Я (не) хочу любить тебя

Мидория смотрел на него всего мгновенье, но Тодороки оцепенел. Он почувствовал легкое прикосновение руки и позволил себе насладиться теплом пальцев Мидории. Шото удивился, когда понял, что улыбается в ответ легким поднятием губ, это противоречило его личному счастью, но ему просто хотелось быть вместе с Изуку. Он точно не знал, но ... Тодороки попытался отвести взгляд от Мидории, чтобы осмотреться и понять, где они находились. — Шото? — спросил Мидория, и улыбка Тодороки стала шире. — Да? — почти мечтательно сказал Тодороки: левая рука опустилась на щеку Мидории, как вчера в коридоре. — Что такое? — Ты никогда не причинишь мне вреда... верно? Тодороки удивился этому вопросу, но Мидория схватил его за руку, удерживая на месте. Изуку уклонился от ладони Тодороки, а глаза его вопросительно смотрели на него. Шото почувствовал тревогу и ему стало некомфортно. — Я бы никогда, — непреклонно ответил он, пытаясь отбросить тревогу. — Это последнее, что я когда-либо хотел бы сделать. — Тогда почему? — Мидория внезапно начал плакать, и Тодороки замер в замешательстве. — ....Что почему? — Почему ты сделал это со мной? Тихий шепот потерялся в рокоте огня, вспыхнувшего от руки Тодороки. Ужаснувшись, он попытался отступить, но это оказалось напрасным. Он всё ещё прикасался к лицу Мидории, словно рука прилипла, и в итоге Шото мог только ошеломленно смотреть, как Изуку поглощает ярким пламенем. — Мидория! — Шото! — кричал Мидория, хватаясь за лицо. Его ногти впились в запястье Тодороки, а сам Шото закричал, пытаясь подавить в своей правой рукой огонь, но жар яростно сжигал их обоих. — Нет, нет, нет, нет, нет! — Шото! Шото захрипел, когда спиной ударился о пол рядом с кроватью, яркие огни мерцали в глазах. — Чёрт. Дезориентированный Тодороки сел и потер болевшую шею, облокотившись на кровать. Простыня смялась, а одеяло соскальзывало, пока полностью не упало на пол и не превратилось в большую кучу у него на коленях. — Чёрт, — сказал он, протирая глаза. Сон всё ещё был свеж в его памяти, и он пытался отогнать оставшееся чувство тревоги. Этого не было. Этого не было. Мидория в безопасности. Тодороки неподвижно стоял, позволяя одеялу упасть на пол. Часы на стене показывали пять утра, а резкий свет от светильников резал глаза. — Мы можем научиться контролировать наши причуды, даже если будем вместе, — пробормотал Тодороки, уперев руки в бока. Он вспомнил зеленые глаза и теплые руки. — Мы можем контролировать это.

***

Мидория подпрыгнул и вытянул шею, чтобы посмотреть на толпу студентов, сонливо идущих в свои классы. После разговора с Тодороки во время обеда, Мидория с нетерпением ждал его снова, чтобы увидеться и снова поговорить со своим соулмейтом, но все ученики уже разошлись с последним звонком, оставляя Мидорию взволнованно задаваться вопросом, говорил ли Тодороки о том, что даёт еще один шанс своему соулмейту. Изуку поздоровался с некоторыми своими одноклассниками, отмахиваясь от подозрительных взглядов, когда они проходили мимо него, заходя в класс. Он не был уверен, что сможет все объяснить, да и не хотел еще больше слухов. Прошло совсем немного времени, а на Мидорию уже начали кидать подозрительные взгляды ученики из других классов. У Изуку было предчувствие, что это связано с: а) Тодороки, б) Тодороки и предполагаемым тайным (и убитым горем) поклонником Мидории. В любом случае, он постарается игнорировать это. — Отойди, Деку. Недовольный голос Бакугоу привлек внимание Мидории, и он, как обычно, вздрогнул, когда развернулся и встретился с сердитым взглядом Каччана — Д-доброе утро, Каччан, — сказал Мидория, быстро уступая дорогу, чтобы освободить место для своего непостоянного друга детства. В ответ от Бакугоу раздалось громкое рычание, и он оттолкнул Изуку в сторону, несмотря на то, что места было достаточно. Рядом послышались шепотки, Мидория взглядом встретился с незнакомой группой первогодок, оглядывающей его, и спрятался за спину Каччана. — Приятно видеть, что он дружелюбен как всегда, — раздался холодный голос справа от Мидории, и тот повернулся, чтобы встретить внимательный взгляд Шото. — Тодороки! — сказал Изуку, довольный, что его соулмейт (соулмейт!) всё-таки появился. — Доброе утро! — Утро, — Мидории нравилось воображать, что, несмотря на темные круги под глазами, Тодороки выглядел довольным. На самом деле Мидория заметил: Шото выглядел измученным. — Ты выспался? — обеспокоенно спросил Мидория, а его рука машинально потянулась к одному из темных кругов под глазами Тодороки. Шото стоял неподвижно, позволив дотронуться всего на мгновение, прежде чем мягко убрал руку Изуку. — Да...