Я (не) хочу любить тебя

Выпуск из средней школы означал не только поступление в U.A. — элитную школу. Для многих молодых первокурсников это так же было важное событие, связанное с другой родственной причудой в их жизни, помимо основной. Поступление в старшую школу означало, что они достигли того возраста, когда уже можно было найти свою родственную душу и усилить причуды друг друга. Для многих это означало счастье и безграничные возможности. Для двоих же выпускников средней школы это был живой кошмар.

***

Изуку Мидория был высмеян не только потому, что не имел причуды, но и потому, что, возможно, он не сможет найти свою вторую половинку. — Придурок, — выплюнул Бакугоу, кидая пыль в лицо Мидории. — Придурок-Деку! Без причуды и соулмейта! Даже если бы ты нашёл хоть одного человека в этом мире, который тебе понравился, думаешь, он остался бы с тобой?! — Родственные души должны быть как команда, — подхватил один из прислужников Бакугоу. — Без причуды ты будешь практически бесполезен для неё. — Ты имеешь ввиду ещё более бесполезный, чем сейчас? Если это вообще возможно, — рассмеялся Бакугоу, позволив искрам посыпаться из его пальцев, как бы подтверждая свою точку зрения. Бесполезный, бесполезный, бесполезный. — Каччан, — Мидория посмотрел на свои пальцы, неспособные управлять хотя бы маленькими предметами в воздухе. Он испустил судорожный вздох ртом, который не мог даже дышать пламенем. Мидория был бы благодарен любой причуде его родителей, даже одной, и, возможно, перестал бы быть никем. Песок вонзился ему в спину за то продолжительное время, что он пролежал на земле, ожидая ухода Бакугоу и его прислужников и позволяя солнцу сиять в его глазах, пока слово "бесполезный" всплывало у него в голове. — Я стану героем, — со слезами прошептал Мидория, стиснув зубы, и часто заморгал от яркого солнца. — Я стану героем. Я не собираюсь оставаться в одиночестве.

***

Родители Тодороки не родственные души. Он знает, что отец пользовался бы чрезмерной силой, которая приходит через отношения с родственной душой, но так же он знал: его отец предпочел объединить силу льда и огня в своем потомстве. Результат? Шото Тодороки. Тодороки ненавидит свою левую сторону. — С моей причудой и причудой твоей матери ты уже сильнее большинства людей в классе, в который поступишь, — Старатель подтверждает свои слова обжигающе-ярким пламенем, и Тодороки чувствует, как его шрам пульсирует. Старая боль. — Ты тот, кто должен обойти Всемогущего и стать Первым героем. И как только ты найдешь свою родственную душу... Ты станешь непобедимым. Тодороки клянется, что никогда не приблизится к своей родственной душе.

***

Они не встречаются, но они находятся в опасной близости. До принятия Мидорией "Один за всех", однако в подготовке к этому, они со Всемогущим решили, что идеальное время для тренировки на пляже - утро. Лёгкие Мидории горели, когда он поднял ещё один кусок хлама на грузовик, но морской бриз охладил его разгоряченную кожу. Тодороки всего обожгло. И охладило. И обожгло. Он зарычал и замедлил шаг, вытирая шею рубашкой и смотря на пляж. В стороне Тодороки увидел темноволосого мальчика, поднимающего кучу мусора, и он молча кивнул человеку, желающему заняться общественной работой в такую рань. Может быть, он тоже помог бы, если бы не так, так.. У Тодороки не было слов. Всё, что он знал, так это то, что с каждым шагом его левая нога немела от холода, и с каждым шагом правая нога превращала этот мир в ад. Что... Тодороки остановился на середине шага, чтобы прижать ладони к глазам, сердито потирая веки. Он был вне игры. Оставалось еще несколько месяцев до вступительных экзаменов, но здесь он может заболеть от холода. Вовремя. Со вздохом Тодороки присел у стены, отделяющей тротуар от песка, наблюдая за мальчиком на расстоянии. Как ни странно, но он чувствовал желание помочь ему. Один прыжок, и, оттолкнувшись от стены, его кроссовки неуклюже зарылись в песке. То, что парень хочет заговорить с незнакомцем, когда это совсем не требуется, удивляло даже его самого. Для себя он это принял внутренним пожатием плеч и, несмотря на то, что он был еще довольно таки далеко, открыл рот, чтобы сказать приветствие. Его левая сторона вспыхнула огнём. Отдаленно Тодороки почувствовал, как из кончиков его пальцев вырывается мороз, лёд выстрелил в песок, и вся его правая сторона оказалась покрыта льдом. Соулмейт. Это слово пронеслось у него в голове, как собственный внутренний пожар, даже когда боль от обеих его причуд заставила встать его на колени. Кто он? Где он? Где он? Шото бросил быстрый взгляд на мальчика, разбирающего мусор. Он был достаточно близко, чтобы разглядеть растрёпанные волосы и крепкую спину. Тот даже не повернулся, слишком уж увлеченный кучей мусора. Похоже на него не подействовала его собственная причуда, так что, значит, это не он. Тодороки поднялся на ноги и развеял огонь. Он качнул головой из стороны в сторону, пытаясь понять, где же его родственная душа. Никого нет, но ведь должен быть хоть кто-то! Я хочу встретиться с ним. Нет, не хочу встречаться с ним. Я хочу..Я не.. Тодороки зарычал и заставил себя отвернуться и перепрыгнуть через стену. Просто убежать. Просто беги! С каждым шагом огонь утихал, а правая сторона Тодороки размораживалась. Это был первый раз, когда он чувствовал себя настолько неуверенно, что его сердцебиение отдавалось в ушах. Он никогда ещё не был так напуган за всю свою жизнь.

***

Что-то потянуло Мидорию, и какая-то часть его заставляла обернуться. Смутившись, он осторожно присел на сломанный телевизор и встряхнул волосы. Казалось, что его сердце в груди сбилось с ритма, и он почувствовал себя еще более нервным, чем был по жизни. Мидория обернулся, сердце стучало в горле, и он ожидал чего-то удивительного, ещё не зная, что именно... И ничего не нашёл. Как ни странно, на расстоянии Мидория увидел, что часть пляжа была покрыта льдом, сверкающим на солнце. Рядом с ним была обугленная стена, хотя раньше этого не было, и дым мягко поднимался в ранее утреннее небо.