Я (не) хочу любить тебя

— Как думаешь, ты можешь придать ему форму? — Мидория смотрел, как пламя мерцает и танцует на ладони Тодороки. Они сидели на полу в одном из спортивных залов школы, наслаждаясь солнечным светом, проходящим через широкую щель открытых дверей. Тринадцатый суетился где-то позади них в темноте, позволив остаться и потренироваться, так как в будущем они станут героями. — Я не уверен, — задумчиво сказал Тодороки. — Еще не пробовал. И мне бы хотелось, чтобы огонь просто придерживался одного размера тогда, когда я этого хочу. — И то верно, — Мидория поднёс палец, чтобы оценить тепло, исходящее от огня. Тодороки нахмурился и нежно отодвинул руку Изуку. — Осторожно. — Знаю, знаю, — ответил Мидория, смутившись. — Извини, но это невероятно. Ты знал, что мой отец дышал огнем? — Твой...отец? — Тодороки снова повторил это, и Мидория на секунду задумался о том, что тот слишком удивлен. — Да? — Ох, — Тодороки отпрянул, сжав ладонь, и огонь погас. — Я просто...я знаю, что это звучит нелепо, но прежде чем мы стали с тобой родственными душами, я думал, что, может быть, ты внебрачный сын Всемогущего или что-то типо того. — Тодороки вздрогнул и застенчиво засмеялся, когда увидел удивленного Мидорию. — Говорил же, что это глупость. — Эмм, — Мидория сделал паузу. Что он должен сказать? И как он мог забыть, что причуды передаются из поколения в поколение? Для кого-то, кто знает его прошлое, было бы совершенно очевидно то, что он не унаследовал причуду ни от одного из своих родителей. — Извини, что доставил тебе неудобства, — Тодороки наклонился вперед, тревожно всматриваясь в лицо Мидории. — Всемогущий твой кумир... и мой тоже...я не должен был даже думать, что он способен на что-то такое. — Да..нет, Всемогущий не мог, - сказал Мидория, голос его затих. Он взглянул на Тринадцатого, который что-то проверял в буфере обмена. Герой поднял глаза и на мгновение встретился с ним взглядом, белые глаза задумчиво мигнули. Тодороки нахмурился, всё ещё встревоженный, и Мидория успокаивающе улыбнулся ему. Успокоившись, Тодороки протянул левую руку к Мидории, нежно обнимая его. — В любом случае, я не могу придавать огню форму. — Но всё же! — ободряюще сказал Мидория. — Но тем не менее, — поправил его Тодороки. — у меня было много практики с другой моей причудой, — рядом с его второй рукой раздался треск, и, когда он поднял её, на ладони был маленький лебедь из льда. — Что...подожди! Это так круто! — Мидория ахнул от восторга, не обращая внимания на довольный взгляд Тодороки. — С деталями пока что сложновато...лучшее, что я сейчас могу сделать, это общие формы. Я еще не пробовал делать что-то большое. Знаешь, как те, что можно увидеть на вечеринках. — Ледяная скульптура? С тем размером льда, который ты можешь создать, я уверен, ты сделал бы ее. Но, приятель, посмотри на это! Невероятно! — Мидория полез за своим рюкзаком, слепо дергая молнию и не открывая взгляда от ледяного лебедя. — Спасибо, — пробормотал Тодороки застенчиво. — Но тебе не обязательно об этом писать... — Что? — рассеянно ответил Мидория, уже записывая в свой блокнот. — Не важно. Мидория почувствовал, как Тодороки придвинулся к нему и наклонился рядом, заглядывая в блокнот. Лицо Мидории вспыхнуло, и он поднял глаза, откидываясь и закрывая блокнот. — Фух. — Что? Почему я не могу увидеть? — спросил Тодороки недоуменно. — Потому что... это неловко? Я не знаю. Может быть, я скоро покажу тебе, когда я... отредактирую его, — поспешно добавил Мидория, пытаясь смягчить недовольство Тодороки. — Там действительно ничего нет. — Хм, — Тодороки поставил ледяного лебедя на пол рядом с собой. — Насколько я знаю, ты мог написать ужасные вещи, — добавил он, но приподнятый уголок рта позволил Мидории понять, что он шутит. Освободив руку, Тодороки смог взять обе руки Мидории. Изуку увидел, как быстро он взглянул на Тринадцатого, прежде чем наклонился вперед и посмотрел