Syv fredager i uken

Lindsey Pavao — Somebody that I used to know

POV Eva.   — Скучно, скучно, скучно.   Раз за разом прокручивая в голове эти монотонные слова, я медленно, никуда не спеша, шагаю по скучному, ничем неприметному коридору школы, мимолетно бросая незаинтересованные взгляды на таких же учеников этого учреждения до тех пор, пока в меня не врезается один из учеников, чудом не сбив с ног.   — Эй! Смотри куда идешь, — грубо шикаю я на какую-то блондинку примерно одного роста со мной.   — Прости, — виновато шепчет та в ответ и в эту же секунду присаживается на корточки, чтобы поднять с грохотом упавшие на пол учебники. — Но знаешь, если смотреть на ситуацию со стороны, то ты тоже немного виновата, — подняв все свои книжки и до конца выпрямившись, дотошно правильно добавляет незнакомка.   — Да ты что, — усмехаюсь я, чуть сощурив глаза и одновременно поправив лямку рюкзака.   — Ты смотрела в сторону, а я только себе под ноги. Так сложилась ситуация и все, но я еще раз прошу у тебя прощения.   — А ты типа умная?   — Что, прости? — немного нахмурив брови, переспрашивает девушка, быстро пробежавшись по мне растерянными бледными глазами.   — Да так, мысли вслух, — отмахиваюсь я, на мгновение подернув уголок рта вверх. — Не хочу спрашивать, но все же, признаюсь, немного интересно: от кого ты так убегала, что аж людей на ходу сносишь?   В этот момент она заметно напрягается, поспешно опуская взгляд вниз.   — От Гаупсет, — после небольшой паузы все же отвечает девушка, подозрительно поджав тонкие губы.   — А, — похлопав глазами, убедительно роняю я, будто это мне что-то говорит. — … Это кто?   — Новенькая? — сразу спрашивает незнакомка, вопросительно уставившись на меня вмиг оживившимися глазами, при этом она снова раздражительно педантично поправляет обложку одного из своих учебников, которые все это время прижимала к груди.   — Допустим, а связь-то какая?   — Только новенькие не знают Гаупсет и ее подопечных… до поры до времени, — уточняет блондинка, тяжело выдохнув.   — С каких это пор?   — С давних. Традиция у этих невоспитанных девушек такая — унижать новеньких каждый год подряд. Так что осторожней.   — Интересно, — закусив губу, чуть тише выговариваю я. — Признаться, я даже с нетерпением уже жду этого момента, — добавляю с более ярко-выраженной заинтересованностью.   — А тебе, как я погляжу, палец в рот не клади.   — А ты точно умная, — усмехнувшись, я указываю пальцем на незнакомку.   — Приму за комплимент.   — Твое дело, заучка, — поморщив лоб, с усмешкой бросаю я и после слегка качаю головой. — Ладно, бывай, — я прохожу мимо девушки, ну совсем случайно задевая ее плечом.   И вправду, очередная заучка, у которой на уме только учеба. Ничего необычного, но, черт, кажется, ей удалось меня заинтересовать. Вот только один вопрос: «Чем же?».   Впервые за последнее время меня так мучил какой-то вопрос. Уже на протяжении пяти-семи минут он крутится у меня в голове, заставляя искать хоть какие-то ответы. Но самое неприятное и раздражительное для меня это то, что он тянет за собой другие.

«Что такого в этой девушке, что я практически впервые в жизни не смогла сразу разглядеть? Кто она вообще такая, черт возьми? Да и какое мне вообще дело до нее?»

  Это заставляет меня невольно погружаться в раздумья, и вот я, скрестив руки на груди, медленно шагаю все по тому же коридору, но мой взгляд уже не падает на эти серые стены, на этих учеников, нет, я смотрю лишь себе под ноги и ищу в своей голове хоть что-то похожее на ответы.

«Незнакомка заставила меня задуматься о чем-то выходящем за рамки собственных потребностей и желаний?»

