Я (не) хочу любить тебя

— Отлично, дальше! — Всемогущий с гордостью положил руки на бедра. Айзава, стоящий рядом с ним, небрежно похлопал его по спине. — А теперь пришло время испытать ваши навыки друг против друга! В отличии от боев один-на-один на школьном фестивале, тут будет несколько ограничений. Как и в вашем первом практическом бою, вы снова столкнетесь друг с другом в парах! — Это испытание поможет проверить вашу работу в командах и способность думать под давлением, — протянул Айзава. — Как обычно. Мы будем вести сводную таблицу, чтобы увидеть, какая команда вырвалась вперед. Тодороки оглянулся, когда его одноклассники стали шептаться. Он уже заметил, что учителя не собирались рисковать их безопасностью, — всего тринадцать учителей, Шото, как и раньше, встал рядом с Реальным Микрофоном. Шото был уверен, что за пределами стадиона были и другие. Все были в курсе нападения Лиги Злодеев. Мидория выглядел возбужденным и нервным, с уверенностью смотря на Всемогущего. Говоря о Мидории… Тодороки не удивился, когда его и Мидорию не поставили в пару. — Неудивительно, — безропотно сказал Мидория. Он был в паре с Яойорозу в команде А, которая не выглядела взволнованной. Тодороки объединился с Токоями (команда В). — Мне нужно привыкнуть к собственной причуде, не ломая при этом кости, так что… — То же самое касается и меня, — ответил Тодороки, смотря вниз на левую руку. Разрешив Мидории переплести их руки вместе, Тодороки наслаждался прохладой ладони Изуку на левой руке. Он, наверное, должен побеспокоиться о том, что… всё это значит. В конце концов они еще не удостоверились в том, что предназначены друг для друга. Ну… кроме того, что они соулмейты. Была ли для этого какая-то последовательность? Разве они не должны пойти на первое свидание, чтобы разбить лёд между ними, или для родственных душ это не важно? Тодороки внутренне вздрогнул. Он был плох в разговорах, особенно когда речь заходила о чувствах. — И первый спарринг дня! Команда В против команды D! — Удачи, — сказал Мидория, напоследок сжав руку. Когда он подошёл к краю арены, Тодороки вспомнил о боях один-на-один и содрогнулся. — Ну что, половинный? Уже вышел из игры? Тодороки вздохнул и с трудом подавил желание взглянуть на Мидорию, который, он знал, уже побледнел от понимания. Бакугоу. Конечно. — Команда D? — Тодороки спросил бесцельно, скорее для того, чтобы просто что-то сказать, чем получить реальный ответ. — В конце концов мы получили шанс на реванш, — рыкнул Бакугоу и сверкнул красными глазами. — Да. — Эй, перестань вести себя как крутой парень, Бакугоу, — сказал Киришима, когда нетерпеливо вышел на арену. — Это просто товарищеский матч. Удачи вам! Но будьте осторожны, потому что мы участвуем, чтобы выиграть! Тодороки кивнул в знак приветствия, так как Токоями уже занял место рядом с ним. Клюв его одноклассника поражал внушительной фигурой, а тень зарябила. — Будьте честными, мальчики! — прогремел Всемогущий, и на его лице была вечно сияющая улыбка. Хотя никто не мог видеть глаза Всемогущего, Тодороки чувствовал, что он смотрел прямо на Бакугоу, когда говорил. — У вас есть две минуты. Удар — очко для команды. Чрезмерное насилие недопустимо! Потратьте это время на оценку своего союзника, подумайте, как его сильные стороны могут дополнить вас. И без лишних слов… начнем! Едва прошла секунда, как Тодороки услышал рев: Бакугоу запустил себя через арену, а за ним загорелись взрывы. — Победа в командной работе! — услышал Тодороки слова раздраженного Киришимы, который кашлял от пыли, оставленной Бакугоу. И тогда Тодороки буквально отскочил в сторону, чтобы не быть сбитым буквально ракетным ударом. Бакугоу громко цыкнул, пытаясь снова броситься в