Syv fredager i uken

Imagine Dragons — Believer

  — У меня для вас маленькое объявление, стервецы мои ненаглядные, — с явной иронией в голосе начинает свое обращение к классу высокий мужчина крепкого телосложения в строгом темном костюме. — Я, конечно, понимаю, что у вас тут своя атмосфера эгоизма и чрезмерного пафоса, что лезет из всех щелей… Ингрид, — директор и по совместительству классный руководитель на мгновение переводит взгляд на самую «проблемную» девушку своего, немалоизвестного на всю школу «Ниссен», класса и после продолжает: — но у вас новенькая. И вам с этим мириться.   Как только мужчина заканчивает вступление, некоторые из учеников все же устремляют на него заинтересованные, но в то же время весьма надменные взгляды.   — Впрочем, я более чем уверен, что она впишется в ваш «дружный» коллектив без особого труда.   И в эту самую секунду ближе к нему подходит сама Эва, держа одну руку на лямке кожаного рюкзака, что висел на одном ее плече, а вторую — в кармане светлых джинс.   — Это Эва Магнуссон, — громко подытоживает мужчина, чтобы точно привлечь внимание всех учеников к своему объявлению, а затем заключает свои руки в незамысловатый «замок» прямо перед собой.   Что же, реакция не заставила себя ждать… Фамилия девушки вызывает поистине феерический эффект. Теперь уже точно все ученики этого класса поднимают свои головы, устремляя, кто любопытные и заинтересованные, кто шокированные и презрительные взгляды, на новую ученицу. И Пенетраторы, в том числе, не остаются в стороне. Они не смеют упустить возможности еще разок оценить Магнуссон-младшую своими похотливыми, хорошо отрепетированными на протяжении нескольких лет, взглядами. Вот только Эве от этого ни горячо, ни холодно. Привычная безэмоциональность и абсолютный холод равнодушия царит на ее строгом лице. Она без всякого интереса ловит на себе взгляды, признать, самого разного характера.   — Собственно, можешь и присесть к своему брату, — обращается директор уже к девушке, указав ей на парту среднего ряда, за которой сидит Магнуссон-старший, опустив голову в тетрадь.   По пугающей случайности именно сегодня, именно на этом уроке его благоверный дружок — Кристофер Шистад, решил закадрить Тиану Фигорс и бросил Вильяма одного-одинешеньку. Ничего не ответив, Эва подается вперед и за секунду спускается с платформы, лишь раз кинув загадочный взгляд в сторону директора. Поднимаясь по ступенькам к нужной парте, Магнуссон четко ощущает на своей пятой точке прожигающие взгляды самых популярных и горячих парней этого класса, хотя, чего мелочиться, этой школы. К слову, в этом классе иных и не было, в общем-то. Самый взбалмошный, высокомерный, дебоширский класс, который, казалось, по самому велению Дьявола собрал в себе самых заядлых хулиганов и наштукатуренных стерв. Одна банда Пенетраторов и «свита» Ингрид Гаупсет чего только стоит. Хотя в этом классе все же было несколько... иных учеников, абсолютно не похожих на остальных. Этакие удивительные «экспонаты», которых фактически и не существовало для остальных ребят, таких как, к примеру, та же Ингрид и одна из ее подопечных — Ойли — высокая брюнетка с карими глазами, которая всегда любила поиздеваться над новенькими. Именно поэтому в голове Ойли в любое время дня и ночи есть неплохой план по введению нового персонажа в жестокую игру их класса.   Как только Магнуссон поднимается до нужной парты, она окидывает брата предчувствующим взглядом с капелькой азарта и демонстративно подсаживается к нему, при этом косясь на учителя, который в этот момент отворачивается к доске для записи основных этапов лабораторной работы, что будет на следующей неделе.   — Все-таки ты не рад моему приезду. А я-то уж надеялась на… — с явным сарказмом и бесстыдным эгоизмом, которым, казалось, пропитано все ее существование, с придыханием начинает Эва.   Но ее резко перебивает сам Пенетратор, устремляя на сестру прожигающий и даже в какой-то мере гневный взгляд.   — На теплые объятья сестры и брата? На мой радушный прием и невинный поцелуй в щеку, выражающий всю мою любовь к тебе? На это ты надеялась, Эв?   На мгновение зеленоглазая девушка еще ближе наклоняется к брату и, прищурив глаза, принимается внимательно всматриваться в черты его лица, но после, немного отстранившись, подозрительно медленно облизывает свои губы.   — Да, — довольно хмыкает Эва уже с типичной лисьей ухмылкой, олицетворяющей всю ее, по мнению Вильяма, лживую сущность.   — Можешь не стараться. Я прекрасно знаю тебя и твою вот эту натуру «последней стервы», так что будь добра, хоть на пару минут засунь сарказм и эгоизм в свою красивую задницу и прямо скажи, что тебе от меня надо. Потому что мозги ты можешь пудрить кому угодно, но только не мне, Эва, — обрывает брюнет, вновь одарив сестру строгим взглядом.   — М-м-м… какое длинное предложение, — единственное, что через пару секунд молчания хрипло роняет рыжеволосая, медленно наклоняя свою голову из стороны в сторону, при этом не спуская загадочного взгляда с лица брата.   — Как ты вообще сюда попала? — неожиданно возмущенно рычит Пенетратор, окинув класс непонимающим взглядом.   — Помогли.   — Кто? — закатывает глаза Вил, наклоняя голову в сторону сестры.   — …Дядя, — с ухмылкой «вскрывает свои карты» Магнуссон-младшая и тонким пальцем указывает в сторону директора, в самом низу аудитории.   — Ясно, откуда ноги растут, — тут же фыркает в ответ Вил и поспешно опустив недовольный взгляд обратно в свою тетрадь, пытается списать для приличия хоть пару пунктов с доски.   Именно Дьюк Лавранс — родной брат матери Эвы и директор школы «Ниссена» — является тем самым человеком, которому Магнуссон звонила в ночь отъезда, еще находясь в Ставангере. Этот мужчина всегда питал особую любовь к своей племяннице и не отказал ей в помощи после стольких лет разлуки, несмотря на отношения Эвы со своей матерью, а точнее, на полное их отсутствие.

