Я (не) хочу любить тебя

Тодороки боролся с желанием закатить глаза, поставив керамическую тарелку с гораздо большей силой, чем необходимо. Его отец появился в дверном проёме, скрестив руки и наблюдая за обстановкой на кухне, будто Тодороки и его сестра готовились к битве, а не готовили ужин. Тодороки даже не знал, почему его отец был здесь. Обычно Старатель требовал, чтобы ужин был принесён в его кабинет либо дочерью, либо неохотно делающим это Тодороки. Шото до сих пор сомневался, что его отец и в самом деле здесь: изменил свои привычки и начал ужинать со своей семьей, как и должен делать отец. Ну...отец должен делать еще много других вещей, но, вероятно, Тодороки этого не знал. Вместо этого он считал, что ему не повезло иметь Старателя в роли отца. Боже, он даже не мог заставить себя называть этого человека отцом. — Шото, — внезапно вмешался Старатель, Тодороки и его сестра замерли. Фуюми выглядела настороженной, будто уже знала, что хочет сказать отец. — У меня есть некоторые опасения по поводу твоей родственной души. Фуюми вылетела за дверь, словно ракета, давая Шото понять, что отец уже выразил свое мнение (и недовольство) Фуюми относительно брата и его соулмейта. Тодороки напрягся, думая о том, чего ему стоит ожидать. Однополые родственные души были нередки, и его отец должен понять хотя бы это. У него был конфликт с Мидорией? Что-то внутри заставило Тодороки поджать губы в гневе, а сила словно забурлила под кожей, отказываясь принимать эту мысль. Не похоже, что он как-то смог повлиять на родственную душу. И даже если бы в какой-то нереальной вселенной это было бы возможно, Тодороки признался сам себе, что готов был бы страдать от чего угодно, но не от потери Мидории. Эта мысль в который раз заставила желудок Тодороки сжаться. Это было до такой степени неприятно, что было почти больно... Шото поставил на стол последнюю тарелку и прижал руку к груди, где связь, казалось, неистово дрожала. — Да? — наконец, ответил Тодороки, упорно не сводя взгляда с обеденного стола и сжимая рукой рубашку. Чёрт, он криво поставил вилку. Это будет беспокоить его, пока он не исправит это. — Что? — Какой у него квирк? Тодороки скривился, а потом вопросительно посмотрел на своего отца. Разве он не видел бой Тодороки против Мидории? — Это... какая-то укрепляющая причуда, — Тодороки внимательно смотрел на Старателя, оценивая его реакцию. — Укрепляющая причуда, — Старатель сравнивал безэмоциональное лицо Тодороки со своим, в то время как Тодороки перебарывал себя, чтобы не нахмуриться. — И он не может контролировать её, — услышав презрение в голосе отца, Тодороки рассердился. Огонь в груди неприятно жег, и он покрылся испариной. — Просто потому, что с каждым разом она усиливается, — соврал Тодороки. — Но, в любом случае, он очень силен. — Тем не менее, — небрежно ответил Старатель. — тот, кто ломает свои конечности просто от случайного взмаха рук или ног, не может стать Героем Номер Один. Но тебе до сих пор гарантировано это звание. Почему ты всё ещё одержим этим? — Почему мы не можем быть Номером Один вместе? — вместо этого сказал Тодороки. — Есть соулмейты, которые работают в парах. Мидория старается стать лучше и тренируется каждый день. Мы могли бы быть отличной командой вместе. — Как...мило, — огненные усы Старателя дрогнули, и Тодороки понял, что его отец смеется над ним, когда увидел хитрый взгляд. — Чувства ударили тебе в голову, — отец хмуро посмотрел на Тодороки, и его голос опустился до обычного хмурого безразличия. — И наивность. Ты, действительно, не задумываешься о возможностях? Этот мальчишка будет только помехой на твоем пути к становлению Героем Номер Один. Используй его с пользой для себя и держи рядом с собой до тех пор, пока не станешь лучшим из лучших. Тодороки почувствовал, как что-то внутри него лопнуло от шока, когда он понял, что именно сказал Старатель. — Ты...