Нордки для нордов, или Неестественность естества

Сольвейг очень часто приходилось бывать в походных условиях с товарищами, которые не могли передвигаться самостоятельно. Эльфа, правда, язык не поворачивался назвать товарищем, но суть была ясна. Эйргеллон лежал под медвежьей шкурой, шумно дышал и очень сильно дрожал. Иногда он пытался что-то мычать, но Сольвейг это было неинтересно. Она развела костер сразу, как закончила с саблезубом, и начала поджаривать мясо на камнях. - Меня, кстати, Сольвейг зовут, - произнесла она, глянув на эльфа. Тот моргнул в ответ. – Сольвейг Серая Грива. Если вдруг ты, талморец, заинтересуешься моей Родиной – я тебе расскажу что-нибудь. Возможно. Если у меня будет настроение. Она сняла кинжалом с раскаленного камня подрумянившийся кусок, подула на него и, аппетитно причмокнув, откусила. - Ммм, прелесть какая… Эйргеллон попытался гордо сделать вид, что вовсе не хочет есть, но живот его предательски заурчал. - Что, великий маг проголодался? – с издевкой спросила Сольвейг. - Аакы, уауаха, - грустно ответил эльф. Девушке даже стало его немного жалко. На одну секундочку. - Слушай, кошака быстро отпустило, ты-то почему все еще не шевелишься? - Ыау. - Слышал бы ты себя со стороны… Ах, какая вкусная кошка нам попалась, жаль что ты ее так и не попробуешь… Краем глаза она следила за эльфом, который, кажется, был готов испепелить Соратницу взглядом. Она смачно чавкнула, прожевывая остатки куска, и принялась облизывать пальцы, похваливая то себя, то саблезуба. Эйргеллон жадно наблюдал за ней и все сильнее пытался пошевелиться. Наконец, ему это удалось… Картина, представшая перед Сольвейг, заставила ее поперхнуться. На нее, бешено вращая глазами, вытянув руки, высунув язык, летело НЕЧТО, бывшее секунду назад парализованным эльфом. НЕЧТО прыгнуло на девушку сверху и начало трясти ее за плечи: - ПЕРЕСТАНЬТАКДЕЛАТЬЯТОЖЕХОЧУЕСТЬ! – выпалило оно, превращаясь обратно в альтмера. Сольвейг пихнула его в грудь. - Ты что делаешь, придурок, успокойся! Накормлю я тебя, гребанный ты друг Шеогората… Незапланированная драка с саблезубом и ее последствия привели к тому, что наши герои добрались до Маркарта уже под покровом темноты. - Это все ты виноват, - пробурчала Сольвейг, получив от хозяина конюшен от ворот поворот. - Ищи в этом плюсы, дорогая моя вар… Сольвейг, - поправился эльф под ее тяжелым взглядом. – Тебе выдалась прекрасная возможность показать высокопоставленному гостю – то есть мне – один из крупнейших городов провинции. Ты знала, что Маркарт стоит на двемерских руинах? А что двемеры исчезли по неизвестным причинам? Кстати, двемеры очень жестоко обошлись со снежными эльфами… - Заткнись! – взвизгнула Сольвейг. Эльф трещал без умолку всю дорогу, она уже пожалела, что спасла его. - Ты чего? – удивился Эйргеллон. – Интересно же. Знаешь, сколько я книг прочитал, прежде чем сюда приехать? - Я знаю историю своей Родины, эльф. И поэтому не люблю находиться в Пределе. - Почему? - Я тебе расскажу. Потом. Если захочешь. Они уже вошли в город, как вдруг какой-то мужчина, крича что-то про Изгоев, сбил Сольвейг с ног. Он бросился на женщину у рыночных витрин, замахнувшись кинжалом, но реакция Соратницы снова оказалось быстрей. Она схватила убийцу за штанину, он упал и тут же оказался окружен стражниками. Эйргеллон тоже не стал теряться, подскочил к несостоявшейся жертве и галантно подал ей руку: - Давайте я провожу Вас до гостиницы. - О, да… да, спасибо… - прошептала она, вцепившись в его робу. Сольвейг встала и начала отряхиваться. Она проследила взглядом за талморцем и обратилась к страже: - И часто у вас тут такое? - Не твое дело! – рявкнул голос из-под шлема. - Ладно, спокойно. Я просто спросила. Мне вообще в таверну нужно. - Иди-иди… Девушка сделала шаг в сторону и столкнулась с одним из зевак. - Ой, извините! - Ничего. Странно, как думаете? - Что странно? – напряглась Сольвейг. - Прямо посреди города, в разгар смены караула, когда на улицах так много стражников, кто-то нападает на гостью города, крича что-то про Изгоев… - Вы что-то знаете? – девушка понизила голос. - Я? Ничего. Ровным счетом. Вы, кажется, уронили какую-то бумажку. Сольвейг подняла бумажку, прочитала то, что было на ней написано и почувствовала, что ее терзают смутные сомненья. Меньше всего она хотела ввязываться в очередную опасную авантюру.