в глаза. Румянец Мидории стал еще ярче. С того момента, после школы, Тодороки стал более расслабленным рядом с Мидорией и теперь готов был нарушить его личное пространство. Благодаря этому, Мидория чувствовал себя сильнее, чем когда-либо, постоянно ощущая энергию причуды под кожей, находясь в школе. И не говоря уже о том... что Мидория сопротивлялся желанию уткнуться головой, когда Тодороки придвинулся ближе, с мольбой смотря на Изуку. Они целовались после того дня ещё несколько раз. В первый раз это произошло, когда Мидория случайно столкнулся с Тодороки у школьных ворот на следующий день. Он едва успел сказать приветствие вздрогнувшему Тодороки, когда тот сонно пробормотал что-то в ответ, наклонился и быстро ткнулся Мидории в губы. Это было быстрое, мимолетное прикосновение губ, которое было, скорее всего, простым приветствием (хоть и интимным), и вряд ли кто-то увидел...Но Мидория был ошеломлен, и, когда они подошли с Тодороки к классу, их руки были переплетены. Второй был после обеда. Урарака ушла, с удовольствием сказав, что позволит им побыть наедине. Поскольку Иида всё ещё был на больничном, она не хотела быть третьей лишней — сказала Урарака в шутку. Поэтому ее не было там, чтобы увидеть, как Мидория смеялся, рассказывая историю (какую историю он рассказывал? он уже не помнит), и Тодороки прикоснулся к его подбородку, оставив быстрый поцелуй, который заставил соседний столик обратить на них внимание. Всего шесть поцелуев ( Мидория сказал себе, что нужно перестать их считать) Мидория отвлекся от мыслей, когда Тодороки прочистил горло, и обнаружил, что они сидят нос к носу. — Почему... почему тебе нравится целовать меня? — сказал Мидория, откидываясь назад, вместо того, чтобы сократить последние сантиметры, как он действительно этого хотел. Лицо Тодороки не выражало эмоций, и он вздохнул, так же откидываясь назад, но сохраняя хватку на руках Мидории. За спиной Тодороки он увидел, как Тринадцатый отворачивается и прикрывает нижнюю часть маски перчаткой, словно пытаясь заглушить хихиканье. Изуку видел, как плечи героя дрожат от смеха, и он снова покраснел, смутившись. — Я не знаю. Я имею в виду, я не знаю, как это сказать. Разве это не очевидно? — расстроенный Тодороки убрал челку с лица. — Тебе это не нравится? — Нет! Я знаю! — поспешно ответил Мидория, наклоняясь вперед. Он старался игнорировать тот факт, что Тринадцатый держал перед собой буфер обмена и, казалось, даже не двигался, продолжая подслушивать. Он надеялся, что это не Всемогущий рассказал ему. Тодороки посмотрел на него краем глаза. — Да, — тихо повторил Мидория, потому что ему действительно это нравилось. — Мне просто интересно... Тодороки выдохнул через нос, нервничая. — Хорошо... Помнишь, как ты сказал, что рад иметь соулмейта? Удивительно, что мы нашли друг друга в этом возрасте. Я читал...точнее, слышал, что это не редкость, но всё равно это удивительно, что даже другие люди обсуждают это. Тодороки рассеянно играл с пальцами Мидории, когда говорил, нежно оглаживая шрамы, оставленные Один-за-Всех. — В то время, как ты думал, что это что-то удивительное, я жил с мыслью, что мне будет лучше с тем, кто сделает квирк, полученный от отца, еще сильнее. Но после того дня на пляже, даже не зная, что это ты, я не мог перестать думать о том, что могу иметь родственную душу. Кто-то, кто...просто... — Кто предназначен только для тебя, — осторожно закончил Мидория, чувствуя что-то в груди. — Я... я тоже. — Точно. Я не мог не задаваться вопросом, а точно ли это человек, в котором я нуждаюсь, тот, кто будет понимать и поддерживать меня. Мне даже было интересно, примет ли мой соулмейт мой шрам, — Тодороки усмехнулся своим словам, и Мидория услышал в его словах горечь. — Ты мне нравишься, — твердо сказал Мидория. — шрам, плохое отношение и все такое, — он нахмурился, словно бросая вызов Тодороки и пытаясь сказать что-то другое. — Плохое отношение? — конечно же, Тодороки повелся на удочку и снова повторил вопрос, усмехаясь. — Да! — Мидория осторожно отдернул руки от Тодороки, решив вместо это скрестить их и притвориться разгневанным. — Кто постоянно бросал мне вызов, чтобы решить, кто Номер Один? У нас даже не было нормального разговора, а ты уже был настроен на то, чтобы быть моим соперником всю жизнь! — Что? — сказал Тодороки, по-настоящему ошеломленный. — У меня...