ты хочешь, чтобы я использовал Мидорию? — Тодороки зарычал, и Старателя обдало большим количеством горячего и холодного воздуха. — Использовать его, чтобы усилить мой квирк? А потом избавиться от него? — Это не так, ведь он тоже может получить выгоду из усиления своей собственной причуды, — фыркнул Старатель. — Хотя, скорее всего, просто разорвется на кусочки. — Не говори так о нём! — прорычал Тодороки. Его кожу болезненно покалывало, потому что квирк требовал, чтобы его использовали. — Не смей говорить со мной таким тоном, — предупредил Старатель, сузив глаза. — Если ты против этого, то надеюсь, что твой соулмейт опомнится раньше тебя. — Не смей приближаться к Изуку, — прорычал Тодороки, сверкнув глазами. Старатель громко рассмеялся, сотрясая стены вокруг и заставляя маленького мальчика без шрама внутри Тодороки дрожать. — Я не собираюсь даже разговаривать с этим мальчиком, — пробормотал Старатель скривив лицо. — В конце концов, он твой соулмейт, не так ли? В скором времени он поймет разницу между вашими возможностями. Ты уже видел, на что способен, когда выпустил свой квирк. Разве ты не хочешь знать, насколько эффективной будет эта сила, доведенная до совершенства? — Это не твой квирк, — пробормотал Тодороки, проклиная себя за то, что его голос понизился до шепота. — Он мой. — Ох, значит так? Скажи, откуда ты получил половину своего квирка? Кто дал тебе его? Без меня ты бы никогда не существовал. Ты был создан для одной цели, исключительно для одной цели. — Я-я не ты... — Это то, что тебе сказал тот ребенок? Ты ничто без моей силы. Она движет тобой так же, как мои амбиции движут мной. Мы оба стремимся быть лучшими. Мы с тобой гораздо больше похожи, чем ты думаешь, Шото. Тодороки отшатнулся, побледнев. Его нервы были расшатаны из-за смятения и неуверенности в детстве, всё это шумело и сталкивалось в его голове. — Я... — Тодороки застыл, почувствовав, как сила образующаяся из связи, почти вытекла наружу. Его кожа покрылась потом, а дыхание участилось. — Что... — Отец! — закричала Фуюми, ворвавшись на кухню. Её пальцы впились в дверь, оставляя под ладонью лед. — Нападение... на город напали! Мирные жители могут пострадать из-за монстров! — прокричала она с широко раскрытыми глазами от ужаса. — Как ты узнала? — резко спросил Старатель. — Новости. Это показывают по всем каналам, нападение произошло только что. — Достаточно. Пойдем, Шото. У нас есть работа, — Старатель вылетел из комнаты, даже не бросив взгляда на своих детей, но в глазах Фуюми была паника, когда она увидела, что её брат практически лежит на полу. — Ох, Шото, — выдохнула она, подбегая к нему. — Что...что не так... — Не знаю, — пробормотал Тодороки, даже когда связь вспыхнула снова. Это было неправильно...он не ощущал обычного движения энергии и силы, которые он обычно чувствовал от Мидории, независимо от того, насколько далеко находился его соулмейт. Это чувствовалось...остро. Ужасно. Возможно ли? — Это...Это Изуку... И брат и сестра посмотрели на телефон Тодороки, на котором прозвучало радостное уведомление, контрастирующее с подавленной атмосферой. Глаза Тодороки неотрывно смотрели на телефон, лежащий на столе. Мидория Изуку — 1 новое сообщение Фуюми удивленно вскрикнула, когда Тодороки резко поднялся на ноги и схватил телефон. Скользнув взглядом по экрану, Тодороки увидел маленькую карту с красным значком без текста. — Ч-что это? — неуверенно спросила Фуюми, явно пытаясь успокоиться. — Изуку, — беспомощно ответил Тодороки. Фуюми вздрогнула, когда ее брат выбежал из кухни, а потом и из дома через черный ход, оставив позади себя опаленные деревья и глыбы льда.

