Розы флориста

Проснулась я на той же двуспальной кровати, укутанная в тёплое махровое одеяльце. Голова трещала после вчерашнего веселья, а глаза постоянно чесались. По словам врача это связано с аллергической реакцией на пыль. Все тело болит, как после тренировки на неподготовленный организм. Складывается ощущение, что вчера я не только пила, но и разгрузила несколько сотен грузовых машин. В квартире было тихо за исключением двух голосов за соседней стеной. Один из них – Никитин, а второй разобрать не могу, но он точно мужской. Я не решилась встать с кровати и выйти из берлоги. Боюсь всех напугать своим видом. И вообще, который сейчас час? За окном ярко светит солнце - значит уже больше восьми часов утра... Ясно... А что ещё рассказать-то? Я легла обратно на подушку, закрыла глаза и слушала голоса за стеной. Спать мне не хотелось, точнее не давала головная боль и противный писк в ушах. Интересно, а что думает мама о моем отсутствии? Она вообще заметила, что дочь не ночевала дома? Ну конечно заметила, мама каждый час заходит в мою комнату и спрашивает: «Лариса, ты кушать ещё будешь, а то папа все съест?». Тогда почему она не звонила? Или звонила? Где мой телефон? Помниться, я клала его в карман куртки, которую Никита куда-то унес. Наверное, на крючок в прихожей повесил. Эх, ладно, позже пропущенные проверю. Сейчас мне не до них. Блин, мне сейчас максимально плохо и стыдно. Я себя сейчас чувствую алкашом, который из рук не может на секунду отпустить бутылку водки. Многие сейчас будут меня осуждать, но я, правда, решаю все проблемы через алкоголь. Мне легче напиться и забыться, чем чувствовать всю боль. Впервые я попробовала алкогольный напиток в четырнадцать лет, на Дне Рождения своего близкого друга и одноклассника - Коли Максимова (он два года назад переехал с родителями в Санкт-Петербург, поэтому мы и не общаемся). Мы пили шампанское, но сказать по-честному, мне оно не понравилось. Уже через год я познакомилась с вином и Джин-тоником, но увлеклась не сильно. Только в шестнадцать распитие спиртных напитков с друзьями пару раз в неделю - стали обычным делом. Через несколько месяцев, после того как мои нервы были на пределе, я поняла, что дальше все не может так продолжаться и бросила пить. Родители ничего не замечали, так как компания, с которой я постоянно тусила, научила хитрым трюком, как не спалиться, и все действовало. Мама с папой думали, что я просто гуляю с подругами или делаю школьные проекты у одноклассниц дома. И прошу заметить, алкоголь никак не повлиял на учебу в школе: я, как и раньше, готовила домашнюю работу, отвечала у доски и приносила домой отличные оценки. После полугодового перерыва я снова сорвалась. Мелкие бытовые ссоры становятся причиной нетрезвого состояния. Понимаю, что это ненормально, что с каждым бокалом отравляю свой организм, но поделать с этим ничего не могу. Я срываюсь. Каждый раз, делая глоток алкоголя, я говорю себе: «Остановить, ты губишь себя», но душевная боль на это отвечает: «Выпей, тебе сразу же полегчает». И так всегда. Я плохая, я избалованная, я это знаю.