда победу одержал именно Джоффри только волею случая и обстоятельств, в конце концов, на его стороне был самый богатый лорд Семи Королевств, да, к тому же, и лучший военачальник государства.— Верность королю, когда рядом Ланнистеры, — опасная штука, — он быстро попытался сменить тему разговора, затрагивающую не самое приятное в его жизни.       — Не думаю, — пожал плечами Сельвин. Вот же упрямец. — Нам нужны были эти войска. Нужна была помощь Ланнистеров, иначе у нас ничего не выйдет, и ты это прекрасно понимаешь, дружище. Да, на троне прескверный мальчишка, не уважающий старших…       — На нашем веку были правители и похуже, если ты не забыл, Сельвин, — с иронией заметил Такер.       — Как же забыть Безумного короля, Лисица! — Тарт хрипло усмехнулся, но улыбка сразу же сползла с его лица. Взгляд его омрачнел, и озорная искра в глазах его потухла. —  За последние годы ты совсем переменился. Стал сам не свой. Предо мной стоит не тот Лисица, что я знал с юных лет — тот веселый проказник, любящий пошутить и пошалить, куда-то пропал, испарился. Теперь я вижу лишь сурового мрачного старика, мучающегося от тревоги и боли в душе, — на долю секунды Тарт прервался. Дуглас нашёл время, чтобы его не перебивать.        — Ты знаешь, мы уже давно не мальчишки, — укоризненно пробормотал Такер. Сельвин кивнул в согласии.        — Это все из-за сына, не так ли, Дуглас? — спросил он, оперевшись о борт и рассматривая окрестности. Его весёлое лицо поникло, а в свете яркого утреннего солнца его морщины выглядели ещё глубже. И когда он успел так постареть, на секунду промелькнуло в голове Такера. Но сразу после пылкий гнев наполнил его грудь. Он много раз просил Сельвина не говорить об этом и долгое время он держался, но его любопытство и нетерпение всё-таки одержали верх, что сильно раздражало Дугласа.       — А как ты думаешь? — нахмурился Такер. За эти дни ярость и скорбь наполнили его сердце и теперь с брызгом готовы были вылиться наружу. — Я отправил своего старшего сына, наследника Норы и Красного острова, чёрт знает куда! На Стену! А почему? Да потому что эти сраные Ланнистеры могли за одно лишь неверное словечко вздернуть его на верёвке на городской площади в столице или публично казнить, а голову вздеть на пику у ворот на обозрение зевакам и для кормления ворон! — он ударил сильным кулаком о борт корабля, от его силы деревянная балка слегка прогнулась. — В пекло короля, в пекло Ланнистеров! В пекло все!       — Ну-ну, не бушуй, брат, — Тарт положил руку на плечо старому другу. Дугласу хотелось смахнуть её, но он не смог, насколько он обессилел. — Эдгар и впрямь не заслужил такой участи. О Семеро, он так похож на тебя в юности! Но ведь у тебя не было выбора. Тем более там, на Стене, он станет настоящим мужчиной, защитником государства…       — Наравне с воришками, убийцами и насильниками, — перебил его разгоряченный Дуглас, скрипя зубами. — Я послал любимого сына на погибель, Сельвин!       — Гордись им, Лисица! — нахмурил брови Тарт. — Гордись, что у тебя вообще есть сыновья. У тебя их семеро, как ликов Бога, а у меня, ха, одна лишь дочь!       — Воспитанная, как воин, — немного успокоившись, возразил Дуглас.       — И то верно, — расхохотался Тарт, ласково хлопая ладонью по плечу товарища.       После повисла неловкая тишина. Лорд Такер снова помрачнел, отчего Тарту стало не по себе. Сельвин решил оставить своего друга наедине с мыслями и удалиться, тихо сказав напоследок: «Не унывай, Лисица.»       «Нет в сыновьях моих божественности. Я могу благодарить лишь женщину, что породила их, а не бестолковых Богов. Изменник, дуболом, бард, лекарь, две бабы и святоша — вот чем одарили меня Боги. А эта война лишь подтверждение тому, что Им нет никакого дела до глупых, грешных людей…» — со скорбью подумал Дуглас, оставшись один на палубе.       На Красный остров вернулся уже один корабль. Вместо голубых парусов его теперь украшали белоснежные, расшитые алыми узорами, а над мачтой возвышался штандарт с зелёным флагом Такеров. Две походные барки Сельвина ушли к Тарту полдня назад, а «Гордая» отправилась своей дорогой.       