***

Ранее — Я чертовски ненавижу тебя. — Я уже знаю это? — всё, что смог ответить Мидория, встретившись с сузившимися от ярости глазами, наполненными всей ненавистью мира. Он сразу же пожалел об этом, беспокоясь о своем здоровье, когда увидел покрасневшее лицо Бакугоу. У его друга детства было так много вен, выступающих на лбу, это ведь не плохо? И он пожалел еще больше, когда Бакугоу метнулся в его сторону и прижал Мидорию к дереву, схватив его за униформу. — К-каччан... — Заткнись! Сколько раз я тебе говорил не называть меня по имени? — прошипел Бакугоу, оскалившись. Краем глаза Мидория заметил лица людей, обративших на них внимание. Интересно, придут ли они мне на помощь или...рассеянно думал Мидория, пытаясь отвлечься от хватки Бакугоу, которая только усилилась. — Смотри на меня, придурок, — губы Бакугоу исказились от рычания, и Мидория почувствовал страх, который испытывал еще в младшем классе, когда Бакугоу ему угрожал. Мидория понял, что что-то было не так - гнев Бакугоу был другим. Его гнев казался...подавленным? — Хэй, приём? Я сказал смотреть на меня! Ладно, может быть, и нет, подумал Мидория. — Каччан, я смотрю на тебя. Я не собирался драться или ещё что-то! Я даже не знаю, почему назвал твое имя! — Вероятно, чтобы позлорадствовать, — огрызнулся Бакугоу, понизив голос. — П-позлорадствовать? — недоверчиво пробормотал Мидория. — О чем? — О твоем глупом квирке и о том, что ты был так умен и скрывал его все эти годы? О чертовом преследовании меня в U.A. и том, как ты выставил меня дураком? Или о твоем глупом идиоте соулмейте? — Каччан... — Мидория вздрогнул, но заставил себя дотянуться и схватиться за запястье Бакугоу, крепко сжимая его. — Я не сделал бы этого. Я бы никогда так не поступил! — Да, конечно... — начал Бакугоу, готовый продолжить свою тираду, но Мидория резко остановил его. — Каччан! Я...каждый раз, я пытаюсь тебе сказать...всё это время я восхищался тобой! Разве я не говорил тебе этого раньше? Во время наших первых тренировок? — Ерунда, — но Бакугоу отпустил его, освобождая запястье от хватки Мидории. Он сердито сдернул полотенце с плеч и резко вытер пот с лица. — ...ты... ты завидуешь мне? — внезапно спросил Мидория, чувствуя как в голове всё встало на свои места. Изуку снова задумался, не зашел ли он слишком далеко, когда глаза Бакугоу яростно вспыхнули. Бакугоу отступил, тяжело нахмурившись. — Чёрт возьми, хотел бы. Никогда не думай, что я хоть на секунду захочу иметь то, что имеешь ты. У меня уже все есть, — его голос опустился до шипения. — Это просто отвратительно: видеть, что кто-то хуже меня поступает в мою же школу с каким-то секретным квирком. И теперь у тебя есть преимущество с этой чертовой связью соулмейта, — Бакугоу щелкнул свободной рукой, вызывая взрывы. — Ты не можешь смотреть на это так, — тихо возразил Мидория. — Это просто...случайность. И связь это не инструмент, который можно использовать, я не вижу в этом преимуществ... — слабый - его голос звучал слабо, как и его аргумент, и оба это знали. — Я...я вижу в этом благословление. Или что-то вроде того. — Усиленная причуда, и ты не видишь в этом преимущества, — фыркнул Бакугоу, закатив глаза. — Ну и правильно. — Ты найдешь своего собственного... — начал Мидория мягко. — Я никого не хочу! — закричал Бакугоу, и Мидория вздрогнул. — Я хочу получить звание лучшего героя без какой-либо помощи. Я докажу, что запросто смогу победить тебя и того половинчатого вместе взятых, с усиленным вы квирком или нет! — Каччан... — Хорошо сказано. Оба мальчика застыли, услышав незнакомый голос, и Мидория повернулся, чтобы найти источник звука. Не души в поле зрения — парк был пуст, потому что все испугались Бакугоу. В парке было темно — солнце всё ещё светило, но небо наполнялось оранжевым и мягко красным закатом, поэтому Мидория ещё раз осмотрелся вокруг, чтобы убедиться, что он никого не пропустил в тени. — Здесь, — послышался голос, и Мидория обернулся, чтобы увидеть прищуренный взгляд в тени дерева. — Мидория Изуку, я прав? — Ты... ты кто? — спросил Мидория, Бакугоу рядом с ним напрягся. — Перед тем, как я отвечу на твой вопрос, ты ответишь на мой. Хотя, я думаю, это не имеет значения — я слишком много раз видел твое лицо, чтобы ошибиться. Но рядом с тобой... — глаза сузились еще сильнее, и Бакугоу зарычал. — Я не помню, чтобы когда-либо видел тебя. Листья зашелестели, и странная фигура в тени вздохнула и сдвинулась, на секунду прикрыв странные глаза. — Раньше здесь были дети, которые говорили о тебе — ребята в вашей униформе. Предположим, что они перепутали Потного с твоим соулмейтом, потому что полотенце прикрывало лицо и всё такое. Надо было самому всё узнавать, а не слушать детей. — Кто.