… Но… - Доброе утро, - улыбкой озарил меня Никита, вошедший в комнату с кружкой ароматного кофе. Я отсюда запах уже чую. - У меня очень сильно болит голова, крутит живот, ломит все кости и тянут мышцы, но все-таки доброе утро, - сквозь боль улыбаюсь я, поднимаясь немного на локтях. - Ты с кем-то разговаривал? Я просто слышала... - Да, Толик заезжал перед работой, он уже уехал, - парень присел на край кровати и поставил кружку с кофе на рабочий стол. - Кажется, вы слишком близки для двоюродных братьев, - заметила я. - Я со своей двоюродной сестрой не виделась почти четыре года. И помниться, в нашу последнюю встречу она кинула камень и расшибла мне лоб, - не совсем приятные воспоминания заставляют меня немного позабыть о боли и вернутся на несколько лет назад. - У меня даже шрам остался, - я указала ему на свой прыщавый лоб. Никита улыбнулся. - Да, мы довольно близки, но сейчас не об этом, - он подвинулся ближе ко мне и лёг рядышком. - Может, расскажешь по порядку, что вчера слушалось, что ты пришла в таком состоянии? - честно, мне ни хотелось с ним обсуждать что либо, не хочу впутывать Киоссе в свои личные дела. Вчера я была не в том состоянии и разболтала все по ошибки, я сожалею об этом. - Все отлично, я просто все приняла близко к сердцу, - соврав, попыталась встать, но резкая боль в пояснице не дала этого сделать. Черт, не думала, что в восемнадцать лет у меня возникнут проблемы со спиной. - Ладно, - спокойно согласился парень. – Просто, не нужно никого слушать. Тебе нужно самой решить, как будет лучше. Если ты расскажешь обо всем маме, то никто тебя не будет осуждать. - Никит, давай закроем тему? Она для меня больная, - предложила я, кое-как встав с постели. А тут прохладно. Или мне кажется? - Теперь пойдём позавтракаем, - Никита взял меня за руку и улыбнулся. - Ты, наверное, голодна. - Спасибо за заботу, но мне срочно нужно домой, - взяв мои аккуратно сложенные вещи со стула, надела их на себя и подошла к зеркалу. Оно такое огромное: от потолка до пола. Вид, на удивление, у меня подобающий. Слегка бледная кожа и небольшие мешки под глазами, но ничего страшного. Я сняла с руки резинку и завязала пучок на голове. Хоть волосы и не расчесаны, причёска получилась аккуратной. - Спасибо за все, - я подошла к Никите и прикоснулась своими слегка пухлыми губами к его щеке. - Я позвоню тебе сегодня вечером. Хорошо? - Хорошо, я буду ждать, - он нежно приобнял меня на талию. - Тебя подвезти? - Спасибо, но не нужно, - мне было приятно, что Никита заботится обо мне, но не хочу его отвлекать по поводу всякой мелочи, я сама смогу добраться до дома, не маленькая. - Я на метро быстрее доберусь, ты только зря бензин потратишь. - Пока, - завязав шнурки на кроссовках, подошла к двери и дотронулась до ручки. - Пока, - Никита поцеловал меня в щёчку, и я покинула квартиру. Я не хотела об этом думать, но мне нравится Никита. Он другой, не такие как другие парни. В первый день, когда он заигрывал со мной в автошколе, думала: «Он ничем не отличается от Яна, такой же самодовольный придурок». Как же я тогда ошибалась. Никита - полная противоположность Яна. Он заботливый, понимающий. Мне с ним хорошо. Я, действительно, благодарна ему за то, что он появился в моей жизни. Возможно, у нас что-то получится. Во всяком случае, первый поцелуй уже был, а после него больше ничего. Мы даже и не разговаривали по этому поводу. Я и не знаю, кто мы друг другу. Вроде бы мы просто друзья, а вроде бы и нет... Я и не знаю, что думать. Нужно поговорить об этом с Никитой, только позже. Сейчас нужно домой. *** Вот я и дома. Родные стены, родной запах, только слишком тихо. По расписанию мама сегодня дома. Обычно по средам мамочка устраивает генеральную уборку: стирает грязную одежду, копившуюся в корзине целую неделю, постельное белье, протирает пыль с полок, моет полы специальными средствами, чистит ковры, готовит. А сейчас в квартире пусто, в буквальном смысле слова. Что-то не так... И я это чувствую. Я оглянулась вокруг себя в поисках чего-то иного, но попытки увенчались провалом. Я прошла немного дальше и увидела стоящие папины чемоданы около стены в спальню. Обычно он берет их в командировку, но, насколько