Вулканец

      Нажимая кнопку отправки, Пайк смотрел как на экране уходит по подпространственной связи сообщение для Т’Квиллок. Это было письмо-подтверждение.       Пайк знал, что Т’Квиллок и другие фракции вулканской разведки хотели больше сотрудничать со Звездным флотом. Он также знал, что они навряд ли станут нарушать любые правила, установленные Вулканским Высшим Командованием. А Высшее Командование очень жёстко сопротивлялось любым изменениям. Они больше тысячелетия не финансировали войн, направленных на что бы то ни было кроме самозащиты.       Наклонившись вперед, Пайк потёр глаза. На сегодня он выполнил свои служебные обязанности. Может расслабиться. Может понервничать. «Компьютер, найди Первую», — сказал он.        «Первая в настоящее время находится в своей каюте», — ответил безликий голос.       Пайк посмотрел на фотографию жены и дочек на своём столе и тихо сказал:       — Не беспокойтесь. Это только Первая.       Встав, он вышел из комнаты и направился в жилой отсек. x x x x x x x       Не смотря на то, что Спок пережил тот инцидент и был способен поучаствовать в разборе полетов после телепортации на борту Фаррагута, Нийота всё ещё отчаянно хотела поскорее поговорить с ним.       В свой перерыв она покинула лабораторию и написала электронное письмо по ПАДДу… Очевидно, что связь личного характера более чем не поощрялась в засекреченном здании. Нийота даже не могла сказать Споку, что она слышала происходившее между Фаррагутом и Клингонским фрейтером. Даже то, какую именно систему она слушает, было секретной информацией. Федерация не хотела, чтобы враг знал, какие конкретно части нейтральной зоны находятся в сфере мониторинга… и уж тем более не хотели, чтоб враги узнали, какие системы — вне наблюдения. Так что письмо, которое она послала Споку до конца своей смены, в обязательном порядке было зашифровано.       Мой Спок,       Очень, очень скучно было мониторить подпространственую связь сегодня. Буду счастлива услышать, как твой день прошёл.       Твоя Нийота.       Что, разумеется, на самом деле означало: «Ты сегодня мог умереть… а я слышала как именно. Позвони, напиши — хоть как-то дай о себе знать. Немедленно!»       Нийота смогла отработать смену, поборов желание выбежать из лаборатории каждые пять минут, чтобы проверить почту и посмотреть, не пришло ли подпространственное сообщение от Спока. Она справилась, дав волю злости. Её злило бессилие собственного положения, когда она — лишь пассивный слушатель происходящего в космосе, неспособный помочь Споку… или кому бы то ни было.       Подобно тому, как злость помогала ей преуспеть в экзаменах, она пронесла её через этот день, и та помогла сосредоточиться на задачах по мониторингу частот людей, которые, как ей казалось, действительно были способны на что-то повлиять в галактике.       Как и множество раз до этого, она клялась себе, что однажды будет в их числе.       Как только она вошла в свою комнату, то попыталась связаться с Фаррагутом через подпространственное видео и нашла ожидаемое сообщение: «Личная подпространственная связь с Фаррагутом в настоящее время недоступна. Попробуйте позднее…».       «А-а-ар-р!» — прорычала она и упёрлась головой в стол.       Гаилы не было дома, чтобы её поддержать; она была занята — тестировала какие-то обновления для симуляции Кабаяши Мару. Вполне возможно, что она не появится до утра.       Нийота решила позаниматься, периодически пытаясь связаться со Споком по подпространственной связи. Пока тянулся вечер, Нийота заметила, что занимается всё меньше… а пытается связаться с Фаррагутом всё чаще.       