Ты.Такой. — раздалось низкое рычание Бакугоу, и Мидория внезапно был благодарен ему за его присутствие. — Стейн, — раздался приятный голос. — приятно познакомиться. Полагаю, вы еще не слышали обо мне? Нет? Судя по этим пустым лицам, они всё ещё не рассказывают эту новость. Но ведь это отличный способ сообщить правду, не так ли? — О чём ты говоришь? — растерянно спросил Мидория. Он сделал шаг назад, испугавшись. — Убийца Героев Стейн к вашим услугам, — раздался шорох, и из ветвей выпало тело. Последние лучи солнца осветили жуткую ухмылку, морщинистое и покрытое шрамами лицо, и ужасно большие, налитые кровью глаза, которые мельтешили между ним и Бакугоу. Половина его лица была скрыта повязкой, напоминающей маску и скрывающей большинство его черт. — Если вы еще не поняли, то позвольте мне рассказать. Убийца Героев, герой-убийца, очищает мир от героев, героев, живущих ради славы и денег, а не ради истины... — Значит, ты здесь, чтобы убить нас? — перебил его Бакугоу, и Мидория увидел, как его глаза загорелись той же кровожадностью, которую он видел в бою с ним. Бакугоу зарычал. — Я бы хотел, чтобы ты уже попытался это сделать. — Убить тебя? Боже мой, нет, — хмыкнул Стейн, облокотившись на дерево. Его длинные пальцы мягко коснулись рукояти меча, висевшего на бедре, который Мидория только что заметил. — Ты просто ребенок. Однако у меня здесь дела с зеленым... — он жестом указал на Мидория, уставившись на него. — и кое-кем другим. Но не с тобой. Поэтому если ты не хочешь пострадать, то забежишь внутрь и спустишься вниз, потому что я не единственная страшная вещь здесь сегодня вечером. — Чёрт возьми, да мне стоит тебя бояться, — взорвался Бакугоу, даже когда у Мидории уже волоски на шее встали дыбом от страха. — Каччан — стоп, — Мидория проигнорировал Бакугоу, когда тот сердито повернулся к нему, вместо того, чтобы следить за мужчиной перед ними. Убийца Героев. — Что ты имел ввиду, когда сказал, что не являешься здесь самым "страшным"? — Да вы посмотрите на это! Какой проницательный парень! — Стейн усмехнулся, еще больше растянув шрамы. — Я мог бы просто рассказать о ночных ужасах, которые преследуют всех детишек, но мне кажется, что я побудил Лигу Злодеев послать в город несколько своих творений. Но всё по общему согласию, я вас уверяю! Не то, что бы я просил их о помощи, в которой, в действительности, не нуждаюсь. — Я имею ввиду... — вдалеке раздался вой сирены, и кровь Мидории застыла. — Может быть, да, а может быть, нет, — вмешался Стейн, нетерпеливо махнув рукой. Бакугоу следил за ним настороженным взглядом, наконец-то замолчав. — Дело в том, что я пришел, чтобы найти свои цели, и с уже отвлеченными героями, должно быть, несложно иметь дело с детьми, — его налитые кровью глаза остановились на Бакугоу. — Но как я уже сказал, мне нужен не ты. Послышался звук взрыва, и Мидория уставился на пустое место, где раньше стоял Стейн. С испуганным криком Мидория повернулся в сторону и увидел сложившегося пополам Бакугоу, схватившегося за порез на руке. Мидория приблизился и оттолкнул руку Бакугоу, чтобы взглянуть, и облегченно выдохнул, когда увидел, что порез довольно-таки маленький. — Ублюдок, — прошипел Бакугоу, отталкивая Мидорию, чтобы взглянуть на Стейна. Убийца Героев сидел на фонарном столбе, спокойно смотря на кровь, стекающую по