нет. Нет, я не спал, — Тодороки прочистил горло, и Мидории показалось, что мыслями он был в тысячи миль отсюда. — Мне приснился плохой сон. — Ох? Что же это было? Шото выглядел очень печальным, и Изуку забеспокоился еще больше. — Я бы не хотел об этом говорить, — признался Тодороки, и Мидория отчаянно кивнул в знак понимания. — Конечно, конечно, извини, — поспешно ответил он. Между ними повисло неловкое молчание, и Мидория стал искать за что бы зацепиться взглядом. — Эмм... — Ты... ты хорошо спал? — нерешительно спросил Шото, и Изуку оживился. Он был тронут, когда увидел, что уши Тодороки покраснели, и что он прилагал усилия, чтобы поговорить с Мидорией. — Да! Я-я имею ввиду, я был немного взволнован, когда шел сегодня в школу, но я хорошо выспался, — ответил Мидория, сияя. Шото внезапно моргнул, как бы приспосабливаясь к яркому свету, и Изуку вопросительно взглянул на него. — Это хорошо, — сказал Тодороки, решив отвести взгляд. — Мы... наверное, мы должны пойти в класс. — Ох! Точно! — Мидория развернулся и открыл дверь для них двоих. И внезапно он оказался прижатым между Тодороки и дверью, встретившись нос к носу с Шото. — Ой! — сказали они одновременно, и Тодороки сделал шаг. — Извини, я не думал... — Ох, нет, я зайду через минуту после тебя, — заговорил Мидория. — Я бы хотел, чтобы ты пообедал сегодня со мной! — Обед? — повторил Шото, смотря сначала смущенно, а потом с опаской. — С. Тобой. — Да! Ну, я имею ввиду не только себя. Я обедаю с Ураракой и Иидой, и они замечательные! Для меня это действительно будет много значить, если ты придешь... Тодороки колебался, и его неуверенный взгляд таял под полным надежды взглядом Изуку. — Да. Хорошо, я пообедаю с тобой. — Отлично! — Мидория довольный повернулся и распахнул дверь, явно игнорируя любопытные взгляды одноклассников, когда они вошли в класс.

***

Обед с Мидорией и остальными был нереальным. В первое время Тодороки чувствовал себя неловко, но сидел с прямой осанкой, конкурируя с президентом класса, который, кстати, тоже был неуверенным, когда речь шла о слухах. Урарака сначала выглядела подозрительной, глядя на Тодороки с сомнением и беспокойством, пока окончательно не устала. Вскоре же она и Мидория стали двумя лучиками света, весело обсуждающими последнее задание, новую серию теле-шоу и даже некоторых героев. Именно тогда Мидория перестал быть застенчивым, и для Тодороки стал очевидным тот факт, что Изуку был болтуном, когда речь заходила о супергероях, которые когда-либо были известны человечеству. Иногда он даже обращался к Тодороки, спрашивая его мнение и нетерпеливо кивая на его точные ответы, будто он предоставил им совершенно новую никому неизвестную информацию. Даже Иида оттаял, послушно разговаривая о той или иной проблеме, забрасывая его сложными вопросами, а позже он откинулся на спинку стула, чтобы переварить все то, что Тодороки сказал в тот день. (чего на самом-то деле было не так много, но опять же Шото не говорил просто так). Мидория пытался получше узнать Тодороки, здороваясь с ним в начале и прощаясь в конце учебного дня, а также всячески привлекая его к разговору. Тодороки не упускал шанса получше узнать Мидорию в его окружении и с нетерпением ждал времен, когда спокойно сможет разговаривать с ним о героях или даже о Всемогущем (о котором можно было говорить бесконечно). Он даже разговаривал с Тодороки о его квирке, независимо от того, насколько эта тема была ему неприятна сначала. — Насколько я знаю, нет никаких записей о людях со смешанным квирком! — сказал Мидория, наклоняясь вперед и держа между ними тетрадь. — Но ведь это не так — ты же получил половину каждой причуды. Ты даже можешь сказать, что вдвое сильнее каждого из нас! — Я знаю, — ответил Тодороки прямо. Мидория сделал паузу, задумчиво смотря на Шото. — Я знаю, ты беспокоишься из-за того, что твоя сила увеличивается... — начал тихо Мидория. — Но как я уже сказал, мы научимся контролировать это. Вместе. Верно? Вместо