была...причина.. — Я просто шучу, — быстро сказал Мидория, пытаясь (при этом потерпев неудачу) забыть о шутке. — Это было здорово, конечно, но если бы не бои один-на-один, то мы бы не почувствовали связь во второй раз. — Но я причинил тебе боль... — Ох, пожалуйста, я сам себе навредил! — Мидория вздрогнул, вспоминая. — Мне всё ещё сложно управлять своим квирком. Но работа над этим в процессе! Честно говоря, даже несмотря на то, что произошло, я рад, что мы там, где мы сейчас. — Я тоже, — Тодороки смущенно улыбнулся и потянулся вперед, чтобы перехватить руки Мидории. — Ты не притронешься к ним, пока не ответишь на мой вопрос, — сказал Мидория. Он был признателен Тринадцатому, когда заметил, что тот перестал подслушивать и отошел подальше, чтобы продолжить подсчитывать школьное снаряжение. Тодороки закатил глаза и откинулся назад. — Что тут еще можно сказать? Проведя время с вами, я понял, что U.A. еще лучше, чем я себе представлял. И это лучшее и единственное мнение об этой школе, так что ты можешь гордиться. В любом случае, как я уже говорил, мы вместе, нравится нам или нет. Мне очень нравится. Поэтому я бы даже сказал, что имею право на столько поцелуев, сколько захочу, — Тодороки покраснел и нахмурился. — Конечно...если только с тобой всё нормально. Мидория закрылся и не смог ответить, а потом и вовсе лег на пол в спортзале и свернулся, закрыв лицо обеими руками, чтобы скрыть смущение. Тодороки просто решил превратить его в кашу? — Мидория? — Мидории сейчас нет. Тодороки раздраженно застонал. Мидория почувствовал, как он остановился и посмотрел задумчиво, но Изуку ждал, чтобы услышать то, что он скажет дальше. — Тогда...может, Изуку? Мидория снова принял сидячее положение, Тодороки впервые позвал его по имени, и почему ему так понравилось, как звучит его имя, произносимое Тодороки? — И-и-изу-Из... Его здесь тоже нет! — вскрикнул Мидория, и Тодороки вздохнул, так сильно закатив глаза, что Мидория боялся, что они выскочат. — Изуку, давай... — Прекрати это! Перестань! — Мидория разрывался между смущением и восторгом, потому что, будучи застенчивым, его внутренности скрутило, когда Тодороки нехарактерно для себя рассмеялся, и глаза его немного сузились от смеха. Боже, Я никогда не видел зубов Тодороки. Хорошие зубы. Как и ожидалось от одного из лучших учеников класса...Эм. Почему я восхищаюсь его зубами? — Эй, прием? Земля вызывает Изуку? — Я сказал тебе прекратить, — проворчал Мидория, не желая признаваться, что все это время думал о зубах Тодороки. Тодороки ухмыльнулся, и Мидория подавил свое желание придвинуться к Шото и устроиться на его коленях. Он не мог не чувствовать себя по-настоящему счастливым от осознания того, что Тодороки с ним действительно комфортно, и тот может сбросить защиту и расслабиться, убрав безэмоциональную маску, которую он постоянно держал. Постоянно подстраиваясь под обстоятельства, борясь с препятствиями, чтобы в конце концов стать лучше, при этом не имея возможности расслабиться или ослабить свою защиту... Мидория бросил взгляд на шрам Тодороки и что-то внутри него скрутилось от грусти, когда он бросился к Шото и головой уткнулся в его плечо. — Да? Я прощен? — шутливо сказал Тодороки, а глаза его лучились теплом. — Может быть. — Хммм. Как бы мне не нравилось обниматься с тобой, но я думал, что мы здесь для того, чтобы потренироваться? — Ты начал, — проворчал Мидория, откидываясь назад. Тодороки встал и потянулся, делая вид, что игнорирует