лезвию меча. — Насколько слабым ты меня считаешь, думая, что я сбегу после такой маленькой царапины? — Ох, я говорил о перепалке с настоящими героями, — раздраженно протянул Стейн. — А не детьми, хоть вы и пытаетесь подражать героям. Нет, я думаю, что всё-таки будет лучше тебя обездвижить, — и после этого, к ужасу Мидории, он слизал кровь с клинка. Но что его еще больше шокировало, так это вопль, согнувшегося пополам Бакугоу, ноги которого просто разъехались в стороны. Голова Бакугоу тяжело ударилась о землю, и Мидория упал на колени, чтобы поддержать Бакугоу за плечо. — Что...что ты сделал? — его рот распахнулся от удивления, когда он увидел, что Бакугоу проснулся, широко раскрыв глаза от непонимания и ярости. И всё же он не мог пошевелиться. — Обездвижен. Скажу я тебе, — И Стейн стряхнул остатки крови с лезвия, резко взмахнув им. — Не то, чтобы я собирался объяснять это, но единственное, что тебе стоит знать, это то, что если я глотаю твою кровь, то ты покойник. Обездвиженный. Урожай созрел, — он злобно усмехнулся, глядя на Мидорию. — И готов к тому, чтобы его скосили. Мидория вздрогнул, а сердце забилось быстрее в страшном темпе. Но так же он чувствовал, как гнев захватывает его сердце, разогревая его кости и пробуждая причуду. — Я не позволю тебе убить кого-то еще. — Ты хоть знаешь, сколько раз я слышал эту фразу? И ее многочисленные вариации? Слушай, парень, мне не всегда нужно убивать, чтобы донести свою точку зрения, — он лукаво улыбнулся Мидории, а затем вонзил меч в траву, небрежно опираясь на него. — На самом деле я удивлен, что ты еще не слышал. Насколько я знаю, его младший брат учится в вашей школе, возможно, даже в твоем классе, и я удивлен, что он еще никому не рассказал об этом! Даже если СМИ не распространяют эту новость, я думал, что хотя бы он должен был об этом рассказать. Но что бы то ни было, это только мои мысли, — Стейн вздохнул, махнув рукой в воздухе. — Слышал об Ингениуме? — Ингениум? — повторил Мидория, нахмурившись. — Конечно. Ты... — и слова тут же застряли в горле, когда он вспомнил лицо Ингениума. У него была целая страница в блокноте, посвященная этому герою. Турбо Герой Ингениум, настоящее имя которого... — Иида, — прошептал Мидория, пораженный. Бакугоу рядом с ним хрипло вздохнул от удивления, продолжая внимательно следить за Убийцей Героев. — Иида. Иида! — И щёлк! — крикнул Стейн, вырвав меч из земли и показывая его. — Удивительно! Значит, ты знаешь этого мальчика! — Что ты сделал с Иидой? — закричал Мидория, вставая в защитную позу. — Ты был причиной того, что Иида не ходил в школу! — всего один щелчок пальца, и он мог бы отправить Стейна в полет... — Ты имеешь ввиду героя, верно? Я ничего не делал с его младшим братом, — сказал Стейн. — Теперь Ингениум...Ну, похоже его нельзя уже называть этим именем. — Что ты сделал? — прошептал Мидория, чувствуя страх. Стейн сделал паузу, и вся его напускная небрежность исчезла. — Я разрушил его двигатели, — ледяным тоном ответил Стейн. Его ужасная улыбка исчезла и послышалось злобное рычание. — Я искалечил его ноги и уничтожил то, что дало ему возможность быть поддельным героем. Конечно, я бы мог убить его, но я с нетерпением ждал, чтобы увидеть, как публично сокрушат его облик "великого героя". Никак не могу понять, почему СМИ молчат об этом, но я уверен, что об этом заговорят со дня на день. — Особенно после этого, — вдалеке послышался крик, за которым последовал хруст металла, и Стейн снова улыбнулся. Ноги Мидории подкосились, а Бакугоу с бешеным взглядом широко открыл рот. — Это...