ответа Тодороки опустил взгляд, пытаясь побороть румянец, который и так уже стал заметен. Именно тогда он заметил заметки в блокноте Мидории, содержащие подробную информацию о квирке Шото, которую он вероятнее всего собирал во время школьных тренировок и спортивного фестиваля (что-то внутри Тодороки виновато вздрогнуло), а рядом с заметками (слегка грубоватый) был рисунок самого парня. — Извини, подожди. Не смотри на это! — настала очередь Мидории краснеть, и он взволнованно закрыл свой блокнот. (Тодороки было любопытно и он хотел знать, что еще Мидория написал о нем.) Тодороки слишком часто стал замечать, что его рука дергается в сторону Мидории, но Шото всё никак не решался. Ощущение, что он должен коснуться Мидории, теплилось под кожей вместе с силой, и Шото в любое время чувствовал, что Изуку где-то рядом. Мидория тоже должен был это чувствовать, потому что Тодороки иногда видел, как тот тянет к нему руки, а потом сцепляет их в замок, немного смутившись. Иногда кажется, что Мидория задевает его рукой, бессознательно подчиняясь притяжению между ними, которое так же тянуло Шото к Изуку. Сила. Прочно связывающая их. Уют. Спокойствие. Тодороки действительно ощущал себя комфортно, ведь видеть Мидорию каждый день стало обычным явлением, которое он с нетерпением ждал. После нескольких обеденных перерывов, проведенных вместе, в группе установилось взаимопонимание. Если у Ииды и Урараки еще были сомнения по поводу Тодороки, они это хорошо скрывали, и хотя Шото все еще был груб во взаимоотношениях с другими, казалось, это никого не волновало. — Блин, — пробормотала Урарака, поставив поднос на стол и плюхнувшись на скамейку в кафетерии. — Я получила свое сочинение обратно, и на этот раз я едва сдала его! Обычно я отлично справляюсь с такими заданиями, но на этот раз тема была слишком сложной! — Согласен, — сказал Иида. — Мне потребовалось много часов для проверки, чтобы сочинение получилось таким, каким именно я хотел его передать. Тодороки приподнял брови, смотря на Мидорию, Изуку же только смущенно покачал головой. — Я еще даже не посмотрел свое. Реальный Микрофон довольно... яркий, но оценивает он все-таки строго, да? Тодороки открыл рот, чтобы ответить, когда кто-то врезался ему в спину, заставив его уронить ложку на скамейку. — Каччан! — удивленно заметил Мидория, в его голосе звучал упрек. Тодороки повернулся, чтобы понять, что это был взрывной парень, который выглядел удивленным, как и все остальные. Но это продолжалось недолго: удивление на лице Бакугоу сменилось отвращением. — Может, это он, Деку. Я врезался в твою подружку не специально, — усмехнулся Бакугоу, пытаясь удержать поднос. — Енот встал у меня на пути. Не думай, что я уйду с дороги только из-за тебя. — Как ты назвал меня? — тихо сказал Тодороки. Казалось, что Урарака и Мидория откинулись немного назад, и их глаза опасливо косились на парней. — Хэй, ты... — Иида выпрямился еще сильнее (как это было возможно?) и скривил губы. — Подружка. Это ведь ты, не так ли? — Бакугоу медленно закипал, а голос его звучал низко и сердито. Тодороки не успел обдумать то, что услышал, как кто-то за соседним столиком прошептал "Любовный треугольник!" — У тебя проблемы? — спросил Тодороки, решив сосредоточиться на Бакугоу. — Только с твоим дерьмовым выступлением во время спортивного фестиваля, — ответил Бакугоу, стиснув зубы. Тодороки был удивлен тем, что Бакугоу еще не сорвался на крик. — Я знаю, что это было из-за того, что ты отвлекся на Деку. Я хочу матч-реванш. — Тогда тебе придется подождать до следующего спортивного фестиваля, чтобы я снова надрал твою задницу, — взгляд Тодороки излучал холод, и он стоял так, что они с Бакугоу смотрели друг другу в глаза. — Тодороки, — прошептал Мидория, нервно осматривая столовую. Тодороки почувствовал, как чужая рука схватила его за форму и потянула назад, заставляя сесть. — Не позволяй ему задеть тебя, Каччан всегда так делает. Сядьте обратно, пока один из учителей не увидел вас, ребята! — Заткнись, придурок! — огрызнулся Бакугоу. — Не смей с ним так разговаривать, — Тодороки проигнорировал руку, и попытался поддержать маску безразличия на лице. — Твоя проблема связана со мной, не понимаю, зачем ты ввязываешь в это Мидорию. — он чувствовал себя еще более раздраженным, чем