сторону Тодороки. Но появилось пятно черного цвета, и Токоями отправил Бакугоу в обратном направлении, где он болезненно столкнулся с Киришимой. Оба мальчика громко ругались, Бакугоу даже выкрикивал парочку красочных слов. — Язык! — крикнул Всемогущий. Тодороки задумчиво взглянул на Токоями, который низко присел в ожидании, пытаясь придумать лучший способ использования их причуд вместе. — Просто мое мнение, — сказал Токоями низким голосом. — но со взрывами Бакугоу моя тень бесполезна. Если ты сможешь нейтрализовать его, то я смогу следить…то я могу заблокировать Киришиму. — Верно, — сказал Тодороки. Он поднял обе руки вверх, и его причуды сразу проявились. Он почувствовал такое же покалывание, как от связи с Мидорией, но не такое сильное, потому что Мидории не было рядом. — И, — продолжил Токоями, смотря на левую руку Тодороки, — свет от огня так же влияет на мою причуду. Просто, чтобы ты знал. — Ах, — Тодороки смущенно погасил свое пламя. У меня еще будет возможность попрактиковаться с ним снова, подумал Тодороки. А пока... — При-вет! — весело крикнул Киришима. — Не очень вежливо игнорировать своих противников! — УМРИ! — Арр, Бакугоу, я сказал тебе подождать, черт побери. Бакугоу выпустил череду взрывов, свет и пыль от которых ударили Токоями и Тодороки в глаза. Тодороки временно ослепленный зашипел. — Давай, давай, давай, — закричал Бакугоу, и Токоями вскрикнул, когда из дыма выскочил Киришима, подняв руку. Тодороки успел только возвести ледяную стену между ними, но рука Киришимы пробила ее, оставив большую трещину. — Х-холодно, —Киришима вскрикнул и попытался убрать руку. — Уйди! — крикнул Бакугоу, выпрыгивая вперед. Токоями напал на него сзади, а с другой стороны его тень, и отправил Бакугоу лететь прямо в Киришиму и ледяную стену. — Черт побери, снова! — кричал Бакугоу, разрушая остатки ледяной стены взрывом. Киришима пошатываясь, встал рядом с ним, хватаясь за голову. — Черт, у этих парней есть преимущество — квирки с дальними атаками! — Как и у меня, — прорычал Бакугоу, и Тодороки вспомнил пушечное оружие на его руках. — Утка! — крикнул Тодороки. — Как грубо, я не…о, подожди. Правда, —Токоями быстро увернулся от взрыва Бакугоу. К счастью, на этот раз он был не таким большим, как тот, который Бакугоу послал в Мидорию во время их первой боевой подготовки, но этого было достаточно, чтобы оставить значительную дыру в цементе арены. — Бакугоу… — прогремел голос Всемогущего предупреждающе. — Да, хорошо, отлично! Токоями отвлекся, и у Киришимы появился шанс прыгнуть вперед, и его твердая, как нож, рука ударила Токоями в плечо. Тень дернулась вперед, ее когти увеличились, и Киришима бросился, готовый нанести еще один удар. — Половинчатый! Тодороки отвлекся и поплатился за это ударом в лицо от Бакугоу, проклиная себя за это. — Одно очко, — позлорадствовал Бакугоу. Тодороки сразу же попытался создать еще одну ледяную стену, которую Бакугоу просто уничтожил взрывом. Тодороки цокнул языком. Он поднял левую руку, чтобы ударить Бакугоу обычным ударом. Тем не менее, он ударил Бакугоу и споткнулся сам, от чего оба мальчика поморщились. Если я хочу выиграть, мне придется использовать его. Токоями занят Киришимой, поэтому я должен использовать обе причуды против Бакугоу прямо сейчас. Он сосредоточился, пытаясь призвать огонь, который, он знал, кипел прямо под его кожей. Снова появилось покалывание, и оно росло с тревожной скоростью, но Тодороки попытался игнорировать это, поскольку Бакугоу снова разгорался, а лицо исказилось от рычания. Левый кулак Тодороки, охваченный огнем, поднялся до того, как он сам понял это. Его кулак встретился с кулаком Бакугоу в жестоком взрыве, который отбросил мальчиков