Больше не последний

      «У вас будет очень маленький шанс, — говорил отец, когда рассказывал об их главной миссии. — Единственный шанс ударить в единственное слабое место демона, которое мы знаем. Его надменность, из-за которой таких, как вы, он даже не считает за врагов…»       Хаширама с энтузиазмом кивал, охваченный восторгом перед оказанным доверием. Младшие братья слушали, открыв рты. Тобирама внимательно рассматривал огромный свиток, в котором выжившие воины Сенджу пытались описать свои впечатления от встречи с воплощением Индры-Предателя.       Свиток был давно заучен наизусть.       «…обладает огромными познаниями в ниндзюцу; умеет как отражать любую атаку, так и избегать ее. Сам же предпочитает стихии Молнии и Огня, Огнем охватывает поле длиной в половину ри, Молнией же способен сокрушить Великую Стену, исполненную отрядом сильнейших бойцов клана. Огонь его также оплавляет клинки, что легко выдерживали пламя других Учиха…       …чудовищное черное пламя, которое нельзя потушить — если же оно коснется руки или ноги, то спасение одно — немедленно отрубить, пока не пожрало полностью…       …владеет чудовищными гендзюцу, ужаснее, чем иные Учиха…       …в тайдзюцу силен…       …предпочитает кендзюцу, полагаясь на легендарный меч, способный удлиняться и пронзать цель на расстоянии около двух тё…       …особенно же стоит отметить, что обладает он тою же силой, о какой говорится в легендах — способностью призывать чудовищного призрачного демона, размерами подобного демону-биджу, и способного одержать победу над Демоном Песка (о битве известно со слов свидетеля-горожанина)…       Горд и надменен подобно самураям из Страны Железа — ибо не считает нужным заговорить с врагом иначе, чем предложить ему отступить. Детей же и слабых шиноби презирает и вовсе не считает за противников — часто щадит без причины и отпускает без выгоды…»       Выше, над столбцами выводов, находилось изображение — тонкое аристократическое лицо, обрамленное прядями черных волос, странно-чуждое, как лица всех Учиха. В глазах шаринган странной формы — что, по мнению отца и старейшин, явственно свидетельствовало о демонической природе этого Учихи, и подтверждало, что он является если не настоящим воплотившимся в потомке Предателем, то уж его прямым наследником точно.       Еще выше шли другие рисунки — оплавленные камни и комки железа в том месте, где бушевало черное пламя. И рассеченная, разрушенная Великая Стена толщиной в двадцать пять сяку. И легендарный удлиняющийся меч. И тот самый чудовищный Призрачный Демон, которого невежественные горожане приняли за воплощение Адского судьи… ха! Будь это настоящий адский судья, несомненно, он утащил бы с собой этого проклятого Учиху, из-за которого клан Сенджу стал гонимым и презираемым! Из-за этого подлого ублюдка над великими наследниками Мудреца смеются даже вшивые Инудзука! А клан Удзумаки, эти обнаглевшие провонявшие рыбой трусы, прячущиеся за стенами печатей, того гляди откажут в помолвке наследнику…       А помолвка была нужна! Ведь таков был долг их старшего брата, наследника клана, воплощения Основателя Ашуры — остановить вновь вернувшееся в мир Воплощение Индры. Хаширама, конечно же, должен был победить — так, как некогда победил Ашура. Но все-таки мог и погибнуть в процессе, — как напоминали рассудительные старейшины. Поэтому важно было не упустить время — и обеспечить клан настоящими наследниками от носителя легендарного мокутона, и чем скорее, тем лучше! Потому что чем более юным будет выглядеть Хаширама в бою, тем больше шанс на то, что Индра-Предатель в своей надменности не посчитает его достойным противником.       Ну, и конечно, их троих тоже. У них не такая великая миссия, как у старшего брата — они должны всего лишь отвлечь и раздразнить врага, пока Хаширама не подготовится для того, чтоб нанести решающий удар. И конечно, это тоже очень важно! Ведь Основатель Ашура завещал им быть едиными, их сила — в поддержке друзей и близких. Они могут погибнуть, но это будет почетно и достойно, и о них сложат легенду. Уже начали складывать, кстати! Заранее. И в этой легенде совсем не упоминается, что младший брат великого Хаширамы-Мокутон, воплощения Основателя Ашуры, был меченым духами смерти полуслепым уродом.       — Ну так это ведь хорошо! — широко улыбается старший брат. — Зачем нужны легенды, где все плохо? У нас и в жизни плохого хватает! Ай-я, младший братец, не надо быть таким суровым!       А Тобирама смотрит на него и думает, что для старшего брата — воплощения Основателя в клане есть и хорошая одежда, и еда, и иногда даже сладости, потому, что он должен быть сильным. А их, младших, кормят мало и редко. Чтоб были маленькими. Чтоб казались слабыми и неопасными. Потому, что Воплощение Индры-Предателя презирает тощих заморышей, и такая их внешность — тоже оружие, как у медовых куноичи.       «Это — для старшего брата», — говорит он Итаме и Кавараме, когда они, маленькие и глупые, спрашивают, почему так. — «Хаширама — Воплощение Основателя, вот почему.»       Он говорит твердо и серьезно, и отец хвалит его за понятливость и старание, когда он проводит дни на тренировочных площадках. Он старается, очень старается в меру своих пока еще слабых сил — ему бросают небрежное — «хоть и порченый, но глядишь, на что-нибудь и сгодишься», — и он благодарно улыбается и старается еще больше. Он знает, что он — выродок, что чудом дожил до своих лет, и что, если он погибнет в великом бою, прикрывая старшего брата — так будет лучше для всех и для него включительно.       «Ерунда, братец, — улыбается Хаширама, добрый и щедрый, сильный и солнечный, как летний полдень. — «Не обращай внимания! Все будет хорошо, мы победим и будем жить долго и счастливо. Подумаешь, меченый духами! Мне вот все равно, кем тебя считают, потому что ты все равно мой брат!»       Он кивает и благодарно улыбается. И старается еще больше. Конечно же, для того, чтобы помочь Хашираме, старшему брату, наследнику и воплощению Основателя Ашуры. Для чего же еще?       Но правда в том, что он не знает — не признается даже себе, что не знает — зачем это все.       И что он будет делать потом, когда придет тот самый миг — тот самый великий бой.