Надоел? Так отдай мне!

Чимин не понимает, зачем Юнги остался в этом зачахлом пыльном складе наедине с Намджуном, у которого за спиной могут прятаться его подопечные с пушками наготове. Чимин ломает руки и задыхается на коленях Чонгука. Успокоиться все никак не получалось, возможно, из-за пережитого. Омега с рождения чувствительный и мог заплакать буквально от всего, что его могло напугать. Чонгук молчит и даёт ему проливать слезы, прижимая к себе и чуть покачиваясь из стороны в сторону. Хосок и Тэхен тоже молчат. — Куда мы едем? — спрашивает Чимин устало, наконец, успокоившись. — Ко мне домой, — мягко и осторожно отвечает Чонгук. — У Юнги сейчас небезопасно, потому что Намджуну известно, где вы живёте. Это всего на одну ночь. Хен вернётся к утру, вот увидишь. — Пусть только попробует не вернуться, — фыркнул Хоуп, сворачивая. — Он мне желание задолжал ещё с прошлой игры в покер. Чимин давит в себе смешок. — А мне он вообще обещал купить коробку шоколадок, — хихикает Тэ, повернувшись в сторону заднего сидения. — Видите ли, он сомневается, что я не смогу съесть все за месяц. — Зная тебя, уверен, что ты добавки попросишь, — усмехнулся Чонгук и тут же удивляется, когда плечи омеги в его руках начали подрагивать от смеха. Они доехали быстро из-за шуток, которыми начал раскидываться гонщик. Чонгук вылез из салона вместе с Чимином и быстро оказывается дома, где кладет клюющего носом блондина на кровать. Альфа целует его в нос, укрывая мягким одеялом, и собирается уйти, как омега успевает его схватить за руку. — Не оставляй меня, — прерывисто и умоляюще шепчет Пак, сжимая пальчиками рукав чужой толстовки. — Пожалуйста. Чонгук колеблется, думая, правильно ли он поступает, но в конце аргумент, что он имеет право хотя бы немного, но побыть рядом со своим истинным, окончательно решает. Альфа скидывает с себя верхнюю одежду и ложится под одеяло, как можно ближе притягивая к себе Чимина. Омега лежит к нему спиной, но все равно ощущает учащенное сердцебиение. — Ты не спишь? — спустя долгих тридцать минут раздается вопрос. — После такого вряд ли уснешь, — тихо произносит омега. — Если нет защиты даже в собственном доме, то как почувствовать себя в безопасности? — Только если рядом есть человек, который тебя любит, — не раздумывая, отвечает Чонгук, а после снова ощущается напряжение в спальне, толкающее альфу на откровения. — Чимин, тебе правда хорошо с Юнги-хеном? —... Да, — кивает омега и открывает глаза, осознав, что предстоит разговор по душам. — Просто я хочу быть уверенным, что ты счастлив. И...я правда сожалею, что так по-свински поступил с тобой, — шепчет Гук в затылок омеги виноватым голосом. — Я теперь просто не знаю. Во мне вспыхнули чувства, когда осознал, что без тебя не могу представить свою жизнь. И если первые дни мне удавалось совладать с собой, то позже моё сердце начало тянутся к тебе и стало невыносимо. Слова искренние, без всякого фетишизма. Чимин понимает, насколько Чонгуку сейчас хреново, потому что у них не взаимно. И сейчас прикосновения к омеге для альфы, как дар, раритет. Чимин вздыхает, повернувшись к Гуку лицом, и смотрит в его потухшие глаза. — Первое время я ненавидел тебя, — решил признаться он, поджимая губы. — Хотелось, чтобы ты мучился, но позже я осознал, что это неправильно — ненавидеть. Это грех. Даже стыдно стало. Я совсем не хочу, чтобы тебе было плохо, — его тонкий и хрупкий голосок отдаётся эхом в ушах альфы. Как же хочется слушать его, все время ставя на повтор, днем и ночью, не прекращая. Чимин — однозначно самое доброе существо в мире. Даже когда он был оставлен всеми, в нем все равно не кипело ни грамма обиды и презрения, что автоматически делает омегу невинным и чистым, как белый лист бумаги. И Чонгуку очень хочется на нем что-нибудь нарисовать, подписать, чтобы все знали, что это его рук дело. Но стоит Паку отклонить голову вбок, как тут же бросается в глаза укус на нежной коже шеи. Точно. Чимин принадлежит Юнги. Чонгук давит в себе отчаянный смешок и, не удержавшись, мажет губами по расслабленной скуле. Чимин удивляется и даже вздрагивает, вцепляясь ладонями в плечи, и виновато опускает взгляд. — Прости, — Пак прячет лицо у него на груди и больше ничего не говорит, да и не нужно это. Чонгук понимает, что снова сделал только хуже, и с минуту шепчет то, что недавно сказал омега.