назад. Снова! Тодороки поднялся, позволив огню охватить левую руку, а глаза сузились. Еще одно очко. Бакугоу выпустил неразборчивый гневный вой, пытаясь принять вертикальное положение. — Бакугоу, — кричит Киришима, прежде чем снова уворачивается, чтобы избежать когтей тени Токоями. — Ах, черт. — Двадцать секунд! — прогремел Всемогущий, и между Бакугоу и Тодороки возникло еще большее напряжение. — Пока, — сказал Бакугоу задиристо, прежде чем снова запустил себя в Тодороки. Тодороки зарычал, позволяя огню на левой стороне расти, пока пламя не поглотило всю его руку, пытаясь вытянуть все больше и больше силы. Его глаза горели, а дыхание превратилось в клубы дыма. Больше. Больше огня! Огонь, казалось, бушует в нем, и Тодороки поднял кулак, чувствуя, будто лава течет по его венам. — Тодороки! — послышался голос, который определенно не принадлежал Бакугоу. Оба мальчика пораженно остановились, Тодороки повернулся к Мидории, а его квирк усилился и вспыхнул сильнее. Он стоял рядом с ареной, а Тринадцатый уже шёл к ним, чтобы убрать его с арены подальше от боевых действий. — Слишком! — Мидория задохнулся, в глазах была паника, и Тодороки почувствовал тот же страх, глубоко внутри себя. — Ах, — вскрикнул он, пугаясь и попытаясь обуздать огонь, но это оказалось напрасно. Его причуда, казалось, действовала по собственному желанию, постоянно росла и менялась на его руке. Свет от пламени отбрасывал мерцающие тени на недоумевающее лицо Бакугоу, руки которого до сих пор были в боевой позиции. — Убирайся отсюда! — закричал Тодороки. Как будто в ответ на его отчаяние, огонь Тодороки взвыл вверх, взрываясь, и крики окружающих студентов ударили по его ушам. Он смотрел в ужасе, как многих студентов отбросило назад—он не видел больше Бакугоу, но внезапно, сквозь пламя, Тодороки увидел широко распахнутые зеленые глаза. Мидория. — Ты бы никогда не навредил мне, — прошептал ему Мидория из его сновидения. — правда? Тодороки в ужасе увидел, как Мидорию отбросило в сторону, а руки его дернулись в попытке закрыть лицо. Он почувствовал страх, словно его окунули в ведро со льдом и погрузили в вакуум, но огонь отступил так же быстро, как и появился, и Тодороки в панике выдохнул. Арена была выжжена, но Тодороки мог увидеть Бакугоу, Киришиму и Токоями вдали от арены, стоящими рядом с другими студентами, которых Айзава сенсей эвакуировал. Его одноклассники не пострадали и уже стояли, откашливаясь и стряхивая грязь со своей геройской униформы. Но сердце Тодороки не успокоилось, пока он не нашел Мидорию, лежащим на месте и не двигающимся. Тринадцатый смог подняться и уже продолжил свой путь к Мидории с широко раскрытыми глазами. — Я сжег его, — прошептал Тодороки пораженно. — Я причинил ему боль. Снова. Я… Мидория! — прокричал Тодороки его имя, и побежал, останавливаясь только сбоку от Изуку. Он убрал руку Мидории с лица, и Тодороки чуть внутренне не разбился, когда увидел, что лицо Мидории было пыльным, но невредимым. Он не успокоился, пока тщательно не проверил Мидорию на наличие ожогов. — Тодороки, — последовал приглушенный голос Тринадцатого, и герой успокаивающе положил руку на голову Тодороки. — Все в порядке. Слышишь, он приходит в себя. Тодороки поднял взгляд и понял, что это правда. Мидория смотрел мутным взглядом, потирая лицо, будто стирая остатки сна. — Мидория, — вздохнул Тодороки и нагнулся, чтобы заключить Мидория в нехарактерные для него объятия. Ему было не важно, что подумают другие, — Мидория не пострадал. Тодороки не обжег его. А потом Мидория стал горячим уже по совершенно иной причине. Румянец ошпаривал его лицо, и Изуку смущенно огляделся на своих одноклассников и учителей. — Черт. Я мог убить тебя… — Тодороки крепче сжал