его. — Что? Ты что-то сказал? — Ха-ха, — сухо ответил Мидория, отталкиваясь от пола, чтобы встать рядом со своим соулмейтом. — Теперь твоя очередь, — Тодороки повернулся к нему, серьезно смотря. — Готов использовать свой квирк? Контролируй его так, чтобы использовать меньше силы, чем обычно. Рядом Тринадцатый, но не пытайся делать то, что обычно делаешь в бою. Даже тот взрыв пальца. Со мной здесь лучше всего просто оценить, сколько своей силы ты можешь использовать до ее усиления. Я не хочу, чтобы ты пострадал. Мидория застыл посреди разминки, к горлу внезапно подступила желчь. — Я... Моя очередь? - спросил он, пытаясь показать веселье в своих словах, которое он на самом деле не чувствовал. — Как насчет тебя? Ты один раз создал пламя и лебедя... я думаю, ты должен продолжить. — Мы по очереди, — удивленно сказал Тодороки, и Мидория отчаянно желал, чтобы он почувствовал то же самое. — Эмм.. — Мидория? — спросил Тодороки с волнением. — Что-то не так? — Нет! Конечно нет! Я просто...немного голоден...поэтому я не знаю, сколько... Мидория вздрогнул, когда звонок сотового раздался в спортивном зале, и Тодороки быстро вытащил свой телефон. Облегчение Мидории быстро переросло в беспокойство, потому что Тодороки сразу нахмурился, холодным взглядом прожигая экран телефон и печатая ответ на сообщение, которое получил. — Тодороки? Что-то не так? — сказал Мидория, не обращая внимания на зарождающийся страх. — Мой отец, — коротко ответил Тодороки, и Мидория внутренне сжался от сурового тона своего соулмейта, который напомнил о том злобном и вредном Тодороки, с которым он встретился в самом начале. — Просто хочет, чтобы я поскорее пришел домой, думая, что я задерживаюсь, — Тодороки скривился от злости, когда убирал телефон в карман. — Я должен помочь сестре с ужином. Прости, Мидория, мне нужно идти. -—..всё в порядке! Я понимаю, — сказал Мидория. — Спасибо, что задержался ради меня. Глаза Тодороки прояснились, словно от дымки, когда он посмотрел на Мидорию. Послышался вздох, и Изуку оказался в объятиях Тодороки, уткнувшегося в изгиб его шеи. Мидория задумался всего на секунду, прежде чем обнять Тодороки в ответ и прижаться ближе, позволив своей щеке опуститься на голову своего соулмейта, молча поддерживая его. — Он меня бесит, — пробормотал Тодороки, согревая кожу Мидории губами. И тот отвлекся, покраснев. — Я-я знаю, — успокаивающе сказал Мидория. Он сжал ткань формы Тодороки, думая, может ли он держать Тодороки в объятиях всю оставшуюся жизнь. — И завтра мы с наставниками собираемся на полевое учение, очевидно, мне придется с ним работать. Что несомненно раздражает меня, но это всё, — сказал Тодороки, мягко отстраняясь. Мидория позволил своим рукам опуститься, когда Тодороки отступил назад. — Он просто неприятен. Или я просто сам себе об этом постоянно твержу. Ничто из того, что он может сказать или сделать, не повлияет на меня так сильно, как в прошлом. Я смогу подняться на вершину, не позволяя его тени тащить меня вниз. — Это настрой, — тихо сказал Мидория, все еще цепляясь за грудь. Глаза Тодороки при этом смягчились, и губы приподнялись в намеке на улыбку. — Это не имеет значения. Я собираюсь стать героем лучше, чем он, — Тодороки сжал руку в кулак, лицо его было серьезным. — В любом случае. Я иду домой, но мы повторим это снова. Даже если это просто значит провести время вместе. И, кроме этого, я должен тебе свидание, — Тодороки улыбнулся, и Мидория почувствовал облегчение, даже несмотря на чувство вины. — Я напишу тебе. У тебя есть мой номер, верно? — продолжил Тодороки, смотря вопросительно на Мидорию, когда наклонился за сумкой. Мидория кивнул, и он перебросил сумку через плечо, проверяя время на телефоне. — Хорошо. Тогда позже договоримся о встрече. Просто скажи, что бы ты хотел. Он наклонился, и Мидория уже был готов к быстрому поцелую, который тут же последовал. Седьмой, рассеянно подумал Мидория. Безэмоциональное