— Господи, Эва, да это же глупо, — твержу самой себе, кажется, уже вовсе отсутствуя в надоевшей реальности.   Само по себе весьма необычное чувство, когда погружаешься в это все с головой и уже не замечаешь ничего вокруг происходящего, и тебя уже не волнуют столь надоевшие вопросы серой повседневности, сейчас лишь что-то иное, необычное и раньше просто не заставляющее задуматься. Впервые за последнее время я ощущаю себя наедине с самой собой. По-настоящему. Я о чем-то думаю и ищу ответы. Казалось, что сейчас все не так и плохо, и это было бы так, если бы не одно большое, со свисающей челкой «но». Да, меня прерывает мой бесцеремонный братец. Вильям грубо хватает меня за руку и в одну секунду запихивает в какое-то небольшое помещение, ранее, кончено же, мне незнакомое.   End POV Eva.   — Ай-ай-ай, — членораздельно и медленно выговаривает Эва, не упуская возможности высвободить свою руку из мертвой хватки брата. — Мы же собирались поговорить после школы, — возмущается девушка, чуть скаля зубы.   — Я передумал, — пожав плечами, холодно отрезает Вильям, практически впечатав сестру в холодную стену. — Выкладывай сейчас.   — А меня не волнует, Вил, что ты там сам с собой решил и обговорил, — огрызается Магнуссон-младшая, смотря прямо в суровые глаза брата. — Мы договорились после школы, значит, этому разговору и быть после школы, — на секунду фальшиво улыбнувшись, Эва резко высвобождает свою руку и, оттолкнув Вильяма, направляется к двери.   — Сейчас, Эва, — процеживает Магнуссон, быстро одергивая рыжеволосую назад в грубом и достаточно болезненном жесте.   — Отпусти меня, — с подобной ненавистью процеживает в ответ Эва, указывая глазами на руку брата, которая, казалось, лишь сильнее сжимала ее локоть с каждой последующей секундой.   — Ответь мне и будешь свободна.   — Мы договорились…   — Если я скажу, что не могу после школы, что тогда? — перебивает Вил, вскидывая брови.   — А зачем тогда сказал?   — Так вышло, — хмыкает тот, пожимая широкими плечами.   — Ты хоть понимаешь, как это глупо сейчас выглядит? Ты пытаешься обыграть меня подобно мне самой, но получается, Вил, так убого, — с неожиданной улыбкой выговаривает зеленоглазая девушка, сдерживая смешок.   Черты его лица в одну секунду расслабляются и принимают более мягкий вид. Не вышло.   — Ну, я хоть старался, — морщится Вильям, осознавая всю глупость и безуспешность своей попытки.   — Не-а, — смешно тянет девушка, качая головой. — Это выглядело убого.   — Ты это уже сказала.   — Повторить?   — Эва, прошу тебя, ну хватит.   Пенетратор отпускает руку своей сестры и, вздохнув, поправляет мешающую глазам челку.   — Только не пытайся сейчас снова залезть мне в голову. Ответь, просто ответь, зачем ты приехала?   Голос его становится чуть тише и спокойнее. Это заставляет Эву самой, так или иначе, немного смягчиться.   Может, Вильям и есть ее слабость?   Магнуссон-старший хмурит брови с очередным вопросом и начинает медленно приближаться к девушке, из-за чего она все же поддается и отходит назад, впоследствии упираясь спиной в исписанный маркером подоконник.   — Ладно-о-о, — тяжело протягивает Эва, закатывая глаза и ловко запрыгивая на этот самый подоконник, после упираясь руками в его края и скрещивая ноги прямо перед собой. — Что хочешь знать?   — Просил же тебя, хватит, — стиснув зубы, выдыхает Магнуссон-Старший. — Ты сама знаешь.   — Про нынешнее атмосферное давление?   — Не строй из себя дуру! — вновь срывается Пенетратор, сжав кулаки посильнее, чтобы хоть немного отвлечь самого себя от идеи придушить эту проклятую девчонку прямо здесь и сейчас.   — Я лишь пытаюсь пойти тебе навстречу — ответить на интересующий тебя вопрос, — ехидничает рыжеволосая, но лицо ее опять весьма сосредоточено и серьезно.   До поры до времени.   — Не переворачивай все вверх дном. Я знаю, что у тебя есть и такая привычка. Так что давай без глупостей. Ответь на вопрос.   — Воп…   — На вопрос, и ты знаешь какой, — перебивает брюнет, выдавливая подобную сестре ехидную улыбку.   Прежде чем вновь заговорить, зеленоглазая недовольно выдыхает, попутно что-то рыкнув себе под нос.   — С отцом поссорилась, вот и приехала.   — Поссорилась? — Вильям подозрительно сводит темные брови, в замешательстве переспрашивая сестру.   — Поссорились, слова такого не знаешь?   — Ты и дня не можешь без ссор с отцом прожить, это не только мне известно, так что меня скорее волнует, из-за чего вы поссорились. Что произошло?   — А вот это, Вильгельм, вообще другой разговор. Ты просил ответить на один вопрос, я ответила, теперь закончим.   — Я просил тебя не называть меня так, и перестань пытаться что-то скрыть!   — Ты так говоришь это, будто у меня никогда не получалось ничего скрывать от тебя, — хищно бросает Эва и через секунду спрыгивает с подоконника. — Я надолго не задержусь, не переживай. Главное не ляпни отцу, что я здесь. Надеюсь, хотя бы с этим ты справишься.   Девушка поправляет ворот его рубашки и, с ухмылкой похлопав брата по щеке, направляется к двери.   — Чего бы он звонил мне? — не поворачиваясь, грубо выплевывает парень, разведя руки в стороны.   — Поверь мне, позвонит, — тише отвечает Эва, находясь уже у самой двери.   — И сколько это «ненадолго» в твоем понимании? — Вил устремляет свой хмурый и задумчивый взгляд на спину девушки.   — Посмотрим.   Эва в одно мгновение скрывается за тяжелой, такой же исписанной дверью, и Магнуссон-старший остается наедине со своими мыслями и вопросами, на которые он так и не получил удовлетворяющих ответов. Впрочем, он с самого начала прекрасно понимал, что и не получит их, пока его сестра сама этого не захочет. С одной стороны, одолевает любопытство и братская псевдозабота, но с другой — четкое осознание того, насколько скрытна и одновременно расчетлива эта рыжеволосая бестия.