это ужасно, — он задохнулся от страха. — Ты монстр. — У меня есть планы на тебя, — продолжил Стейн так, будто Мидория не сказал ни слова. — На тебя и твоего соулмейта. Где он? — Даже если бы знал, не сказал бы тебе, — страх медленно отступал, и на смену ему приходил гнев. — Я не позволю тебе добраться до него. — Даже за счет всех этих людей? — спросил Стейн. Звуки становились все громче, и Мидория вздрогнул от раздавшегося рычания. Было плохо видно, но можно было разглядеть темные силуэты на крышах зданий, которые окружали парк. — Герои всех защитят, — упрямо ответил Мидория, побледнев. — Да всё равно, — Стейн отвел взгляд, чтобы взглянуть на свой клинок, любуясь отражением фонарей на его поверхности. — В любом случае, это уже не остановить. Я не контролирую их, так что это не имеет значения. Но стоит попробовать, — он снова вздохнул, сжав рукоять меча. — Тогда мне придется - простите за банальность - сделать это по-плохому. Это был просто инстинкт, который помог Мидории избежать удара лезвия, направленного в голову; он уклонился достаточно, чтобы почувствовать холодный укус металла, но, к счастью, никакой крови. Мидория ахнул прежде, чем бессознательно сконцентрировал силу на кончике указательного пальца и выпустил ее, словно из пушки, с близкого расстояния. Стейн вскрикнул от удивления, когда квирк Мидории впечатал его в дерево с такой силой, что по коре пошли трещины. Но он мгновенно встал, и страх и разочарование заставили Мидорию сделать шаг назад. Бакугоу покрылся потом, как заметил Мидория, и выглядел уставшим от боли. Вероятно, потому что боролся за контроль над телом, но у Мидории не было времени размышлять об этом, потому что удар рукоятью меча оттолкнул его назад. — Агх.. — Черт, — сказал Стейн, сплюнув кровь на землю. — Неосторожно, — Стейн вскинул меч, и Мидория перевернулся, нацеливаясь уже другим пальцем на нападавшего. С рычанием, Стейн увернулся от взрыва, поскольку удар пришелся на то место, где он стоял, и вонзил меч в землю, чтобы удержать равновесие. Мидория вскинул руку для нового удара, но кисть отдала свежей болью. Становится всё хуже, — подумал он с тоской, чувствую как начинает подрагивать их связь. Тодороки, не приходи... Рукоять встретилась с лицом Мидории в сильном ударе, и Изуку почувствовал свежий синяк, расцветающий возле глаза. Мидория упал с громким криком около Бакугоу, который выглядел бешеным от ярости. — Ты сильный, — заметил Стейн. — но всё ещё неопытный. — Он поднес клинок к шее Мидории. — Твой квирк напоминает мне...ах, не важно... — Почему...ты... — Что? Разве я не сказал? Герои, которые работают ради славы и денег, не лучше тех злодеев, которые сеют хаос, — глаза Стейна лихорадочно блестели. — Или ты имеешь ввиду, почему мне нужны вы..? Ах, бинго, да? Наверное, я должен рассказать, — он снова усмехнулся, пройдясь языком по зубам. — Я придержу объяснение до встречи с твоим соулмейтом. Ты ведь чувствуешь связь между вами, верно? Стейн опустил ногу, вдавливая Мидорию в грязь, на что мальчик издал крик боли. — Я знаю, как это работает. Этого бы никогда не произошло, если бы ты не хотел этого. По многим причинам. Но я знаю, что чем больше ты страдаешь, тем сильнее ваша связь, — Стейн усилил давление, но Мидория крепко сжал зубы, чтобы сдержать крик. Боль была мучительной. Мидория закрыл глаза, пытаясь сосредоточиться и бороться с болью, но сложнее было подчинить ту часть себя, которая просила Тодороки о помощи. Не. Приходи. Сюда. — И чем больше ты прикладываешь усилий... — продолжил Стейн. — тем больше становится потребность в соулмейте, что побуждает его прийти тебе на помощь. Мило, не правда ли? Мидория всхлипнул, когда Стейн поднял ногу с раздавленных пальцев и отошел. Он рвано дышал и смотрел на Стейна сквозь пелену слез. Стейн вздохнул. — Я ненавижу делать такое с детьми, я, действительно...делаю это, но для блага мира. Чтобы люди поняли, что значит иметь жадных, эгоистичных героев, которые играют это проклятое шоу, — закончил Стейн злобно и снова поднял ногу. — Так что ради своего же блага, просто позови своего соулмейта... — Ублю...