лицо Тодороки контрастировало с мягким румянцем на его щеках, когда он помахал на прощание, стоя в дверях. Краем глаза заметив блеск, Мидория повернулся к ледяному лебедю, который остался на том же месте, где его и положили. Он осторожно поднял его и положил на ладонь, с сожалением заметив лужу, так как тот уже начал таять. Но он хотел бы сохранить его. Чувство вины и беспокойство до сих пор давило на грудь. Это был не первый раз, когда Мидория хотел поговорить об этом с друзьями, но Урарака готовила проект со своей группой и была слишком занята, чтобы он мог беспокоить ее. А Иида.... Что-то внутри Мидории снова сжалось, и беспокойство за него прибавилось к остальному. Его друг последние дни был на больничном, и само по себе это казалось нормальным - каждый должен уделять немного времени здоровью, но Иида не ответил ни на одно его сообщения - прочитал, но оставил без ответа. — Он писал мне, но всего один раз, — сказала Урарака Мидории днем. — Иида попросил прощения за то, что не отвечал на наши сообщения, так как до сих пор плохо себя чувствует. Но он со мной в одной подгруппе и сказал, что сил встретиться с нами и помочь с заданием ему хватит. Я сказала, что всё в порядке, но он настоял, — Урарака пожала плечами. — Ты хочешь пойти с нами, Деку? — Нет, всё в порядке, — сказал Мидория, несмотря на то, что хотел встретиться с Иидой и Ураракой, а не со всеми своими одноклассниками. — Я обещал Тодороки, что мы вместе будем тренироваться после школы. — Тодороки, — проворковала Урарака в шутку, и Мидория застенчиво улыбнулся. — Я так рада...что ты счастлив и всё так сложилось, — она солнечно улыбнулась, и Мидория вспыхнул. — Ладно, Деку! Увидимся позже! Даже сейчас часть его желала, чтобы он пошел с ними. Даже если бы Мидория не смог бы довериться им при остальных своих одноклассниках, он, по крайней мере, смог бы чувствовать себя более спокойно, просто находясь с ними. Он любил Тодороки...действительно, очень любил, но... Мидория резко вытер вспотевшие руки о форму, внутренности скручивало от нервозности и злости на самого себя. Как Мидория может сказать своему соулмейту, что после боев два-на-два он отчаянно боится, что его причуда может усилиться? Просто даже думая об этом, Мидория хочет ударить себя. Я сказал Тодороки, что это не имеет значения, думал Мидория, злясь на себя, что мы справимся с этим вместе! Говорить ему всё это, а думать совсем о другом — лицемерие.. Но ощущение того, что причуда может проявиться против собственной воли, еще не покидало его, и Мидория содрогнулся. Что если Тодороки был прав? Мидория всё ещё не мог использовать свою собственную причуду, не столкнувшись с отрицательной реакцией, которая ломала ему кости и причиняла много боли... Слёзы жгли глаза, и Мидория стер их кулаком, отчаянно пытаясь не плакать. Что если он использует всю силу Один-за-Всех... и просто разорвется на части? Что случится, если я не буду готов принять минимальную силу Один-за-Всех? И что будет, если он усилится...? Мидория ненавидел то, что чувствовал, даже когда прикладывал все усилия. Он должен был преодолеть этот страх. Тодороки сделал это ради него. Теперь, когда он представлял себя героем номер один, он видел и Тодороки, стоящим рядом с собой. Мидория удивился, когда рука в перчатке легла ему на плечо. — Всё в порядке? — приглушенный голос Тринадцатого был пронизан беспокойством, и Мидория поспешно подавил зевок. — Просто немного устал и всё! Спасибо, что позволили нам тренироваться тут, пока вы работали. Мы очень ценим это. — Нет проблем, — ответил Тринадцатый, дружелюбно похлопав Мидорию по плечу. — Я почти закончил подсчитывать оборудование. Если ты действительно плохо себя чувствуешь, может, отвести тебя к медсестре? — Нет, спасибо! Я в порядке, — улыбнулся Мидория. — Правда, просто немного устал. Я бы хотел пойти домой, поесть и лечь спать. — Айзава сделает мне выговор, если я не