Она поняла, что снова и снова перечитывает их со Споком переписку последних дней. Читает свои же слова, написанные ему:       Мой Спок,       Это нечестно. Я рассказала тебе о всех тех мелочах, из-за которых я влюбилась в тебя. Когда ты дал мне свой свитер. Когда разрешил спать в лаборатории — после, ты знаешь… Как ты всем и каждому говорил, что это именно я первой услышала Каланела. Всякий раз, когда ты защищал мой ум от сексистов-неандертальцев, когда приличия мешали мне сделать это самой — хотя, может, это и неправильно по отношению к неандертальцам — мы на самом деле не знаем, были ли они сексистами. Хотя твой бывший сосед…       Всякий раз, когда ты пытался подтянуть меня по чужому языку. Всякий раз, когда смешил меня. Но ты не говорил, что дало тебе понять, что ты любишь меня. Только когда именно я стала вечно быть у тебя на уме… Четыре тысячи пятьдесят-пять дней, двадцать три часа, девятнадцать минут и пятьдесят секунд назад. Не то чтобы это не было романтично и мило, что ты помнишь… но это всё равно нечестно. У меня нет встроенных вулканских часов. Хорошо, итак это было что-то, что случилось после первой ночи, когда ты попытался соблазнить меня, я знаю это. Но что же это было?       Я знаю, что ты не сразу узнал, что мои глаза как солнце, губы как коралл, а щёки словно розы… и уж точно дело не в белоснежной коже…       Давай же. Признайся.       Твоя Нийота.       А потом она с улыбкой прочла его ответ. Для Спока это было очень эмоциональное письмо.       Моя Нийота,       Умно. Аллюзия на 130 сонет Шекспира. Ты права: твои глаза не похожи на солнце, но Небу хвала, ибо верю, что любовь моя ни с чем не сравнится.       Я не считаю, что твои волосы словно сети, а изо рта воняет. Возможно, что это печальная отсылка к плохой гигиене, которая существовала во времена Барда.       А что до белоснежной кожи, то ты знаешь, как я люблю шоколад.       Если бы ты была здесь, ты бы могла сказать, что я тяну с ответом и, наверное, была бы права.       В интересах полной открытости, я расскажу о том самом моменте, когда ты начала «греметь» в моей голове. Это было после той первой опрометчивой ночи, когда, как ты пишешь, я попытался соблазнить тебя. Я не хотел, чтобы мои средства были гнусными, и надеюсь, что они таковыми не были. Когда я прикоснулся к твоему виску, я лишь пытался передать свое желание тебе — говоря твоими словами — свою «честную похоть».       Конечно же, ты проскользнула в ответ в моё сознание и решила, что то, что ты там нашла, или, скорее не нашла, для тебя недостаточно. Как ты и говорила — в тот момент ты была для меня абстракцией, а простой похоти, не важно насколько честной, было недостаточно.       Нийота, уверен, ты уже открыла для себя, что большинство людей и вещей для меня — абстракции. Люди, кажется, так легко привязываются друг к другу; лёгкой близости бывает достаточно. Возможно, как ты говорила, эта такая функция, человеческая эмпатия? Я принимаю её как логичную и по-своему необходимую для человеческого общества. Однако моя способность принять её как нечто логичное не означает, что я сам способен на развитие данной функции.       Я осознаю, что могу казаться людям холодным и отстранённым — да и полагаю, что в большинстве случаев так и есть. Однако, среди вулканцев я выделяюсь эмоциональностью. Несовершенство моего самоконтроля в отношении эмоций явилось для меня причиной множества внутренних противоречий. Раньше я ошибочно полагал, что мои эмоции — следствие моего человеческого происхождения. Иронично, что именно через мои более глубокие отношения с тобой я осознал, что мои эмоции скорее вулканские, чем человеческие.       Вулканская культура велит мне подавлять те эмоции, которые у меня есть, а человеческая — выражать те чувства, которых у меня нет. Но ты, Нийота… После той первой ночи, когда тебя задела нехватка во мне привязанности к тебе, пусть и неумышленная, ты всё равно сказала мне: «Ты никогда не должен стыдиться или чувствовать себя виноватым за то, что чувствуешь или не чувствуешь». И это был тот самый момент, начиная с которого, как ты выразилась, ты стала вечно крутиться у меня на уме.       