его руку. — Что? — Мидория отодвинулся назад, нахмурившись. — Нет, ты не мог. Не знаю, насколько слабым ты меня считаешь, но я пережил и намного худшие вещи! Ты что, думаешь-что-я-не-могу-использовать-свою-причуду-потому-что-мы-родственные-души снова? — Это было очень давно. Поэтому конкретней, — прогремел Всемогущий. Именно тогда Тодороки посмотрел в уверенное (но обеспокоенное) лицо Всемогущего. Глупо, но именно сейчас он снова задумался о том, что Мидория может быть незаконнорожденным ребенком Всемогущего. Свекор, подумал Тодороки и отвел затуманенный взгляд, пытаясь скрыть румянец. Это казалось ему безумным. — Чтобы это ни было, будь спокойнее, Тодороки. На практических занятиях мы видели бои и похуже, а это маленькое испытание уже закончилось. — Всемогущий резко остановился, чтобы что-то сосчитать на пальцах. — Ноль. Ноль травм. Я немного устал от этого дыма, хотя, если хотите, я могу пересчитать, — и он сильно засмеялся. Тодороки с облегчением вздохнул, позволяя теплу просочиться в его ледяное дыхание. — Риск должен быть во всём, кроме учебы. Вот что значит быть героем! — Всемогущий, сияя улыбкой, кивнул ему. —И даже несмотря на то, что вы еще должны работать над своим контролем, в конце вы все сделали правильно. Здесь лучшее место, чтобы расти и учиться, Тодороки, мальчик мой. Не позволяй страху повлиять на твой рост.

***

Мидория сидел на скамейке за школой, медленно наблюдая, как один, а затем и второй, лист падает с дерева. Тодороки рядом с ним вздохнул и прислонился к Мидории еще ближе — удивительный подвиг, так как он был уже буквально приклеен к Изуку. Тодороки ни разу не отходил от Мидории после того, как они надели свою форму и покинули класс после звонка. Он даже не потянулся, чтобы взять Мидорию за руку или что-то типо того. Тодороки просто безмолвно шел рядом с Мидорией, пока тот резко не сел и подумал о том, что, черт возьми, происходит, потому что он чуть не привел Тодороки к себе домой. — Тодороки, — медленно сказал Мидория, и другой мальчик хмыкнул, давая понять, что слушает. — Что ты делаешь? Наступило долгое молчание, и Мидория начал думать, что Тодороки просто решил проигнорировать вопрос. — Ты меня напугал, знаешь ли. Мидория испуганно подскочил. А когда он повернулся, его глаза встретились со стальным взглядом Тодороки, и он сглотнул. — Правда? Мне-мне очень жаль. Я не играл в опоссума или типа того… — Я знаю. Я просто… я беспокоился за тебя. Думаю, я всегда буду волноваться за тебя. Я ненавидел себя за то, что сделал во время спортивного фестиваля, — Тодороки закрыл глаза. — Правда? — Да, конечно. Я просто должен был понять, что это то, что мы могли решить... Но сегодня я подумал, что мой самый большой страх сбылся. Что я навредил кому-то своей причудой. — Но ты не делал этого! Ты ее контролировал! — горячо запротестовал Мидория. — И это единственная причина, по которой я в порядке. Ты должен больше уважать себя, Тодороки. — Мм, да, я знаю, — Тодороки открыл глаза, чтобы решительно взглянуть на Мидорию, как бы подтверждая, что тот и вправду не пострадал. Успокоенный Тодороки еще больше наклонился в сторону Мидории, выглядя расслабленным. Уши Мидории горели. — Я не знал, что связь работает так, — пробормотал Мидория, позволяя себе опереться на Тодороки. До этого он мужественно заставлял себя брать Тодороки за руку, но вот он тут, снова рядом с ним и растерянный. — Нам еще многое нужно узнать о связи. И наших причудах, — Тодороки задумчиво посмотрел вниз. — Всемогущий был прав. Эта школа идеальное место для этого. — Значит ты не против быть родственными душами? — сердце Мидории забилось сильнее. — Ты будешь со мной? — Ммм, — Тодороки зарылся лицом в непослушные волосы Мидории, и Изуку, сияя, приподнялся. — Однако есть одна вещь, которую я так и не понял. — Что именно? — спросил Мидория, посмотрев на него вопросительно. — Ну... Мы родственные души. Что само по себе уже говорит о многом. Проводить время с тобой было...