***

Юнги молчит и лишний раз не напрягается. Плевать, что сделает Намджун после. Сейчас нужно поговорить по душам и наконец объяснить все. Ким ждёт чего-то, держа руку за спиной, и Мин решает начать разговор. — Я пришёл сюда не для того, чтобы устраивать перестрелку, — уверенно произносит альфа. — Так для чего же? Неужели только ради своего омежки? — язвительно спрашивает Джун, не убирая руку с пистолета за боксом. — Поговорить. — О чем? — О Джине. — Кто сказал, что я буду тебя слушать? — усмехается Ким, наставляя на удивительно спокойного альфу пистолет. — Клянусь мамой, ты знаешь меньше меня. — Мы не можем знать всего, — устало пожимает плечами Юнги. — Даже того, что Джин ждал ребёнка? — слова Намджуна бьют под ребра, выбивая из немного простуженных лёгких весь воздух. Юнги расширяет в ошеломлении глаза и смотрит на альфу загнанно, недоумевающе. Как так? Как давно это стало известно всем, кроме него? — Он мне ничего не говорил. — Конечно, потому что не успел, — ещё больше шокирует Джун, стискивая зубы. — Я был первым, кто об этом узнал. Именно в тот роковой день. За минуту до аварии, — и, не дожидаясь ответа от Юнги, продолжает. — Пускай он боялся меня и предпочитал держаться на приличном расстоянии, Джин не забывал, что мы истинные, и позвонил впервые за долгое время. Чёрт возьми, я слышал все! Звук стирающихся о асфальт шин, его вскрик и грохот! А ты, — он яростно размахивает пистолетом и тычёт им в грудь остолбеневшего Мина. — Ты его не защитил! Ты не защитил ребёнка! — Я не знал, что Джин беременный, — еле выговаривая слова, альфа пытается вернуть контроль над собой. — Я не знал, что он сядет в эту проклятую машину, когда должен был сидеть дома. — Это ничего, блять, не меняет! — Но он был по-настоящему счастлив. Джун вздрогнул. Конечно, он знал, что омега не будет с ним счастлив. Ему тогда было плевать, но позже, когда Джин перестал принадлежать ему, в сердце образовалась огромная дыра. Намджун, может, и продолжал вести себя, как раньше, но в душе уже все осознал и незаметно для себя желал ему радости. — Это правда? — злость сменилась на нерешительность, и Юнги согласно кивнул, вынув из-под чехла телефона маленькую фотографию и протянув её альфе. — Что это? Зачем? — Джин часто вспоминал о тебе, несмотря на все то, что ты сделал с ним. Он желал тебе удачи, — ответил Мин. — И хотел попросить прощения. Но, думаю, тебе тоже стоит. Намджун молчит, держа фотографию, а потом откидывает пистолет и указывает на дверь. — Вали к своему омеге, пока я не передумал. И вообще...это, спасибо. Юнги улыбается, радуясь, что хоть немного, но смог образумить Кима. Теперь альфе предстоит многое обдумать и осознать свои ошибки. Пора вернуться в город. Но есть проблемка... — Чёрт, младшие же укатили на моей тачке, — обреченно стонет Мин, открывая гугл карту. — Где здесь ближайшая остановка? Ах да, автобусы же не ходят ночью.