Написание данного послания заняло слишком много времени. Я понимаю, что, к сожалению, больше написать не смогу — мне нужно отчитаться по своей смене. Тем не менее, я надеюсь, что то, что я написал — удовлетворительный ответ.       Как и всегда,       Я твой навсегда —       Спок.       P.S. Что касается данной минуты, то прошло четыре тысячи, пятьдесят-шесть дней, пятнадцать часов, девятнадцать минут и сорок одна секунда.       Только после того, как она натянула футболку, которую он прислал ей после их «Дельта 989 лиасон», и нырнула под одеяло, её консоль вновь начала мигать оповещением.       Девушка открыла консоль и увидела новое письмо от Спока, которое начиналось просто:       Моя Нийота,       Я в порядке. Не о чем беспокоиться.       Твой Спок.       Это было… необычно кратко. Она немедленно попыталась связаться с ним по подпространстенной видео-связи. Прошло три гудка, и вот, он был здесь, прямо перед ней на экране.       — Нийота, — сказал Спок. — Не хотел будить тебя…       Она сглотнула и сделала глубокий вдох. На его лице поблёскивали полосы заживляющего генератора кожного покрова. Под ним виднелись раны, поблёскивающие зелёной кровью. Изумрудно-зелёный порез был заметен на губах.       — Мой Спок, — прошептала Нийота. — Твоё лицо…       — Все мои ранения — лёгкие, Нийота, уверяю тебя, — ответил Спок.       Его лицо не выражало никаких эмоций, руки он держал по бокам. Ничего такого уж необычного.       Нийота потянулась кончиками пальцев к углу экрана. И тогда случилось нечто необычное. Спок не ответил ей тем же мгновенно (как всегда).       — Спок?       Он медленно поднял руку к экрану, но он не протянул лишь два пальца — он просто не мог. Пальцы были забинтованы почти полностью.       Она прикусила губу, сделала глубокий вдох, но не убрала руку.       — Можешь рассказать мне что произошло? — спросила Нийота.       — Я получил ряд ожогов в результате сегодняшней стычки.       — На другой руке тоже? — встревоженно спросила она.       Он поднял её почти стыдливо. Эта рука тоже была забинтована. Не удивительно, что его письмо было коротким: он печатать не мог.       — Руки полностью заживут в течение примерно двенадцати часов, но медицинский персонал убеждён, что до этого их лучше уберечь от больших повреждений, — тем же тоном Спок мог говорить о погоде.       — Мне бы хотелось знать подробности того, как именно ты получил эти раны, — вслух попросила она, что, возможно, было ошибкой.       — Я вырвал винтовку из рук клингонца, схватив её за раскалённое дуло, — ответил Спок. — В результате чего мои руки неизбежно…       — Достаточно, Спок, думаю, это всё, что я хотела услышать, — ответила Нийота, и так оно и было. Она поймала себя на мысли, что действительно не хочет знать, как именно клингонец с винтовкой оказался настолько близко.       — Спок, двое людей из твоей наземной команды… — начала было Нийота, но остановила сама себя. — Ты в порядке, Спок?       Он моргнул:       — Как я и сказал, все мои раны — лёгкие и…       — Я имела в виду… Имею в виду твоё эмоциональное состояние, — уточнила она свой вопрос.       — Ох, — он склонил голову и отвёл взгляд в сторону, — мои коллеги-люди спрашивают меня о том же весь день. Предполагаю, что это как-то связано со смертью двух моих товарищей по команде корабля. А может быть, со стычкой в целом, но… Я в порядке, — он вновь смотрел прямо на Нийоту: — Это моё честное утверждение о моём психическом состоянии, Нийота.       