док... — он внезапно замолчал, и Мидория вздрогнул, увидев руку Каччана, схватившую ткань штанов Стейна. Стейн посмотрел на него, не впечатленный, и нахмурился. — Похоже, действие уже закончилось. Какая у тебя чертова группа крови, малыш? Ах, не важно... — Он ударил Бакугоу ногой по лицу и руки того опустились. Бакугоу зарычал, пытаясь встать. Стейн цокнул языком, обнажая лезвие. — Наверное, стоит сделать это снова. Или мне стоит сделать что-то более действенное? Ты, действительно, заставляешь сделать меня это, парень, — Стейн нагнулся, готовясь провести лезвием. — Ты... — Отстань от него, — Мидория зарычал и оттолкнулся от земли, сжимая раненую руку в кулак и ударяя по лицу Стейна. Убийца Героев едва уклонился от удара, когда ударная волна от причуды Мидории вырвала дерево из земли и повалила его на бок. — Черт, парень, это оторвало бы мне голову! — огрызнулся он в ответ на стон боли Мидории. — И посмотри, что ты сделал с собой, — он сделал паузу, почти восхищенно смотря на Изуку. — Всё ради того, чтобы взорвать мои мозги? Ты смелый, — продолжил он оценивающе, и Мидория зарычал на него сквозь слезы. — Заткнись. — Твоему соулмейту лучше прийти сюда раньше, чем ты искалечишь себя, — нахмурился Стейн, покачиваясь на пятках. — План провалится, если ты убьешь себя до того, как он придет сюда. Все трое застыли, когда из темноты показалась фигура, и послышался звук крошащегося металла и звериное рычание, от которого у Мидории прошла дрожь по позвоночнику. — Что? — спросил Стейн, когда на глазах Мидории вытащили мертвого Ному с распахнутым клювом и льющейся из него кровью. — Бесполезные вещи... Мелькнула тень с нечеловеческой скоростью, и Мидория увидел, как колено встретилось с лицом Стейна, мигая лампами на двигателях. На глазах Изуку выступили слезы от исчезнувшего страха за друга. — Иида! — Мидория, — быстро ответил Иида, и его спокойный голос никак не сочетался с искаженным злостью лицом. — Я... я прошу прощения, это... — он все-таки решил взглянуть на Мидорию, и его лицо искривилось от боли. — Мне жаль. — Это не твоя вина, — прохрипел Мидория, а Бакугоу зашипел рядом с ним, сжимая пальцы. — Я убью его, — прорычал взрывной парень сквозь стиснутые зубы. Мидория потянулся в сторону друга детства, с беспокойством осматривая бледное лицо и липкую кожу. А Иида возвышался над ними, упрямо качая головой. — Это мой бой. Бакугоу, когда тебе станет лучше, то поднимешь Мидорию. Найди Всемогущего или другого Героя, — голос старосты класса был стальным, а очки его сверкали в мягком свете. — Иида, Убийца Героев может... — начал Мидория, и Иида прервал его резким — Я знаю. — Я прекрасно знаю, на что он способен, — мрачно продолжил Иида, и Изуку замер. Ингениум. — Иида, — повторил Стейн удивленно. Даже несмотря на все удары, которые он нанес, меч Убийцы Героев остался цел, без оставленной на лезвии крови Бакугоу или грязи с земли. — Иида — брат Ингениума. — Тебе стоит запомнить имя моего брата, — тихо сказал Иида. — Именно под его именем я собираюсь отомстить тебе, Убийца Героев, — он тихо зарычал, готовясь к атаке. — Мой брат не заслужил того, что ты с ним сделал, монстр! — Он был одним из тех самых жадных героев, — яростно повторил Стейн. — Он не заслужил зваться Героем! — Заткнись! — взревел Иида, наступая на Убийцу Геров, и Стейн поднял клинок в ответ. Сердце Мидории вздрогнуло от боли, пронизанной голосом Ииды, и другая его часть вздрогнула в ответ. Нет, Тодороки, подумал он отчаянно, пытаясь успокоиться, чтобы боль не передалась по связи. Ты не можешь сюда прийти. Сквозь шум битвы рядом послышался стон Бакугоу, и Изуку оторвал взгляд от Ииды, чтобы взглянуть на бледное лицо Бакугоу. — Каччан? Ты в порядке? Можешь двигаться? — Зат...кнись...