скажу тебе "сделай домашнее задание!", но, так как его тут нет, думаю, тебе стоит отдохнуть, — глаза Тринадцатого с добротой смотрели на него, и Мидория улыбнулся ему. — Я отдохну, — пообещал Мидория. — Может быть, я остановлюсь у парка по дороге домой и немного расслаблюсь, так как на улице всё ещё солнечно, — мечтательно добавил он. — Работа над будущим, несомненно, важна, — сказал Тринадцатый. — как и отдых. Я думаю, что это замечательная идея. Просто не забудь, что вернуться домой нужно до темноты, Мидория. Боже, я уверен, что тебе сейчас нужен любой отдых, после этой головокружительной дозы юной любви, — вздохнул Тринадцатый. — Эх, снова бы стать молодым. — Вы не старый! — Мидория наклонился, делая все возможное, чтобы проигнорировать "юную любовь". — Ты очень добр. Но я говорил о вашем возрасте, — рассмеявшись ответил Тринадцатый. И развернулся, чтобы уйти, ухмыльнувшись и махнув на прощание. Как только Мидория вышел из широких, открытых дверей школы, он вздохнул, наслаждаясь солнцем. Все казалось лучше и более позитивно при дневном свете. "Все будет хорошо” - пробормотал он себе. "Просто хорошо"

***

Что это было? В воздухе было так много напряжения, что его можно было резать ножом. Или что-то типа того. Вероятно, это уже не так важно, учитывая, что Убийца Героев Стейн пробовал что-то подобное. — Скучно, — сказал Стейн, выбрасывая то, что осталось от распавшегося ножа. Сколько раз он говорил это себе? У него было ощущение, что за морщинистой рукой, покрывавшей лицо Томуры, скрывалось лицо, искаженное ненавистью, когда он прижал руку (конечно же, свою собственную руку) к ране. Это не первый раз, когда кто-то смотрел на Стейна так. Но Стейн предполагал, что заслужил это после того, как оставил глубокий порез на плече Томуры. — Наши цели одинаковы, — голос Томуры осип, и его тон походил на звук когтей Стейна, царапающих классную доску. Стейн облизал губы, чтобы скрыть причуду. — Как я уже говорил — это не так. Я не знаю, откуда у тебя эта мысль. — Ты герой. Убийца. Убийца Героев! Убийца, палач, киллер.... — Хэй, — вспыльчиво сказал Стейн. — Хватит говорить случайные синонимы, которые и так все знают. Я не соответствую хотя бы двум из них. Я убиваю не просто так. Это не ради власти или еще чего-то, что преследуете вы. — Тогда я могу спросить, какова твоя чертова глупая причина? — спросил Томура с угрозой в голосе. — Справедливость, — прошипел Стейн, позволяя слову и его образу осесть в комнате, как одеяло. Некоторые из присутствующих в комнате насмешливо фыркнули, весело пихая друг друга локтями. — Справедливость, — повторил Курогири, выразив больше презрения, чем все остальные злодеи в комнате. — Ты веришь, что добьешься справедливости, убивая героев. Какая ирония. — Это гораздо лучше, чем следовать вашей цели, неся хаос и беспорядок. Какое варварство. И не думай, что твое нападение на Всемогущего осталось незаметным для меня. Величайший герой? Вы должны были подготовиться лучше. — Мы почти схватили его! — вскрикнул Томура, и Стейн поморщился. Словно когти на доске. Когти на доске, смешенные с вокальными данными той массы темной материи... если это вообще имело смысл. Стейн решил отложить эту мысль. — "Почти" было недостаточно. И он до сих пор Величайший герой, — в голосе Стейна слышалось восхищение, даже несмотря на его личность, и хотя это восхищение было незначительным, все злодеи в комнате вспыхнули гневом. — Герои, переполненные жадностью и жаждой славы...Сделать как можно больше для себя, не задумываясь о мире. Думаете, профессиональный герой соизволит посмотреть на какие-то мелкие злодейские случаи? Нет, только если это не возвысит его выше других героев, — Стейн усмехнулся. — Мир был бы лучше без них. — Убийство профессионального героя каждый день...