Будь Спок человеком, она могла бы подозревать, что он в шоке, но… она вспомнила письмо, которое прочла до этого. А также вспомнила то полное отсутствие привязанности к ней в ту ночь, когда он впервые поцеловал её — несмотря на то, что она работала в непосредственной близости с ним больше полугода. Большинство вещей для Спока были абстракциями. Большинство людей были лишь абстракциями… Он был вулканцем во множестве вещей, а они были диким воинственным народом под всей своей логикой. Возможно, что равнодушие вулканцев к смерти — это норма, ведь это проявление адаптации к обстоятельствам…       — Тогда я поверю тебе на слово, — ответила она.       Его плечи заметно расслабились:        — Спасибо тебе, Нийота. Я нахожу настойчивые вопросы одновременно неуместными и неудобными. У меня был неприятный опыт сегодня.       — Да? — спросила Нийота, задумавшись: что же могло быть ещё более неприятным, чем рукопашный бой с клингонцами.       — Когда медсестра перебинтовывала мне руку, когда она проверяла мои пальцы на наличие повреждений в нервных окончаниях, я не смог поставить ментальный блок. Это меня… встревожило, — Спок почти поморщился.       Нийота сглотнула грустный смешок. Его встревожила забота медсестры, а не смерть и клингоны. Она решила сменить тему:       — Так ты обнаружил что-нибудь интересное в поясе астероидов, которые вчера изучал?       Спок слегка усмехнулся:       — Да, в самом деле нашёл кое-что. Земной пояс астероидов никогда не был планетой. Это материя, которая не смогла соединиться в единое целое из-за высокого гравитационного притяжения Юпитера и Сатурна. Однако этот пояс…» x x x x x x x x       Пайк нажал на звонок на двери Первой. Он слышал её движение внутри каюты, а потом дверь открылась. Она стояла перед ним с книгой в руках, слегка улыбаясь.       — Крис, а я как раз раздумывала: зайдешь ли ты проведать меня, — сказала она.       Пайк ничего не сказал. Он на автомате поднял руку, чтобы провести ей по её лбу, но на нём всё ещё были заметны раны под полосками заживляющего генератора кожного покрова. Его рука замерла в воздухе, Первая опустила взгляд в пол. Он бы не повёл себя так с членом экипажа мужского пола. Но она и не была мужчиной, а тысячам лет эволюции сопротивляться трудно. Естественно, что ему хотелось защитить её…       Разумеется ей этого не хотелось: она бы презирала его за такое.       Пайк кашлянул, опуская руку:        — Так как там наш новый парень в деле?       Первая подняла взгляд и её полуулыбка вернулась:        — Он удивительно хорошо справился, учитывая, что это был первый бой в его жизни. Всё пошло как надо, когда он преодолел это вулканское правило прибегать к насилию исключительно в целях самозащиты.       — Мистер Логика дожидался их первого выстрела? — спросил Пайк.       — Да… — Первая закатила глаза. — Зато после их выстрелов он не сдерживался. Словно настоящий монстр… или машина — зависит от того, на чьей ты стороне, как мне кажется.       — Другими словами, он был Вулканцем, — сказал Пайк.       — Вулканцем, — согласилась Первая. *Примечание автора оригинала* Отзывы — это зарплата фикрайтера. Если Вам понравилось, пожалуйста, напишите об этом… Также пишите, если НЕ НРАВИТСЯ… ВЫ творите историю. Люблю некоторые фанфики не моего авторства. Советую прочитать «Sweetest Day» (см. в избранном)… А также совершенно Спокофильный фанфик совсем без секса «Joyride»… тоже в избранном. Он великолепен… Спасибо. Шекспир. Сонет 130 (Перевод С.Маршака) Её глаза на звезды не похожи Нельзя уста кораллами назвать, Не белоснежна плеч открытых кожа, И черной проволокой вьется прядь. С дамасской розой, алой или белой, Нельзя сравнить оттенок этих щёк. А тело пахнет так, как пахнет тело, Не как фиалки нежный лепесток. Ты не найдешь в ней совершенных линий, Особенного света на челе. Не знаю я, как шествуют богини, Но милая ступает по земле. И всё ж она уступит тем едва ли, Кого в сравненьях пышных оболгали.