Syv fredager i uken

The Penetrators — 2016 (OST Skam)

  William Magnusson.   20/08/18, Mandag.   POV William.   Очередная вечеринка в честь начала учебного года прошла на ура. Музыка, алкоголь, доступные девицы, развязные танцы, смех и никакого чувства такта. Когда мы погружаемся в процесс, этот дом, в котором проходит сие событие, становится попросту домом греха и похоти. Нет никаких правил, ограничений. Этой ночью, кажется, и вправду можно все.   Это, конечно, все замечательно, но, в конце концов, приходит утро, причем не в одиночку, а вместе с диким похмельем, чувство которого зачастую просто невыносимо. В голове что-то пульсирует и по ушам до сих пор будто бьют мощные басы, а перед глазами и вовсе как будто чертовы «фонарики» мелькают. Но это еще полбеды. Самая большая проблема заключается в том, что мы все старшеклассники, и по утрам у нас есть маленькая, но уж точно не самая приятная обязанность — это присутствие на уроках в школе «Ниссена»…   И вот после жаркой ночи наступает это страшное слово из четырех букв, и тебе, обреченно вздыхая и проклиная это образование, приходится вставать с кровати, которую ты, кстати, снова с кем-то сегодня делил.   — Неплохая, — бурчу я, мимолетно окинув сонным взглядом вчерашнюю спутницу, что лежит полуголая на моей кровати.   Пересилив себя и встав с этого теплого ложа, плетусь по холодному полу в не менее холодную комнату — ванную. В голове все еще продолжает играть вчерашняя музыка, и я пытаюсь вспомнить последовательность своих ночных действий, но через несколько попыток бросаю это дело, ведь голова всячески отвергает подобный замысел.

***

  Покончив с утренними делами в ванной, вновь медленно переставляя свои ноги, которые, кажется, и вовсе сейчас сделаны из ваты, спускаюсь на кухню, все еще обдумывая, что значит утро после вечеринки.   У кого-то ведь утро приходит не только с похмельем. После двух или даже одной рюмки бренди, словно сносит крышу, и ты уже не отдаешь никакого отчета своим развязным действиям. Ты поддаешься соблазнам и совершаешь вовсе необдуманные поступки, и от воспоминаний о них наутро кому-то хочется попросту провалиться под землю от этого гнетущего чувства — стыда. В основном, это новенькие, наши любимые первокурсницы… ну, или же вовсе просто «свежее мясо». Как ни странно и жестоко, но именно так их воспринимают парни, подобные мне…   Я Вильям Магнуссон, «золотой мальчик», любимчик всех особей прекрасного, но до жути стервозного пола. В какой-то мере, мне даже не нравится мой образ жизни, ведь моему характеру он вовсе не свойственен, но я так живу уже много лет и попросту привык, нашел в этом всем свои плюсы, дающие ложную надежду и восприятие.   Так вот, первокурсницы — это интересная тема.   В начале каждого учебного года в школу «Ниссена» поступают новые девушки, и они проходят целый обряд посвящения в ряды современных подростков, которые, в свою очередь, обычно делятся на два типа. Одни плюют на правила, так как за ними стоят папаши или мамаши с толстыми кошельками, а другие хоть и не имеют никого за спиной, все равно плюют на все и всех. Таким юнцам без разницы, что будет дальше и чем они за это поплатятся, они живут одним днем и мгновением, не думая о последствиях и о своем явно херовом будущем.   В моде дерзость, хамство и наглость, но на самом деле это все ебаное притворство, ведь так только снаружи. У каждого есть свои тайны, слабые места и раны, которые каждый зализывает своим индивидуальным способом. Но как бы мы тщательно это не скрывали, когда-либо каждый из нас раскалывается, выпуская наружу всех своих личных демонов, которые мучительно душат нас изнутри.   End POV William.   — Ну вы и челяди, ребят, — с этими иронично произнесенными словами высокий брюнет с вечно свисающей на лоб челкой, по имени Вильям Магнуссон, плюхается за столик во дворе школы «Ниссена».   Самодовольный и басистый смех одного из Пенетраторов отвечает на его утверждение, остальные же парни буквально заливаются довольными ослепительными улыбками, на которые, стоит отметить, ведутся все особи женского пола, причем неважно какого возраста.   — Видимо, ты позабыл, что вчера сам-то вытворял, — с каким-то даже упреком усмехается такой же высокий темноволосый парень с глубокими скулами и карими глазами с зеленоватым оттенком, который по совместительству уже много лет является лучшим другом Магнуссона.   — Удиви меня, — ловко откинув назад спадающую на лицо прядь волос, парирует брюнет, устремляя взгляд на Шистада, на лице которого тут же проступает его фирменная хамская улыбка, которая никогда ничего хорошего не предвещала.   — У него на телефоне есть, — продолжая улыбаться, он указывает пальцем на рядом сидящего блондина.   — Оцени, — следом Бром уже сует под нос Вильяму свой телефон с уже включенной видеозаписью вчерашней датировки.