***

И только в шесть часов утра Чимин с разинутым ртом, с кружкой кофе в руке пялится на помятого, но живого Юнги. — Привет, — альфе неловко, что из-за него омега волновался, а сейчас смотрит на него, будто тот из могилы восстал. Чимин аккуратно ставит чашку на комод, не отрывая взгляда от альфы, и тут же его глаза наполняются слезами. — Юнги-и-и-и, — заревел омега, бросившись Мину на шею, и обхватил ногами его поясницу, отчего альфа чуть не потерял равновесие. — Я так боялся, что с тобой случилось что-то плохое, и... Боже, я думал, я сойду с ума! — Не плачь, малыш, я рядом, — Юнги ласково улыбается и притягивает омегу за подбородок. Чимин нетерпеливо отвечает на поцелуй и зарывается пальцами в высветленные волосы альфы, давая свободно обхватить свою талию и посадить себя на комод. — Ты пахнешь Чонгуком, — замечает альфа. — Я боялся спать один и попросил его остаться, — с толикой вины сообщает Пак, боясь, что Юнги разозлится, но тот даже ничего не сказал. — Как ты узнал, что я у Чонгука? — Ну, во-первых, это я сказал ему привезти тебя сюда. А во-вторых, почему бы нам не вернуться в наш дом, чтобы многое обговорить? — отвечает Мин, с ожиданием смотря на омегу. — Я с удовольствием, но надо отблагодарить ребят за помощь, а они все спят ещё, — улыбается Пак, стирая рукавом влагу с покрасневшего лица. — Моя ранняя пташка, — усмехается альфа, снова завлекая Чимина в глубокий и полный страсти поцелуй. Его губы ловко обхватывают сначала нижнюю губу, потом верхнюю, посасывая каждую из них страстно и пошло. Чимин стонет, прикрывая от удовольствия глаза, и позволяет юркому язычку альфы скользнуть в глубь его рта, очерчивая зубы и щекоча чувствительное небо. Юнги нехотя отрывается, когда омеге начинает не хватать воздуха. В это время выходит проснувшийся Чонгук, а за ним паровозиком бодрые Тэ и Хоуп, которые не сразу замечают парочку. — Хен! — радостно восклицает Гук, вмиг преодолев расстояние между ними и крепко обнимает Мина за плечи. — А я уже начал сомневаться в твоей живучести, — усмехается Хосок, пожимая руку. — Ну, рассказывай. Что было-то? — Я поболтал с Джуном по душам, и мы разошлись. Теперь он нас больше не побеспокоит, — отвечает Юнги, еле отцепив от себя Тэхена, который не вовремя вспомнил о том, что он вообще-то тактильный маньяк. — Теперь можно вздохнуть спокойно, — расслабляются все, а Чимин молча наблюдает за воссоединением близких друзей и потягивает из кружки кофе, мягко улыбаясь. У него столько вопросов в голове, которые непременно хотелось озвучить и получить на них ответы. Юнги выглядит уставшим, так что лучше вернуться с ним домой поскорее и уложить его в кровать, чтобы тот хорошенько отдохнул. — Спасибо вам, ребята, за помощь, — поблагодарил Мин, а потом взглянул на омегу. — Ну что, Чимин, пойдём собираться? Нам ещё восстанавливать порядок у нас дома. — Угу, — кивает омега, соскакивая с комода на пол и уже от себя благодарит всех. Чон улыбается рассеянно и следует за Чимином, чтобы помочь ему. — Жаль, что ты уходишь. — Юнги обещал мне все рассказать, — Чимин быстро переодевается и неожиданно обнимает альфу, прикрывая глаза. — Спасибо тебе за все, Чонгук. — Я буду всегда любить тебя, Чимин. — Я знаю, но... — Пак поднимает взгляд и видит, как скатывается по щеке брюнета одинокая слеза. — Гукки, ты должен жить. Ты будешь счастлив, слышишь? Чон слабо кивает, стискивая блондина в объятиях. — Я люблю тебя. Пожалуйста, будь счастлив.

***

— Юнги, я закончил уборку. Теперь мы можем поговорить? — стерев пот со лба, Чимин заходит в гостиную, где на диване его уже ждёт альфа, перебирая фотографии в альбоме. — Присаживайся, — кивает Мин, тут же теряя весь интерес к фото и обращая все свое внимание на заметно нервничающего омегу. — Чимин, Джин ждал ребёнка. — Ох. — Знаешь, когда я услышал об этом, то сначала не поверил. Чимин, понимаешь, я мог бы стать отцом, — слова альфе давались с трудом, и Пак должен как-то его поддержать. — Я не уберег не только Джина, но и нашего ребёнка. — Это тяжело, я понимаю, — Чимин утешающе гладит его по руке. — Но, что было, то было. Не нужно винить себя. — Я мог бы стать отцом. — Ты им станешь, — голос омеги вдруг стал увереннее. — Юнги, я хочу ребёнка. От тебя. Альфа поднимает на него удивленный взгляд и видит в глазах омеги решительность. — Что? — Я хочу, чтобы у нас был ребёнок, — повторил с улыбкой омега и прижался к груди Мина. — Я люблю тебя, мой альфа. — И я тебя, малыш, — счастливо улыбается Юнги, не веря в свое счастье, и целует Чимина в губы, обвивая руками его талию. Теперь все наладилось. Но предстоит ещё много поработать, взвалить груз ответственности на свою спину ради своего омеги и их будущего ребёнка. Юнги уверен, что все получится.