глупый Деку, — выругался Бакугоу, смущаясь. — Ч-черт, это еще одна способность его квирка? Я-я чувствую... — Каччан? — повторил Мидория, беспокоясь. Он проигнорировал боль в руке, когда попытался помочь Бакугоу принять вертикальное положение. — Эй, Каччан! — Это будет больно, — простонал Бакугоу, схватившись за рубашку и подпаливая вырез. — Бакугоу, стоп, ты пытаешься навредить себе... — Иида! Деку! — крикнул кто-то, и Мидория чуть не сломал себе шею, пытаясь разглядеть кто это. — Урарака? — выдохнул он, не веря своим глазам. Урарака подбежала к нему со слезами на глазах и слегка порванной формой, а затем появились сбитые с толку Цую и Минета, поддерживающие третьего человека. — Как ты....? — Мы пытались следовать за Иидой, — со слезами произнесла Урарака, остановившись рядом с Бакугоу и Мидорией. — Мы шли из школы после совместного проекта...мы... там было так много монстров! — закончила она с гневом в голосе, сверкая глазами. — Один из них попытался забрать у мамы ребенка, и нам пришлось его остановить. — Так много разрушений, — добавила Цую, когда они подошли ближе, и Мидория увидел бессознательное тело Киришимы. — Что с ним случилось? — спросил Мидория, сжав руку, которой держал Бакугоу. Кацуки посмотрел на него удивленными глазами, когда тот поднял опущенную голову Киришимы. — Одно из тех чудовищ с крыльями схватило Киришиму и сбросило с высоты! — пробормотал Минета, заплакав. — Он успел использовать квирк, но было слишком высоко... — Он ранен, — отчаянно прошептала Урарака. — Но его можно подлечить. Мы...берегись! — Ее слова закончились криком, когда Иида упал на них из ниоткуда, и Мидория не удержал Бакугоу. Двигатели на ногах Ииды дымились, но, к счастью, были невредимы, и Мидория выдохнул. Но он хромал, и Изуку вздрогнул, когда увидел как Стейн слизывает кровь с нижней губы. — Отлично. Ещё больше детей, — почти бледные глаза Стейна, казалось, закатились за повязку, и он вцепился в меч. — Лига Злодеев вообще хоть делает свою чёртову работу? Так трудно отвлечь весь город на этих глупых монстров? — Кто ты? — прошептала Урарака, и Стейн нетерпеливо махнул рукой. — Да, приятно познакомиться, девчонка, лягушка, какая-то бугристая штука и мертвый человек. Убийца Героев - Стейн. И ты вроде как мешаешь мне вести дела с этим ребёнком, — он указал на Мидорию. — и его соулмейтом, который должен был прийти сюда ещё вчера. Сердце Мидории подскочило к горлу: смотря на своих друзей, он знал, что ни один из них не ровня Стейну. И он уже стал бесполезным из-за руки... Мидория откинулся назад, пока не скрылся за Цую, вытащил её телефон, печатая сообщение. Клик [ отправить местоположение ] Клик [ отправить всем контактам? ] Клик [ да ] Как бы Мидория не хотел закрыть глаза от боли, он заставлял себя следить за Стейном, который наблюдал за упавшим Иидой. Он не хотел отправлять это сообщение о помощи — но с наводящими вокруг ужас Ному, он даже не знал увидит ли кто его сообщение. Мидория понятия не имел, кто мог прийти им на помощь. Он знал, что Тодороки поймет это сообщение. Он отчаянно надеялся, что Тодороки не увидит его. Сделав это, он споткнулся, но всё равно встал рядом с Иидой, решительно глядя на Убийцу Героев и защищая своих одноклассников. — С Киришимой что-то не так! — крикнул Минета, с ужасом схватив руку одноклассника. Казалось, что он разрывается между слежкой за Стейном и наблюдением за Киришимой, чья рука тряслась от квирка. Они все обернулись, смотря как Киришима многократно меняет форму быстрее, чем они могли моргнуть. Застыв в форме квирка, он захныкал, глаза дергались, когда его квирк колебался, а руки впивались в землю. — Что... — начал Мидория и с опаской посмотрел на Киришиму, одним глазом наблюдая за Убийцей Героев. Даже Убийца Героев, казалось, заинтересовался, и, когда его глаза посмотрели в сторону Бакугоу, Мидория понял почему. Бакугоу судорожно дергался на земле рядом с Изуку, с ужасом смотря на Киришиму. — Подумать только, — проницательно сказал Стейн, и Мидория не смог найти слов для ответа. И Бакугоу выпустил взрыв, освещая ночное небо и ударяя Мидорию о холодный металл соседнего фонарного столба.