***

  — Си-и-ильно, — довольно протягивает Магнуссон, возвращая телефон его хозяину.   — И куда ты, герой, делся-то после своего выступления? — хмыкнув, спрашивает Кристофер, затем делая большой глоток горячего кофе.   — Ну, судя по полу гостя в моей кровати, то я ушел за наградой лучшего танцора, — не отставая от своего лучшего друга, иронично отвечает Вильям.   — Рановато ты свалил, — все равно настаивает на своем Крис, делая глоток за глотком.   — И не пожалел, секс-то выдался на славу.   — Блондинка? — тут же спрашивает Айдж, с детским любопытством посмотрев на друга.   — Брюнетка? — так же следом за другом высказывает свое предположение Колд, игриво прищурив глаза.   — Принципиально? — со смешком бросает в ответ Магнуссон, разводя руки в стороны, а после все парни одновременно начинают смеяться.   — У кого на дому в эту пятницу? — неожиданно озадаченно спрашивает русоволосый парень по имени Свейн, на которого большинство первокурсниц клюет за счет его до безумия милой, приятной и безобидной внешности.   — Решим ближе, — уткнувшись в телефон, холодно обрывает Олаф.   — Да знаю я вас… — недовольно сведя брови, бурчит Фиполс, — потом начнете все в последний момент делать.   — В этом и заключается вся прелесть, — с довольной ухмылкой шепчет Крис, сверкнув темными глазами, а затем сладко потягивается и откидывается на спинку лавки.   Стол немного пошатывается, когда на лавку рядом с Вильямом, в самом прямом смысле, падает Шон Коннери.   — А вот и наш диджей нарисовался, — подцепляет друга Бром, покосившись на явно невыспавшегося парня.   — Доброе у-у-у-утро, Шо-о-он, — громко и язвительно протягивает Шистад, так же уставившись на Коннери.   Ничего не ответив, черноволосый парень с выразительными каре-желтыми глазами лишь немного приподнимается и после показывает средний палец преимущественно самому главному юмористу их компании — Шистаду, на что тот лишь издает победный смешок.   — Утро добрым не бывает, Шист, особенно после наших вечеринок, — на выдохе наконец-то заговорил Фин, но через мгновение снова обессилено положил голову на руки.   — Это точно, — поддерживает его Вильям, задумчиво проведя пальцем по горлышку пластмассовой бутылки, которую он все это время держал в своей левой руке.   Повисло спокойное молчание, и каждый из парней занялся своим делом. Один судорожно ищет еще одну таблетку обезболивающего на дне своего рюкзака, второй досыпает, другой жадно поглощает прохладную воду, Шистад же допивает свой кофе, попутно зевая, а Вильям, к примеру, подперев, казалось, непосильно тяжелую голову рукой, смотрит на своих друзей, пытаясь ни о чем не думать, ведь это последнее, чем его похмельная головушка хотела сейчас заниматься.   И без того ужасное утро становится еще хуже раз так в сто, когда прямо возле своего уха Магнуссон чувствует чье-то принудительное дыхание и слышит тот самый хрипловатый голос, который всегда вызывал у Вильяма мурашки и будто по щелчку в одну секунду добирался до самых потайных уголков его души. Предположения насчет того, кому принадлежит этот рокочущий голос, проносятся в голове парня болезненней волной, ведь это было все равно, что гром среди ясного неба.   — Нашла.   В шоковом состоянии брюнет молниеносно поворачивается в сторону обладателя этого голоса. Его челюсть тут же сжимается, когда он встречается с ее глазами неестественного ярко-зеленого цвета, в которых полыхает все то же такое знакомое ему дьявольское пламя.   — Твою мать, — самую простую фразу Вильям произносит так, будто находится на последнем издыхании; и судорожно схватившись за голову обеими руками, устремляет взгляд в одну точку перед собой на столе.   — Я знала, что ты будешь рад нашей встрече, — огрубевший голос с ноткой такого знакомого Вильяму сарказма режет его слух.   Все парни, которые сидят с ним за столом во дворе школы, моментально устремляют свои хоть и уставшие, но теперь весьма заинтересованные взгляды на молодую особу. Ведь их взору предстала достаточно высокая, молодая девушка с длинными рыжими волосами, которые отливают здоровым блеском в тусклых лучах солнца, пробирающихся через завесу туч, что уже несколько дней заполоняют все небесное пространство. У незнакомки выразительные зеленые глаза, в которых полыхает какой-то загадочный огонек азарта и хитрости. Но больше всего Пенетраторов удивляет ощущаемое сходство этой девушки с их другом. Вполне схожая форма лица, расстановка глаз и форма губ; вот только носик у девушки куда миниатюрнее. А самым явным различием служит цвет глаз и волос.   Губы девушки изогнуты в насмешливой улыбке, она стоит возле стола парней, упершись одной рукой в его деревянную поверхность, и смотрит на макушку Вильяма, который сидит все в том же положении, явно что-то судорожно обдумывая. Но заметив столь вопросительные и даже настойчивые взгляды парней, зеленоглазая девица переносит свое внимание на них. И прежде пробежавшись по каждому изучающим взглядом, наконец-то представляется:   — Эва Магнуссон, — ухмыляясь, девушка подкусывает нижнюю губу и совсем немного вскидывает брови, что придает ей, по единому мнению всех присутствующих парней, чертовски игривый и сексуальный вид.   Услышав фамилию, Пенетраторы неуверенно переглядываются, а затем устремляют свои взгляды на друга.   — Слушай, Вил, ты случаем не застыл? — Эва уже безэмоционально тыкает острым ногтем в щеку брата, отчего тот мгновенно морщится и наконец-то убирает руки от своей головы. — Вижу, что нет… Вильям, в общем, я тут подумала: я, наверное, пока поживу у тебя, родной.   Магнуссон-старший сначала как-то растерянно пробегается взглядом по своим друзьям, а затем, подняв голову, вновь смотрит на свою сестру.   — Слушай, Эва, — собравшись, серьезно начинает Пенетратор, при этом сведя свои темные брови, на что девушка лишь издевательски вскидывает свои, — почему ты вспоминаешь о людях только тогда, когда тебе что-то нужно?   — Хм, — ехидно хмыкает Магнуссон-младшая. — Намекаешь на то, что я про тебя забыла? — продолжая вопрошающе прожигать Вильяма взглядом, размеренно произносит Эва.   — Да вроде прямо говорю, — грубо фыркает тот в ответ, взмахнув руками в недовольном жесте.   Рыжеволосая сначала лишь оценивающе цыкает, но после, резко наклонившись ближе к Вильяму, хватает его рукой за шею, немного одернув назад, чтобы ее губы были на уровне уха парня.   — Магнуссон, — шипя, начинает зеленоглазая, отчего по коже Пенетратора моментально проносятся те самые знакомые ему мурашки от неприятного ощущения горячего дыхания и голоса сестры, — если ты не забыл, наши родители в разводе и по их гневному договору, — язвительно продолжает Магнуссон-младшая, все сильнее впиваясь в кожу брюнета ногтями, — мы с тобой даже одним воздухом дышать не должны. И если ты еще больше напряжешь свои извилины, то вспомнишь нашу последнюю встречу… ты много ласковых мне тогда сказал, — заканчивает девушка и, немного отстранившись, при этом продолжая удерживать свою руку на шее брата, заглядывает ему в лицо, невинно вскидывая брови.   — Ну если ты запамятовала, то я, так уж и быть, напомню тебе, что ты тоже не отставала, Эв, — резко оттолкнув ее руку, строго обрывает Пенетратор.   С минуты две Магнуссоны молча прожигают друг друга взглядом, в то время, как друзья парня напряженно наблюдают за ними. Ну а больше всех из них был увлечен именно Кристофер Шистад. Сейчас все его моментально взбодрившиеся внимание устремлено лишь на рыжую бестию, чьи габариты он уже профессионально оценивает по пятибалльной шкале и, несомненно, дает самые высокие оценки всем ее соблазнительным выпуклостям.   — Так молчать и будем? — недовольно скривившись, первым нарушает нагнетающую тишину Вильям.   — М-м-м… — загадочно тянет Эва, — пока… кто-то из нас… не извинится, — медленно со стервозным придыханием выговаривает рыжеволосая, игриво наклоняя свою голову из стороны в сторону.   — В твоем понимании кто-то — это я?   — Ага, — с уже хитрой улыбкой бросает в ответ Магнуссон-младшая.   — Понятно, ничего не меняется, да? — тут же подмечает Вильям и, поджав губы, тяжело выдыхает через нос. — Ладно, окей, Эва. Прости меня, любимая сестра, я был тогда чертовски не прав. Простишь или прикажешь голову мне отрубить?   — М-м-м, так уж и быть… сжалюсь. Ты прощен.   — А ты?   — Что я?   — Не хочешь извиниться или как всегда не считаешь нужным?   — Ах, точно, — ухмыляется та, будто только что вспомнила. — Что же, Вильям Магнуссон, простите меня за то, что назвала вас тогда шлюхой. Я была конечно лишь отчасти не права, но все же, прошу прощения, — с наигранной жалостью выдыхает рыжая и поджимает губы, жалостливо распахнув глаза.   Пенетратор, покачав головой, резко прикрывает свои глаза из-за вновь настигнувшего его раздражения от общества этой стервы.   — С тобой бесполезно нормально разговаривать, Эва, — холодно отрезает Вил, лишь раз покосившись на зеленоглазую девушку, на лице которой уже царила прежняя ухмылка. — Ладно, — оскалив зубы, выдавливает парень, — я, в отличие от тебя, еще помню, что такое быть семьей, и разрешаю тебе пожить у меня. Но заметь, я разрешаю.   — О, как ты благороден, спасибо. Ты у меня самый лучший, добрый, ласковый… — сладким голосом принимается перечислять Эва, раз за разом нежно проводя ладонью по мягким волосам брата.   — Заканчивай, — раздраженно рявкает тот, уклоняя голову.   — Славный брат, — быстрее договаривает девушка последние слова и поспешно убирает руку от его волос.   — После уроков ты объяснишь мне, какого вообще черта ты делаешь в этом городе.   — Договорились. Встретимся в курилке после последнего урока, — уже подобно своему нраву, холодно заканчивает Магнуссон и, поправив рюкзак на своем плече, направляется к новой школе, прежде вновь высокомерно окинув стол парней всепроникающим взглядом.   — Это единственное место, которое ты запомнила в школе? — осмыслив, с запозданием кричит ей вслед Вильям, но уже с явной Магнуссовской иронией в голосе.   — Можно считать и так! — Эва ненадолго оборачивается и закусив губу, подозрительно подмигивает Пенетраторам.

***

  — Несносная девчонка, — резко нахмурившись, бурчит Вил, как только дверь школы негромко захлопывается за девушкой с длинными, поднятыми в хвост волосами. — Если не хотите проблем, не связывайтесь с ней. Она еще та… кхм… bitch, — тяжело вздохнув, серьезно добавляет Магнуссон, повернув голову к друзьям, которые фактически «пожирали» его чересчур любопытными взглядами.   — Б… бич? — нахмурив брови, тихо переспрашивает Свейн.   — Сучка, Свейн, су-чка, это по-английски, — с ухмылкой поясняет За Вильяма Колд, при этом со смешком глянув на Фиполса.