Небольшую вытянутую гавань — Ус, где находился порт Красного острова заполонили десятки кораблей под знаменами Тартов, Такеров и Ланнистеров. Королевский флот прибыл точно в срок, назначенный лордом Тайвином. Дуглас был доволен хоть и такому скудному, однако полезному прибавлению. Порой и пара солдат могут сослужить большую службу, нежели целый гарнизон. Разного вида судна, начиная от лёгких тартан и заканчивая тяжелыми трехмачтовиками и бригантинами, выстроились в ряды по всей длине гавани и порта. Флот Лорда Такера был немногочисленным — всё-таки он был не богат, но зато моряков у него сыскалось побольше да поопытнее чем у Ланнистеров — повелителей конницы и пехоты.       Мастер над кораблями Норы (замка, сложенного из красного камня, что возвышался на огромном гранитном утесе в четверти лиги над морем)- Сир Морис Пизбери стоял на пристани и басом отдавал команды морякам, транспортирующим оружие и провизию на судна. Когда главный, самый большой корабль — бригантину «Сирена», снарядили, он отдал бразды правления его капитану и удалился на переговоры.       Недалеко от берега, на поляне был раскинут изумрудный военный шатер. Он стоял здесь всегда — в пригожие дни и в непогоду, в мирное время и военное, но Такер до сих пор не желал соорудить на этом месте нечто более прочное, считая, что добротная парусина вытерпет ещё ни один десяток лет. Внутри, напротив стола, на котором была разложена огромная карта Штормовых земель и расставлены десятки маленьких деревянных корабликов, сидел Лорд Дуглас. Фигурки были раскрашены в разные цвета; половина были голубыми, треть — зелеными, и лишь десять фигурок покрывала ярко-алая краска. Такер в одиночестве обдумывал наступление и осаду, которая предстоит следом. Сельвин Тарт не блистал способностями военного стратега, поэтому поручил это дело своему другу, человеку военному, знавшему море подобно Грейджоям. Пару раз он выходил из шатра размять ноги и поглядеть на приготовления, но длилось это недолго да, к тому же, не приносила больным коленям лорда большого облегчения.       В шатре стояла полная тишина, которую лишь изредка нарушали крики чаек и гомон порта. Но вот снаружи послышались быстрые шаги, чавканье приморского грунта и полог шатра отдернулся. В палатку зашёл Сир Морис.        — Корабли почти готовы, милорд, — отчитался он, поклонившись. Морис Пизбери был высоким (много выше самого лорда Дугласа), стройным рыцарем лет за шестьдесят. Он служил мастером над флотом ещё при отце Дугласа — лорде Малькоме, поэтому Такер доверял ему, как родному дядьке. — Из сорока восьми полностью снаряжены пятнадцать, в том числе «Сирена» и «Ловкая лисица». Недавно прибывшие на кораблях люди Ланнистеров не желают видеть на палубе своих суден наших моряков и капитанов. Не принимают ни пищи, ни оружия, милорд.        — Под чьими они знаменами, сир Морис? Короны или Львов? — серьёзно спросил Дуглас, не сводя глаз со стола. Он в раздумии свел кончики пальцев рук домиком и приложил их к губам.        — Львы, милорд, — в лёгком непонимании отчеканил военмор.        — Прекрасно, — буркнул Лорд Такер, рассматривая деревянные фигурки. — Коли они так горды, пойдут в первой фаланге, — он легким движением руки сдвинул все красные корабли на столе в линию перед остальными, потеснив голубые и перестроив зеленые. — Если мы встретим сопротивление со стороны крепости, их корабли первые поддадуться удару, дальше — пойдут самые сильные из наших трехмачтовиков. Посмотрим, правдива ли стойкость львиного прайда или же это лишь слепая гордыня.        — Вы уверены, милорд? — Пизбери был слегка обеспокоен смелым решением лорда. В силу своего опыта и возраста, он понимал, что ланнистерские корабли в случае атаки не выдержат и первых выстрелов катапульт. Такер тоже понимал это или, можно сказать, был в этом полностью уверен. Да, мальчишка будет в ярости, но расточительный Тайвин не поймёт подвоха, когда ему под нос подсунут Штормовой предел. Если подсунут…        — Не желаю ничего слышать! — рявкнул Лисица. — Прошу, сир Морис, продолжайте собирать флот. Мне нужно отлучиться — обговориться с сыновьями. Осада будет тяжёлой, я могу и не увидеть их более, — рыцарь покорно поклонился и удалился из шатра.       