не самый продуманный план, не так ли? — прогремел Курогири, глаза его сузились, когда завитки тьмы взволнованно встрепенулись. — Ты один, а нас много. Мы все убиваем людей, но по разным причинам, почему бы нам не работать вместе, чтобы быстрее достигнуть твоей цели? — Ты думаешь, я настолько глуп, что присоединюсь к лиге злодеев, когда сам вершу правосудие? — насмехаясь, сказал Стейн. — Нет, я останусь один, спасибо. Я с гордостью скажу вам, что у меня есть план, как поделиться моими взглядами... — и...? — не выдержал Томура. Его руки потянулись к шее, раздирая кожу. — Скажи нам! Скажи мне! — Успокойся. Я уверен, что ты знаешь, какие новые пары соулмейтов появились в U.A. Неизвестно, чего можно ожидать, когда один из пары является отпрыском Героя Номер Два, — рука Стейна с любовью прошлась вдоль клинка, оставаясь там. — Хочешь убить их? Ты понимаешь, что после нападения на U.A. с безопасностью там жестче, чем когда-либо, — глаза Курогири сузились. — И чья это вина? Интересно. Тем более, что я не так глуп, чтобы приближаться к школе. Даже с покалеченным моими руками Ингениумом эту новость не вынесли на публику. Они усилили безопасность, но не достаточно, и нужно просто знать, куда ударить, — Стейн позволил клинку выскользнуть из ножен и аккуратно прижал ладонь вдоль острого края лезвия. — Поэтому прошу прощения, но сейчас одна из моих целей должна возвращаться домой из школы. — Подожди, — быстро сказал Томура. — Тогда мы пошлем собственную армию...если ты не хочешь нашей помощи, хорошо. Но они уже там, и ты скоро увидишь, насколько проще действовать с командой, которая будет сдерживать профессиональных героев за твоей спиной. — Ну и гордись собой, — усмехнулся Стейн, и руки Томуры взлетели вверх, яростно царапая кожу шеи. — В любом случае я сделаю свою работу. Профессиональные герои? Родственные души? Какая извращенная ложь. Его лезвие скользнуло обратно, когда он развернулся, чтобы уйти, уверенный, что никто не будет настолько глуп, чтобы напасть на него со спины. — Вся эта система заслуживает смерти.

***

Мидория весело насвистывал вступительную мелодию шоу, которое недавно было выпущено, склонившись над своим изношенным блокнотом про героев. Он остановился и улыбнулся, когда добрался до страниц с Тодороки, наполненных заметками о причудах Тодороки... и его особенностями. На самом деле, если бы он не следил за собой, то большая часть его блокнота была бы посвящена соулмейту. Мидория покраснел, когда увидел следующую страницу, наполненную черно-белыми вырезками из газет с изображением Тодороки, стоящего на подиуме на втором месте. (На одной из вырезок также был и Каччан. Он остался почти нетронутым, но, немного рассердившись, Мидория нарисовал усы и рожки дьявола на голове Каччана. Но потом он сразу же почувствовал стыд.) Мидория постоянно останавливался на этой странице, читая героические заметки и любуясь серьезным профилем Тодороки. Порыв ветра прошелся по листьям дерева, к которому он прислонялся, и этот шелест в сочетании с веселым смехом детей, играющих на детской площадке поблизости, заглушал звук шагов приближающегося. Голова бегущего была опущена, а руки качались, и всё это казалось очень знакомо...Осознание пришло к Мидории внезапно. — Каччан! — выкрикнул он без особого смысла. Мальчик поднял глаза, испугавшись, но, увидев, что это был Мидория, выражение лица Бакугоу стало раздосадованным. — Чёртов Деку, — начал Бакугоу, замедляясь. — Что? Что тебе надо? Ты прервал мою тренировку, и лучше бы это было не зря. Мидория остановился, нервно глядя на своего друга детства. Он не хотел его звать, да и он не ожидал, что Бакугоу действительно остановится. Это разозлило Бакугоу еще больше, и взрывной парень яростно сдернул полотенце с шеи и вытер пот. — Нечего сказать? Тогда ладно. А мне есть что сказать. Деку, — Бакугоу сжал полотенце, и Мидории показалось, что тот вместо полотенца представляет его шею. — Парень, — продолжил Бакугоу, смотря в лицо Мидории. — Я действительно тебя ненавижу. Его руки вспыхнули, подпалив ткань полотенца.