Больше не последний

      Городок Мацуяма располагался на перекрестке торговых трактов, ведущих с восточного побережья вглубь страны Огня и от страны Чая на север, в страну Молний. Основан этот город был меньше десяти лет назад — хотя и тогда, как помнил Саске, здесь стояла какая-то захудалая деревушка. Но с тех пор в стране Молний случился переворот, в стране Чая сменился правитель, а в стране Огня наконец-то притихла вялотекущая грызня между множеством местных феодалов. Возможно, на них снизошла благодать, после чего князья решили, что торговать выгоднее, чем грабить, а следом и шиноби как-то внезапно осознали, что тихо шпионить выгоднее, чем устраивать масштабные бои с порчей имущества и случайными жертвами — особенно, если велик риск в банальной миссии по разорению каравана конкурентов наткнуться на бойца ранга Каге.       (Столкнувшись в боях со многими из тех, кого ныне считали сильнейшими, Учиха решил, что врать себе, конечно, можно, но в глазах других это все равно будет выглядеть глупым кокетством.)       Так что дороги стали безопаснее, люди богаче, а мелкие деревеньки, прежде едва сводящие концы с концами, стали быстро расти и богатеть.       Так росла и богатела Мацуяма, постепенно обзаводясь гостиницами, борделями, храмами, игорными домами, торговыми лавками, мастерскими и прочими заведениями, без которых не бывает ни единого города, претендующего на известность.       Мацуяма располагалась на равном удалении от земель Учиха и Сенджу. Место было знакомое, нахоженное — в прежние времена здесь часто встречались главы кланов, обычно для того, чтобы рассказать друг другу, какой оппонент козел и мудак, и объявить новый виток смертельной вражды «до тех пор, покуда могилы врагов не поглотит земля». Но вот уже десять лет, как Таджима Учиха и Буцума Сенджу не сталкивались в боях — должно быть, с той самой истории, когда Саске охранял дочку одного местного князя по пути в монастырь и в решающий момент призвал Сусаноо, изобразив разгневанного Ками. Ему это показалось более полезным, чем устраивать в священном месте погоню с поединками; да и политические последствия, как оказалось, пошли Учихам на пользу. Изрядно суеверный местный люд перепугался, Учиха, защищавший принцессу и монастырь, получил всеобщий почет, а Сенджу прослыли разбойниками, умудрившимися вывести из себя даже пребывающих в Чистом Мире богов и бесстрастных Адских Судей. До того, что один из них не поленился лично явиться на землю и утащить святотатцев на тот свет досрочно, так сказать, не дожидаясь проводника-шинигами.       С тех пор дела у прославленного «Клана Любви» шли хреново. Несмотря на то, что боев с сильнейшими и опаснейшими врагами-Учиха делалось с каждым годом все меньше, людей почему-то не становилось больше — со всех сторон границы Сенджу обступали земли тех, кого они прежде не считали противниками. И кто, зная свою слабость перед ходячими бочками чакры, полагался не на боевое мастерство и силу глаз, а на самые разнообразные хитрости и союзы.       Ну а Сенджу, за долгие века соседства и соперничества привыкнув к достаточно прямолинейным Учихам, оказались не готовы противостоять множеству мелких союзов, даже не кланов — семей в десяток-другой человек. Как ни странно, но факт — эти мелкие шиноби, привыкшие, чуть что, мгновенно отступать, бросая миссию и сохраняя жизни, ухитрялись так отступать, что неизменно прихватывали с собой одного-двух воинов Сенджу, пускавшихся в погоню. Кого убивали, кого калечили… и длилось это из месяца в месяц, из года в год — вот уже почти десять лет.       Забавно.       Впрочем, ну их к демонам — этих Наследников Мудреца. Если они так нужны Рикудо — пускай сам явится и похлопочет о потомках любимого сыночка… а то чем дальше, тем больше Саске подозревал, что во всей этой истории с запечатыванием Кагуи притаился какой-то глобальный обман…       А еще в Мацуяме Учиха встречались с заказчиками.       Но в этот раз Саске вел сюда свою команду не ради встречи с очередным караваном. Последние годы выдались богатыми и удачными, так что Учиха, припомнив собственное детство, решил сводить нескольких учеников (самых сильных и умелых) в город просто так. Пусть бы дети отвлеклись от тренировок и посмотрели на мирную жизнь… благо, что сирот, жаждущих мести превыше всего, в клане было на удивление мало. И даже Мадара…       Демоны его побери, Саске до сих пор испытывал сложное чувство, видя искреннего, веселого и доброго мальчишку и вспоминая то чудище, которое из него получилось там — в другой, почти забытой реальности. И он даже не имел в виду нереальный уровень чакры. Мадара-из-прошлого был мертвым даже не телом — разумом и душой. Излучал презрение и пафос, рассказывал о своем великом плане… а Саске в глубине души упорно казалось, что древний Учиха смертельно скучает, ничего не хочет и ни во что уже не верит. И, может быть, даже немного разочарован тем, что его из могилы вытащили.       Есть ли что-то страшнее этой судьбы — почти всемогущества, но без любви, без тепла дома, без даже какого-нибудь дурацкого увлечения вроде коллекционирования редких геномов, как у Орочимару? А ведь дай его старому учителю добиться цели, собрать все кеккен-генкай в каком-то идеальном сосуде и сделать такого идеального шиноби — он порадуется на дело своих рук месяц-другой, подумает да и найдет себе другую идею, может быть, еще более упоротую, но уж точно не нацеленную на то, чтобы уйти в страну иллюзий, угробив при этом весь старый мир.       Он не хотел такого для своего ученика. И надеялся, что хоть бы здесь сумеет переломить судьбу — все братья Мадары до сих пор живы, и госпожа Учиха недавно обрадовала новостью, что ждет шестого ребенка. А с Сенджу его ученик пока вовсе не встречался — и Саске был намерен постараться, чтобы возможная встреча произошла как можно позже. Пусть ученик заводит друзей среди своих или, по крайней мере, в кланах союзников…       Ну, и для того, чтобы возможное знакомство с Хаширамой (о котором, кстати, пока было даже не слышно) стало лишь очередным знакомством в череде других, Саске и вел своих подопечных на гражданскую ярмарку, где — как предписывали традиции — шиноби даже из враждующих кланов могли пообщаться мирно. В Мацуяме бывали Хьюга и Сарутоби, члены «союза Яманака», Хатаке и Инудзука, и много других…       А вот Сенджу, которых еще прошлой зимой изрядно подвинули в границах, вряд ли там появятся. Да и деньги у них вряд ли будут для того, чтобы детей по ярмаркам водить.