на самом деле очень приятно. И я уверен, что мы будем держаться вместе всё это время. Что значит, никаких тайных парней или еще что-то. — Тодороки! — вскрикнул Мидория, подавляя улыбку. — Не шути так. Надеюсь этот слух скоро угаснет. — Да, да, — сказал Тодороки, позволяя уголкам рта приподняться в улыбке. — Еще одна вещь, о которой я думал, это то, что ты говорил о том, чтобы мы получше узнали друг друга. Ты уже многое сделал для этого... — Тодороки казался неуверенным, и Мидория ободряюще кивнул. — Я имею в виду, я тоже хочу что-нибудь сделать. Так что ... как насчет ... свидания... — Ты приглашаешь меня на свидание? — спросил Мидория растерянно. Он должен просто физически сдерживать свои руки от того, чтобы не закрыть красное от смущения лицо с криком удивления. — Д-кхм, да, — признался Тодороки. — Ох. Ну. Тогда. Да. Да, мы должны... сделать это, — взволнованно сказал Мидория, глядя вниз на ноги. — Тогда хорошо. (Мидория подумал, что увидел крадущегося к ним Минэта, но он был далеко от них и рядом с ним была рассерженная девушка) — Х-хорошо! — отчаянно сказал Мидория, пытаясь уследить за этим неловким разговором (во время которого он мысленно умирал) — Можно идти? — Да... Эй, Мидория? Посмотри на меня. — Да, что? — спросил Мидория, подняв глаза. Его взгляд был прикован к двум глазам - одному темному и одному светлому, прежде чем его собственные глаза закрылись и Мидория почувствовал мягкое прикосновение чужих губ к его собственным. Глаза Изуку расширились от удивления, а руки вцепились в форму Тодороки, когда Шото оставил три легких поцелуя на губах Мидории. — Эмм, — сказал Тодороки, отстранившись, его лицо было ярко-красное. — Да. Так и должно быть. Я... я пойду домой. Увидимся. И он встал, оставив Мидория удивленного с широко открытыми глазами. Тодороки сделал пару шагов вперед, прежде чем внезапно остановился. Цокнув языком Тодороки повернулся и снова наклонился, чтобы еще раз поцеловать Мидорию, а потом отступил. — Эмм. До свидания, на этот раз. До завтра. — До... встречи... — пробормотал Мидория. Это осталось не услышанным, так как Тодороки уже давно прошел мимо школьных ворот. — Он...п-п... п-поцело... — пропищал Мидория, прижимая пальцы ко рту. — Поцеловал! Мидория на секунду замер, прежде чем упал со скамейки в траву.

***

— Сегодня ты хорошо сражалась! — гордо сказал Иида, кивая на Урараку. Она взволнованно улыбнулась ему. — Спасибо. Ты тоже сегодня был удивительным, — Она скрестила пальцы и вытянула руки перед собой. — Я так рада, что в этот раз мы в одной команде. Представьте, если нам во время одного из этих упражнения нужно будет сформировать команду с Деку! Иида, все еще краснея и пытаясь отойти от предыдущей своей фразы, шумно прочистил горло. — Я осмелюсь сказать, что мы создадим сильную команду. — Правда? Я... — Урарака была прервана громким звонком сотового Ииды, который тот принял. — Извините, — сказал он извиняющимся тоном. — Но это мама. Вы можете пойти вперед, если хотите, встретимся завтра. — Хорошо! Я хотела бы остаться и подождать, но мне сегодня срочно нужно домой, — Урарака улыбнулась, когда собралась уходить и помахала ему рукой. — До завтра! Иида улыбнулся ей вслед, позволив телефону громко звонить в пустом коридоре, прежде чем он принял вызов. — Здравствуй. Любой, кто смотрел бы сейчас на Ииду сказал бы, что дружелюбно-спокойное выражение его лица исчезало по мере того, как он слушал напряженный голос матери по телефону.