мне известно, папа никуда в ближайшие время не едет. Последний раз он был в Риге семь месяцев назад. - Мам? Пап? - громко спросила я, стоя посреди коридора. - Что? - из спальни послышался строгий, слегка напряженный голос отца. Я дернула за ручку и вошла к нему в комнату. Папа сидел на краю кровати и складывал вещи в другой чемодан. По всей комнате валяются мелкие вещи: часы, какие-то документы в папках, лекарства, канцелярия, парфюмерия и тому подобное. - Пап, а что происходит? И где мама? - настороженно спросила я и, убрав в сторону мешающие вещи, села рядом с отцом. - Я прислушался к твоим словам и решил все сам рассказать твоей матери, - от его слов у меня отрылся рот и задрожали руки, и отнялся язык. - Лучше узнать правду от мужа, чем от дочери, - добавил он, закрывая чемодан. Он вынес его к другому чемодану и вернулся обратно в спальню. - Она покричала на меня, а потом в слезах куда-то ушла. Напоследок мама сказала, чтобы я собирал все вещи и выметался до её прихода. - Пааап, - протянула я, чувствуя как вот-вот расплачусь. - Ты же никуда не уйдёшь? Она же сгоряча это сказала, она любит тебя. Не уходи. Мама подаётся на тебя пару дней и простит!!! Я не хотела этого! Не хотела. Все, что я вчера наговорила - сказано сгоряча. Кто мог подумать, что отец воспримет все всерьёз. Этими словами я просто хотела припугнуть папу, чтобы тот понял: он не единственный кто может помыкать в нашей семье. Я просто хотела его поставить на место, а получилось вот это... Зачем он все рассказал? Я же все равно не проговорилась бы маме! Для меня семья - это самое главное, никакая двадцатилетняя потаскуха не сможет её разбить... Уже разбила... И это все? Родители разведутся, больше не будут общаться друг с другом, разъедутся по разным городам? Нет, этого точно не будет. Я предпочитаю быть реалистом: они разведутся, но все будет по-прежнему. Или ещё лучше - пока родители будут ждать дня развода - померятся ещё сотни раз, как в «Папиных дочек». Во всяком случае, паниковать не стоит, это лишь временные трудности. Папа с мамой терпели друг друга двадцать два года и просто так разойдутся?! Ага, сейчас же! - Я тебе позвоню, - сквозь тишину сказал папа и, подойдя ко мне, поцеловал в щеку и крепко обнял, постучав по спине. - Будь умницей, - до меня только через минуту дошло, что папа уходит. Он просто взял чемоданы и захлопнул за собой дверь. Я вся в слезах подбежала к окошку, одернула штору и стала ждать папу, выходящего из подъезда. Он появился в поле зрения минуты через три. За это время мое лицо успело покраснеть от слез, из-за этого же заложился нос и сильнее заболела голова. Папа спокойно положил вещи в багажник, а сам сел на заднее сидение такси. Смотря вслед уходящей машине, сжала ладонь в кулак и расплакалась ещё больше. Мне морально стало тяжело. Не выдержав, я схватила с кровати родителей подушку и кинула её в сторону. Ваза с прекрасным букетом фиалок в дребезге разбилась об пол на тысячу осколков. Вторая подушка полетела в стену и картина, которую папа подарил маме, полетела вниз и вылетела из рамы. Дальнейшей моей целью стали матрас и постельное белье. Я как невменяемая стала их снимать, бросать на пол и топтать ногами, что есть мочи. Книги с полок полетели на пол, ваза - в стену. Я бы и дальше громила спальню родителей, если бы не наступила на осколок, который глубоко въелся в кожу. Осмотрелась. Повсюду разбросаны вещи, осколки...Комната больше не походила на спальню любящих людей, все опустело.…И в этом виновата только я и никто больше. Я разгромила спальню, я разгромила двадцатидвухлетний брак родителей, я разгромила всю жизнь.