***

  Покинув помещение, девушка сразу направляется к аудитории, в которой и должен пройти второй урок. Она весьма стремительно преодолевает шумный коридор, пытаясь отогнать даже намек на мысль о Вильяме, отце или любом другом дерьме, что творится в ее жизни последние лет семь. Эва абстрагируется. Пытается думать о чем-то кроме назойливого любопытства своего старшего брата и своих дальнейших действий. Вся эта излишняя забота, раздражительное любопытство, желание везде засунуть свой нос и пустое беспокойство всегда нервировали девушку больше чем любой пакостный поступок. Ведь холод и абсолютное безразличие давно стали ее верными друзьями и помощниками в проблемах с самообладанием и управлением своими чувствами и действиями.   А может у Эвы Магнуссон все же есть другое слабое место и может ли быть, что оно заключается в ее страхе потерять этот самый холод и равнодушие, которое она так долго и старательно прививала к себе словно более неотъемлемая часть?   Перешагнув порог аудитории, рыжеволосая девушка поднимает голову и, не останавливаясь, пробегается по всем партам глазами, в попытках отыскать что-то более менее подходящее. Ее взгляд сразу падает на несколько свободных мест, и Эва сразу направляется прямо к одному из них в самом углу этого достаточно светлого класса. Усевшись на стул, зеленоглазая спокойно достает из своего рюкзака черную тетрадку и после налегает корпусом на парту. Одной рукой, согнутой в локте, девушка подпирает собственную голову, а второй непроизвольно тянется за гелиевой ручкой, лежащей в боковом кармане кожаного рюкзака. Вытянув ее оттуда, Эва тут же принимается за воплощение всех своих идей и мыслей на бумаге. Тщательно вырисовывает благородные изгибы, а затем детально прорабатывает все маленькие фигуры и завитки, служащие украшением общей «картины». Так девушка продолжает отвлекаться от, казалось, совсем ненужных мыслей. При этом убеждая себя в правильности принятых решений, ведь она прекрасно знает, что, если расскажет брату правду, то обречет себя на недельную лекцию профессора семейных отношений Вильяма Магнуссона. Смешно. От этих мыслей на лице невольно проступает типичная ухмылка с характерным звуком.   — Да, смешно, но так ведь и будет. Ничего не знает о жизни, а все пытается учить меня. Тогда и сейчас. Всегда будет. Вильям думает, что знает меня, но это звучало бы смешно, даже если бы он думал, что знает меня хоть на половину, хоть на четверть. У каждого есть тайны — однозначно. Но когда вся твоя жизнь сплошная тайна и темная занавеса для чужих и родных глаз то, что это? Жизнь?   Продолжает мыслить о чем-то более глубоком, пока не ощущает чье-то непрошеное присутствие рядом. Медленно и безо всякого интереса повернув голову в сторону, смотрит в упор уже чуть удивленно.