Дуглас тяжело вздохнул. Ему не было и сорока, но старость подкрадывалась к нему слишком быстро. Иногда ему казалось, будто сир Морис моложе его лет этак на пятнадцать. Спина и шея лорда затекли от долгого неподвижного сидения — он с трудом встал со стула. Слегка размявшись, Такер поправил серебряную брошь на груди и, выйдя из палатки, отправился в сторону замка в сопровождении гвардейца, облаченного в медные доспехи с мордой лисы, покрытой красной эмалью, на груди.       Во дворе замка раздавались вопли, игривый смех и звуки ударов дерева о дерево. Два рыжеволосых мальчика в зелёных мундирах с кожаными накладками практиковали дуэль на деревянных мечах. Один из них, тот, что постарше и покрепче, явно выигрывал, нанося один удар за другим, «раня» противника из раза в раз, не щадя. Наконец он отбил оружие из рук своего оппонента.        — За время поединка Тибальт смертельно ранил тебя порядка пяти раз, Йосеф. Так никуда не годится! — рассмеялся приглядывающий за мальчишками Сир Вильям Хасти. Рыцарь часто учил сыновей лорда искусству владения меча, поэтому такому раскладку событий был не сильно удивлён. Йосеф — третий сын Лорда Такера, был худым и болезненным, в отличие от своего старшего брата, который крепок и силён не по годам. Тибальт почти всегда выигрывал, кого бы в пару ему не поставили — будь то слабый братец или амбал-гвардеец. Мальчишка был крупнее своих ровесников, на сильных мускулах обнажённых по локоть рук вздувались жилки. Несмотря на молодой возраст (ему было чуть больше пятнадцати) щёки его украшали редкие рыжие бакенбарды, а на подбородке проклёвывалась бородка. Тибальт опёрся на деревянный меч и в очередной раз залился громким смехом.        — Я не виноват, что он выше меня! — Недовольно буркнул Йосеф в ответ сиру Вильяму, поднимая свой меч с травы. Он был прав; его старший брат и впрямь был почти на голову выше его, да и шире в плечах раза в два. Их разделял всего год, но было ощущение, будто пол десятилетия. Дуглас уже знал, что весь вечер Йосеф проведёт в башне мейстера, залечивая огромные фиолетовые синяки, по обыкновению всплывающие у него даже от небольшого удара.        — Тебе нужно больше тренироваться, братец! — Прикрикнул Тибальт. Его голос был скрипуч и противен, как бывает у юноши в его возрасте. — Идём! У нас ещё несколько часов до полудня! — Он, лукаво усмехаясь, встал в стойку, привычную для дуэлянта. Йосеф, тяжело пыхтя, с неохотой вернулся на поле боя.        — На сегодня довольно поединков, — прервал их внезапно появившийся Лорд Дуглас. Он старался улыбаться, стоя рядом с сиром Вильямом. Йосеф, увидев родителя, вздохнул с облегчением.        — Но отец, — взвыл от недовольства Тибальт, ударив деревянным оружием о землю. Бои на мечах были его любимейшим занятием, прекращение которого сулило началу скучных уроков правления и истории от мейстера Германа. После того, как его старший брат и преемник отца Эдгар отправился в дозор, мальчишка должен был стать следующим лордом, чего не хотел больше всего на свете. — До обедни ещё час!        — Это не обсуждается, — строго отрезал отец, нахмурившись. Он знал, насколько сильно Тибальт мечтал быть рыцарем, но по законам престолонаследия он теперь являлся наследником вместо Эдгара. — Где ваши братья?        — Артур читает. Снова, — Тибальт закатил глаза. — Он не выходит из своей библиотеки неделями! Поди скоро к стулу прирастет, а его бока поползут по полу! — Сир Хасти дал мальчугану лёгкий подзатыльник за нелестные слова в сторону родного брата. Тот фыркнул, почесывая пульсирующий затылок.        — А Освальд? Марвин?        — Играют в башне Снов под присмотром септы Патрисии, — пропыхтел Йосеф, ставя деревянный меч в стойку. Близнецы постоянно мотались вместе и почти никогда не выходили из своей комнаты в самой высокой башне замка. Тем более, они были воспитаны среди женщин, что очень злило Дугласа. Однако сейчас он был рад такому ответу. По крайней мере они не шатаются по замку за руку в сопровождении этого набожного курятника, в лице септы Патрисии и её послушниц.        — Ян? — мальчики лишь пожали плечами.        — Обыденно Янес проводит время вместе с мейстером Германом и Артуром в библиотеке, но сегодня от него не было ни слуху, ни духу, — Тибальт застегнул пуговицы на своей кожанной безрукавке. Дугласу не понравился его ответ. Такер, нахмурившись, повернулся к сиру Вильяму, но тот тоже был в неведомстве. — И где, черт возьми, мой сын?!        — В септе, милорд, — по каменным ступеням замка, облаченный в серое мейстерское одеяние и бренча цепью на шее, спускался старик. Он держался за перила костлявыми руками, еле держась на ногах. Его цеплячья шея колыхалась при каждом шаге.        — Добрый день, мейстер Герман, — вежливо поздоровался лорд Дуглас все ещё хмурясь. Лисица уважал мейстера и никогда не повышал на него голос.        — Добрый, добрый, милорд, — старик растянул беззубый рот в улыбке и вздрагивал. Ноздри его огромного орлиного носа тяжело вздымались при вдохе и тихо посвистывали при выдохе. Лысый, костлявый и сморщенный, как изюм, мейстер вызывал своим внешним видом лишь жалость. — Мальчик убежал с занятий тут же, лишь только я сообщил ему о том, что Вы отплываете на осаду по утру следующего полнолуния. Мне не пришлось его долго искать. Янес молился в септе Розамунд Семерым о Вашем благополучии, милорд.        — Ему всего пять, — в угнетении произнёс лорд, поджимая полные губы.        — Да, мальчик совсем мал, но знает молитвы лучше меня. Думаю, в будущем он станет прекрасным септоном, милорд, — Такера не сильно устраивал такой расклад. Кивнув, он обратился к Хасти:        — Сир Вильям, отведите Йосефа и Тибальта в тронный зал, приведите туда также и Марвина с Освальдом, — приказал Дуглас, сдвинув брови. Старшие сыновья не смели перечить, зная, каков отец в недовольстве. Рыцарь поклонился и мотнул головой в сторону дверей. Мальчики послушали учителя и удалились. За ними отправился и сам сир Вильям. — Мейстер Герман…        — Найти Артура, не так ли, милорд? — словно прочитав мысли лорда, прокряхтел старик. Такер одобрительно кивнул и, негласно попрощавшись с мейстером, отправился к Септе Розмунд.       Семиконечная септа возвышалась на небольшом холме поодаль от замка, окруженная цветущим вишневым садом. Её купола, украшенные витражами, отражали солнечные лучи, превращая их в радужное мерцание. Из-за этого казалось, особенно ночью, будто бы здание светится. Несмотря на внешнее великолепие, септа была скромна в архитектуре. Пожалуй, цветные витражи, повествующие заветы «Семиконечной звезды», и каменные изваяния, инкрустированные редкими драгоценными камнями, представляющие из себя семь воплощений Семиликого Бога, были единственной роскошью святилища. Дуглас помнил, как на её месте были гнилые, погоревшие руины бывшей септы. Останки возвышались здесь еще до его рождения и никто, даже его отец, не помнил, какова была септа в лучшие дни, настолько давно ее разрушил удар молнии и последующий пожар. Дуглас не стал бы и новую возводить, ибо лорд был совершенно не боголюбом, но сделал это по просьбам набожной жены, Розамунд, которую он горячо любил всем своим сердцем. «Ах, Роза! Как же я скучаю по тебе…» — каждый раз думал Такер, увидев в окне своей горницы пики септрия.       По цветущим вишневым садам септы гулял молодой, однако уже лысеющий, мужчина, скромно одетый в белоснежный клифт. Это был септон Томас. Он наслаждался, как вишни последний раз плодоносят за это долгое лето. К сожалению, его беспечную прогулку прервал резкий бас лорда Такера.        — Где мой сын, святоша? — рявкнул лорд, скалясь. Именно септон так яро обращал его младшенького в веру, поэтому он являлся одним из не многих на острове, кого Такер презирал.        — Ян-нес? — неуверенно промямлил монах. Он не отличался хорошей дикцией, а когда рядом появлялся лорд и вовсе проглатывал язык. — В-возносит молит-тву в храме п-пред ликами Св-вятых…       Нераздумывая, лорд направился к парадному порталу септы. Поднявшись по мраморным ступеням, мужчина бесшумно заглянул внутрь простой, ничем не украшенной двойной двери. На маленьком коврике у ступеней перед каменными лицами, словно выплывающими из стены, на коленях сидел маленький мальчик. Он скрепил свои детские ладошки в замок, припав ими к губам, и шептал что-то себе под нос. Подойдя ближе, Дуглас услышал заученную назубок молитву, произносимую уже, наверное, в сотый раз: О, Семеро! Очистите от всякой скверны сына Малькома из рода Такер — Дугласа Такера — отца моего. Славлю Семь ликов Бога и во веки веков. Да пусть Мать дарует милосердие, Отец — справедливость, а Воин — возобладание над врагами евонного. Яко Ваше есть царствие, всевластие и стоустая молва… На пути его нелегком защитите от лукавых и нечистых, ниспошлите Божие благословение. Слава Семи богам. Чудными ликами Вашими разум с телом укрепите…       Малыш почти не запинался, несмотря на сложнейшие для его возраста слова. Лорд Дуглас молчал, наблюдая и слушая затаив дыхание. Несмотря ни на что, в его сердце кольнула лёгкая гордость за сына. Такер даже задумался над словами мейстера: «…он будет прекрасным септоном, милорд.»       Когда же Янес закончил, лорд-отец осторожно окликнул его.        — Отец? Что Вы тут делаете? — мальчик выпучил огромные голубые глаза, хлопая длинными светлыми ресницами. Он привстал, но был настолько крошечными, что едва доставал отцу до кистей рук.        — Обед готов, сынок, — Дуглас всегда относился к младшему из своих детей снисходительнее, чем к другим. Его голос обмяк, сердитость, вызванная ревностью к сынишке, улетучилась. Подойдя к Янесу он присел на корточки и взъерошил рыжие курчавые волосы. — Что ты тут делал все утро? Мейстер Герман говорил, будто бы ты убежал с чтения?       Малыш робко опустил глаза и прикусил губу. Его пухлые щечки покрылись стыдливым румянцем.        — Мне очень жаль. Я… — Ян осекся, вытирая кулачком навернувшиеся на глазах слёзы. — Я разволновался за Вас, отец, поэтому и убежал в Септу… Боги помогут Вам, клянусь! Я намолил Вам победу и здравие! — Просияв улыбкой, малыш повис на шее лорда. Дуглас огромной рукой приобнял уткнувшегося носом в его плечо отпрыска. — И мне очень-очень жаль, что я так бесцеремонно убежал с чтения! Я обещаю, что больше не буду такого делать…        — Я не сержусь, лисёнок. Нам пора, — прошептал Такер. Он взял сына на руки и пошёл к выходу. Септон безмолвно проводил его взглядом, когда тот проходил мимо. Лорд кивнул ему в знак прощания, тот ответил взаимностью, лукаво улыбнувшись и удалившись в септу. Экий чертяга!       Дуглас нес сына на руках до самого замка, прижимая к груди как нечто очень родное и дорогое сердцу. Маленький мальчик боле не плакал, а лишь прижимался к груди родителя и снова шептал молитву, но старался делать это так тихо, чтобы отец не слышал его слов. Но Дуглас все же слышал, хоть и не все.       Тронный зал Норы или, как его называли, Лисий Чертог был достаточно просторным, чтобы вместить несколько десятков человек. Это было вытянутое помещение, освещаемое несколькими десятками медных подсвечников и огромной, украшенной медными розами грубой работы, люстрой. Зал не был обделен светом, ибо помимо многочисленных маслянных ламп и факелов стены были оснащены и высокими, достающими почти до сводчатого потолка, окнами с узорчатыми витражами.       Рельефные колонны тянулись вдоль стен от дубовых дверей. Пять небольших ступеней, покрытых зеленой ковровой дорожкой, вели к скромному, но от этого не менее роскошному дубовому стулу-трону.       Стены чертога украшали льняные гобелены. Шелковыми нитями, лентами и бисером мастерицами на них были вышиты самые значимые события дома Такеров.       