***

  Урок тянется крайне долго. Для Вила. Минуты кажутся ему монотонными и нудным часами, действующими на нервы парня не самым лучшим образом. Уже не волнует урок, мистер Лавранс и разбор предстоящей лабораторной работы. На протяжении всего первого урока он лишь то и дело непредумышленно переводит мутный взгляд на сестру, которая, в свою очередь, выглядит раздражительно спокойно.   Вслушивается. Слышит ее ровное дыхание, а его уже давно сбитое и немного рваное.   Удивляется. Удивляется, как, как она умудряется выводить человека из себя лишь парой нужных слов, но при этом самой оставаться непоколебимой и холодной. Всегда.   Девушка же, ощутив очередной мимолетно брошенный в ее сторону взгляд, переводит уже свой на брата и вопросительно сводит брови. Даже это, казалось бы, весьма элементарное действие выходит у девушки холодно, но в то же время столь непринужденно, словно это что-то для нее обыденное. Вильям на мгновение прикрывает глаза, дабы хоть немного утихомирить тот ураган чувств и эмоций, что властвуют сейчас внутри него, управляя всеми действиями, последствия от которых могут быть самыми непредсказуемыми, если он сейчас же не возьмет себя в руки.   — Ничего, — чуть шипя, через силу обрывает Магнуссон, плотно стиснув зубы до боли в челюсти.   Эва медленно приподнимает свои брови и пару секунд молча смотрит на напряженное лицо парня.   — Допустим, я поверила.   Девушка последний раз проскальзывает по лицу брата абсолютно безэмоциональным взглядом и после отворачивается, устремляя взор обратно в тетрадь. Хоть какие-то заметки для будущей лабораторной работы? Нет. А, впрочем, к черту. Когда-то чистый, нетронутый белый лист теперь заполнен небольшими зарисовками всевозможных знаков со столь величественным пресмыкающимся, как змея. Это нечто личное и глубоко спрятанное. Ей нравятся эти изгибы, величие и черный цвет, ведь темная гелиевая ручка придает работам Эвы сейчас свой совершенно отличный от всего прочего мрак и ужас. Пропитывает таинственностью и одновременно привлекает своей незамысловатостью в узорах, изгибах и переплетах мелких деталей. Жизнь девушки столь яркой внешности окутана палитрой темных красок. Впрочем, иной жизни она, правда, не рада. Это для нее собственный уютный мир, окруженный со всех сторон стеной льда.

***

  Звонок. Для Эвы это лишь привычная монотонная трель повседневной жизни, не вызывающая у нее никаких эмоций; а для Вильяма, только что прозвучавшая на всю школу «Ниссена» трель, казалась в несколько тысяч раз противнее и раздражительнее предыдущих. Она силой вытягивает Магнуссона из собственных судорожных мыслей, и противный звук разливается болезненной волной по телу, преимущественно, вискам.   — Ладно, — неожиданно выдыхает рыжеволосая, вставая из-за парты и закидывая кожаный рюкзак себе на плечо ловким движением. — Как захочешь нормально поговорить, свистни, — язвительно добавляет Эва и уже направляется к двери вальяжной неспешной походкой, прежде сверкнув хитрыми расчетливыми глазами.   — Это я-то не хочу нормально поговорить?! — гневно фыркает ей вслед Пенетратор, находясь при этом в полном недоумении и даже каком-то давно позабытом замешательстве, словно он напрочь разучился понимать ее, разучился спокойно реагировать на слова и действия, не поддаваясь на провокации; и быть разумным старшим братом, который всегда пытался привести Эву в чувства как физически, так, зачастую, и морально.   Но вот только Магнуссон-младшая снова отвечает брату одной лишь ухмылкой и уже через мгновение скрывается за дверью.   — Я когда-нибудь точно убью ее, — шикает Магнуссон, ловко разламывая пополам деревянный карандаш, что ранее держал в руке.   — Вот так поистине дьявольская сестренка, — проведя рукой по своей шее одним движением руки, хмуро подмечает Айдж, подтянувшись к парте Вила.   — Считайте, что мои проблемы начались с сегодняшнего дня.