обычно. Кем, черт побери, Бакугоу его считает? Кого волнует то, что Тодороки слил один бой? В тот момент ему приходилось думать о других вещах. И что это еще значит "Каччан"? Тодороки нахмурился, становясь еще больше сердитым. — Разве ты не хотел бы узнать, — Бакугоу зарычал. Яблоко упало с его подноса, и он проигнорировал это. (Иида же, казалось, был возмущен такой вопиющей тратой совершенно хорошей еды) — Каччан! — крикнул Мидория, и Бакугоу кинулся на него ощетинившись. — Что, Деку.. Тодороки наклонился, чтобы перехватить его, оба парня уже практически столкнулись головами. Бакугоу зарычал, его свободная рука начала сжиматься в кулак. — Хорошо, этого достаточно. Казалось, что все в столовой замерли, смотря на Айзаву, который возвышался над столиком Мидории. — Надеюсь, ты не собираешься заставить меня использовать свой квирк, чтобы остановить этот глупый спор, ведь так? — проворчал их классный руководитель. Его налитые кровью глаза предупреждающе сузились. — Нет, — сказал Бакугоу угрюмо. Его рука снова опустилась на поднос, и Мидория облегченно вздохнул. — Что бы это не было, я не хочу, чтобы это происходило на территории школы, понятно? — нахмурился Айзава. — Не будьте детьми. Если вам нужно выпустить пар, то подождите до полудня. У нас есть еще один практический урок спарринга с квирком. Подождите до него. Специально для тебя. Бакугоу издал низкое рычание, которое стало подтверждением, и Тодороки откинулся на спинку стула, все его тело горело вместе с его квирком. Мидория успокаивающе взял его за запястье под столом, но Тодороки сопротивлялся желанию отстраниться. Физический контакт только усиливал его причуду. Толпа, которая, Шото даже не понял как, собралась, разошлась, но люди все равно что-то продолжали бормотать. — Это не может быть правдой, потому что я знаю Бакугоу, — начала внезапно Урарака. — но многие говорят, что Бакугоу злится на вас, потому что вы родственные души. — Что? — смущенно сказал Тодороки. Мидория повторил за ним и нахмурился от ужаса. — Каччана не должно это волновать. Единственная причина, по которой он может злиться, заключается в том, что он всегда думал, будто у меня нет родственной души... — Мидория сделал паузу, задумчиво смотря вниз. — Может, он думал, что первым встретит своего соулмейта? — Точно! — крикнула Урарака, подняв палец вверх. — Ты называешь его Каччан и тому подобное! Я никогда не хотела верить слухам, но...многие говорят, что видели, как ты обнимался с каким то парнем в коридоре недавно! — Урарака выглядела почти разочарованной. — Я ждала, что ты нам расскажешь об этом... Тодороки и Мидория покраснели. — Это не... мы просто разговаривали, — сказал Тодороки, потирая затылок. — Класс Б спускался по коридору, и мы подумали, что нам не стоит распускать еще больше слухов. Если кто-то видел нас, то мы теперь вообще не уверены, что именно они о нас думают. — Я попытался спрятать его... —застенчиво пробормотал Мидория. Урарака подошла к нему, сочувственно похлопав по руке. — Ну, я сам стараюсь избегать сплетен, — сказал Иида, аккуратно вытирая губы. — Но даже я знаю, что все считают, что тогда с Мидорией был Бакугоу, потому что они друзья детства... Я имею в виду, что это невероятно, как и сам Бакугоу, — Иида снова неодобрительно нахмурился. Мидория застонал, и Тодороки где-то внутри себя расслышал эхо. — Смешно, — пробормотал он. — Да, хорошо, это то, что говорят люди, — вздохнула Урарака, когда прозвенел звонок, предупреждающий об окончании обеда. — Лучше просто проигнорировать это, и тогда все забудут. — просияла она, когда уже все встали и собрали свои обеденный боксы. — Но я так рада, что все закончилось хорошо! — Да! — весело сказал Мидория. Тодороки кивнул в знак согласия, пытаясь игнорировать ту часть себя, которая неуверенно покачала головой. Когда они выходили из столовой, Шото почувствовал теплые пальцы, которые обхватили его собственные, и посмотрел на непослушные волосы и красные уши. — Тебе не нужно беспокоиться о Каччане. Меня он не волнует. Извини, что он так обошелся с тобой, — сказал Мидория, все еще смущенно глядя на свои ботинки. Почему ты извиняешься? Хотел спросить Тодороки, чувствуя себя неуютно. Ты не должен даже беспокоиться о нем. Вы больше не друзья детства. Глупые слухи. Тогда почему меня это так зацепило?