Вот на одном из них изображен рыжеволосый мужчина в зеленом пышном наряде и с закрученными усами. Он пожимает руку высокому белокурому воину в черных доспехах с драконом на груди. Это Голдмеро Первенец, купец из Толоса и основатель дома Такеров, заключает мир с самим Эйгоном Завоевателем. Драконовласный король подарил тогда торговцу пряностей целый остров за десяток мешков шафрана из Пентоса, молотой горчицы из Йи-Ти и корицы с Летних островов.       Напротив — другой гобелен, совсем не похожий на первый, весь мрачный и изрядно потрепанный. Его, пожалуй, штопали не менее сотни раз, но он все-равно рвался по неизвестным причинам. На троне Такеров, окруженный богатствами и женщинами сидит мрачный мужчина с чёрными, как ночь, волосами. На его груди сверкает серебрянная брошь — точно такая же, как у Дугласа. Это — Дерек Чёрный лис, единственный не рыжий Такер. Его отец, Норберт, был жесток, но болезнен. Он в гневе чуть не убил единственного сына при рождении, а когда тому исполнилось чуть больше двенадцати — отправил его в Ночной Дозор. Но мальчик, преисполненный ненавистью, годы спустя вернулся и собственноручно заколол отца во время штурма замка. Итог: Чёрный лис стал правителем Норы и Красного острова на срок почти в десять лет, пока авантюриста не подкосила оспа… Отцеубийство великий грех перед Богами, говорил Дугласу отец, а этот получил сполна, теперь уже навечно запертый в пресподнии.        Ещё многие десятки гобеленов передавали историю великого, но забытого рода. Роберт Сломанный Меч, Вилис Кровавая Корона, Старый Лис Патрек… Когда-то все они восседали здесь, в этом тронном зале, а теперь их фигуры служат лишь его украшением. Был здесь и лорд Мальком Отважный щит — облаченный в доспехи своего дома, борющийся с врагом в бурлящих водах Трезубца. Когда-нибудь и я буду среди них, часто говорил себе Дуглас и всей душой желал, чтобы этот момент не наступал как можно дольше. Во всяком случае, сейчас ни одна из этих тряпок с великими мужами не имела ни малейшего значения для предстоящих событий, ведь для того, чтобы гобелен был соткан, нужно было совершить подвиг, а Дуглас шёл скорее на безумную авантюру, итог которой может быть неутешительным.       По приказу лорда Такера в Лисьем чертоге был созван Малый совет, и у подножия ступеней, ведущих к трону, выставили столы и стулья. К приходу Такера все его сыновья, а также приближенные к нему люди, состоящие в Малом совете, были уже в зале и ожидали своего лорда. Когда Дуглас вошёл, все встали:        — Милорд, — эхом отозвались голоса присутствующих. Все встали, приветствуя своего лорда, некоторые склонили головы в поклоне.       Такер прошёл к трону. Маленький Янес сидел у него на колене, рассматривая огромными глазками собравшихся. Здесь был сир Вильям Хасти — мастер над оружием, сир Морис Пизбери — мастер над кораблями, Лукас Шторм — лордский псарь, Брюс Коннингем — старший стюард, Рассел Мрачный — мастер над монетой, даже Старуха Гертруда, замковая домоправительница, сидела между мейстером Германом и септой Патрисией и о чем-то с ними шепталась. Рыцари были одеты в доспехи и молча попивали вино из медных кубков. Рассел, как всегда хмурясь и прикусывая щеку, сидел сгорбившись и скрестя руки на груди. Псарь почесывал изборожденные детской оспой щеки и переговаривался со стюардом. Здесь же сидели и все сыновья лорда. Среди этой оравы мальчишек не хватало одного, самого старшего брата, и Дуглас заметил, как малыш долго старался высмотреть его хотя бы среди прислуги, в любопытстве толпящейся вдоль стен.        — Прочь, — рявкнул Такер. Слуги, суетясь как курицы в курятнике, покинули чертог. — Мы обязаны обговорить строй острова на время моего отсутствия. Мы с мейстером Германом уже обсудили некоторые моменты, и теперь я бы хотел узнать ваше мнение, — Лисице пришлось усадить Янеса на колени к септе, а сам он взял пергамент, поданный ему Брюсом.       Ребята навострили уши. Тибальт все ещё не расстался с деревянным мечом и, когда отец перешёл на более строгий тон, сжал в ладони рукоять так сильно, что она затрещала, раздаваясь эхом по всему залу.        — Я забочусь о вашей безопасности и боюсь за ваши жизни, — строго начал лорд. — Посему на время моего отплытия, вам всем придётся покинуть остров, так как он подвергается опасности. Любой мелкородный лорд захочет захватить нашу территорию из-за отстутвия большей части армии и правящего лорда. Останется только Тибальт. Он будет править на время моего отстутсвия.        — Но отец! — перебил его старший сын. Тибальт вскочил со стула и ударил мечом об стол. — Позволь нам остаться! Мы способны защитить себя!        — Это ты сможешь себя защитить, — возразил брату Артур. Его голос был спокойный и тихий. Сам же мальчик был толст и мягкотел, однако умен не по годам. Он разглаживал подол мейстерского одеяния, которому отдавал большее предпочтение, нежели дорогим кафтанам и сюртукам. — Янес, Освальд и Марвин слишком малы — их зарежут, как ягнят. Йосеф настолько слаб, что еле поднимает деревянный меч над головой, не говоря уже о стальном. Ну, а я слишком неповоротлив, и кухонного ножа не успею выхватить, как меня раскромсают, как поросячью тушку.        — Но… — хотел возразить Тибальт, но отец остановил его, недовольно покосившись взглядом.        — Артур прав. Здесь небезопасно, — Дуглас вздохнул и хлопнул в ладоши. Старая менина поднесла ему несколько свитков и тут же удалилась. Лорд пошарил в бумагах и, найдя нужную, продолжил. — Артур отправляется в Старомест вместе с Мейстером Германом и септой Патрисией, — Артур просиял улыбкой счастья. — Он давно проявлял себя в науках, так пусть же кует мейстерскую цепь, коли он больше ни на что не годен. Освальд, Марвин и Ян же отправляются к лорду Кворгилу на обучение в пажи, а дальше может какой рыцарь их в оруженосцы возьмёт. Повезёт, так и вовсе у сыновей лорда прислуживать будут. С ними поедут сир Вильям, Лукас и септон Томас.        — В Дорн? — Встрепенулся сир Вильям. Он не был ярым фанатом южан. — Дорнийцы не сильно жалуют жителей Штормовых земель, милорд.        — Да, Кворгилы — халенные дорнийцы, но мы не Тиррелы и не Ланнистеры, — возразил Лорд. — Тем более Песчаник хорошее место для мальчишек. Они не имеют ничего против нас. Сам Лорд Квентин — мой давний знакомый. Он с радостью примет моих сыновей на воспитание.        — Но милорд, — рыцарь встал. — Ваш сын слишком мал и глуп для правления целым островом, тем более в одиночку. А если на замок нападут — мальчишка не сможет выстоять осаду или с достоинством выйти в ближний бой. Позвольте мне остаться с Тибальтом, милорд! — старший сын недовольно фыркнул (его самолюбие было изрядно подорвано), но возражать своему наставнику не стал. Подумав, Дуглас тяжело вздохнул и кивнул.        — Ладно, тогда вместе с мальчиками отправятся пара солдат.        — Отец? — открикнул лорда третий сын. Йосеф снял свой деревянный шлем и натянул обыденную шёлковую шапочку с перьями какой-то заморской птицы, название которой Дуглас не считал нужным запоминать. — Позволь же и мне остаться вместе с Тибальтом. Боюсь, такое длинное путешествие мне не выдержать, — Такер нахмурился, но с дальнего конца стола послышался сиплый голос мейстера Германа.        — Мальчик прав, милорд, — прокряхтел старик. — Сухой, пыльный воздух Дорна может сильно подорвать его здоровье. Его астма может дать осложнения, — дрожащими руками мейстер теребил цепь, висящую у него на шее. — Кроме того нам всем предстоит долгий путь по морю, а у Йосефа сильнейшая морская болезнь.        — И кто же будет играть во имя твоей победы на пиру? — он хлопнул в ладоши. Дверь в тронный зал скрипнула и маленький смуглый мальчик-слуга, что все время таскался с лорденышем, принёс ему его расписную лютню. Йосеф поблагодарил служку, который тотчас в страхе выбежал из зала, и провёл длинными тонкими пальцами по струнам. Тронный зал залился тихой красивой мелодией, исходившей от искусного музыканта.        — Или за упокой, — угрюмо буркнул лорд Лисица, прекратив усладу для ушей. — Будь по вашему. К началу следующей луны вы все должны быть готовы к отплытию. Путь будет дальний.