Нордки для нордов, или Неестественность естества

«Встретимся в святилище Талоса». Еще бы найти это святилище в этом темном лабиринте. Сольвейг побаивалась просить помощь у стражников, ведь Талос вне закона. Она побродила по вечернему Маркарту еще некоторое время, потом махнула рукой и попросила кого-то из местных проводить ее до постоялого двора. Таверна «Серебряная Кровь» была выточена в скале. Тепло от огромного очага внутри не могло добраться до самого сердца камня – холод чувствовался каждой клеточкой кожи. Эйргеллон и несостоявшаяся жертва покушения сидели у огня и разговаривали. Женщина куталась в пресловутую медвежью шкуру и пила что-то из кубка маленькими глотками, прерываясь на длинные фразы. Альтмер слушал ее с живым интересом, с аппетитом поглощая из большой тарелки суп, то и дело что-то спрашивая. Сольвейг подошла к ним. - Как Вы? – спросила она у женщины, присев рядом. Та замолчала, вздрогнув, и подозрительно оглядела нордку. - Маргрет, не беспокойтесь, это моя телохранительница, - быстро протараторил альтмер, вливая в рот ароматную уху. – Она очень милая, хоть и много говорит не по делу. Можете ей доверять. Сольвейг открыла рот от изумления. Это она-то много говорит?! - Но… она норд… - заметила Маргрет. – И у нее на шее амулет Талоса… - О, не волнуйтесь, леди, это я ее попросил. Иногда я отправляю ее собирать информацию о еретиках, когда сам не могу выйти из тени. Сольвейг, поприветствуй леди Маргрет. Леди очень благодарна тебе за то, что ты ее спасла. Она просила передать тебе это. Эйргеллон сунул тарелку в руки ближайшей подавальщице и выудил из складок робы серебряное ожерелье с маленьким камушком. Сольвейг повертела украшение в руках, прикидывая, сколько можно выторговать за него у каджитов. - Я снял нам комнату во-о-он там. Предлагаю уже расходиться ко сну, леди Маргрет нужно отдохнуть. Сольвейг, ужинай быстрее – есть разговор. Он живо вскочил, предложив Маргрет руку, и увел ее, оставив Соратницу в недоумении. - Я подписывалась только на то, чтобы спасти тебя от бандюг! – возмущалась Сольвейг, расхаживая по комнате. Она старалась не повышать голос, но получалось плохо. – Во что ты меня втянул?! Я не хочу связываться с Изгоями, они не любят нордов, поклонников Талоса и Братьев Бури! - А ты из мятежников? – удивился талморец. Девушка прикусила язычок. - Я обязательно сдам тебя властям сразу, как мы разберемся с этой проблемой, не волнуйся. - Но я не хочу с ней разбираться! - Погоди-ка. Ты боишься? Сольвейг насупилась. - Ты боишься! – заулыбался альтмер. – А я-то читал, что норды храбрые… - Я храбрая… - А про мятежников сколько ходит слухов… Мол, все они за правду сражаются. - Я за правду… - Тайбер Септим, наверное, в гробу переворачивается, бедный. - Перестань, талморец! - А я тебя по имени называю, вообще-то… Сольвейг без сил упала на каменную кровать. - Я устала с тобой спорить. Делай что хочешь. - Так я помочь хочу! Смотри, - эльф моментально пересел к ней, - какой-то умалишенный пытается убить приезжую, вопя что-то про Изгоев. Знает ли он, что приезжая – агент генерала Туллия? - Кого? - Он руководит поимкой мятежного ярла. Не перебивай. Наверняка есть кто-то, кто за этим стоит… - Мне один парень сегодня дал эту записку. Все, отвали, я спать. Она спихнула эльфа с кровати и отвернулась к стене. - Утром сходим, посмотрю я на этого вашего Талоса. Сольвейг, а почему ты ожерелье не надела? - Зачем? - Ну… украшения ведь носят. Соратница вздохнула. Эльф оказался ее ровесником, но мыслил как-то совсем по-детски. - Я воин, я не вижу смысла носить побрякушки, если в них нет полезной магии. Тем более такие броские. - Оно красивое… А ты не всегда воин. - Всегда. Эйргеллон прыснул. - Замуж тоже в доспехах будешь выходить? Замуж. Сольвейг последний раз думала о замужестве в десять лет, когда двенадцатилетние Фаркас и Вилкас подрались из-за нее. Они тогда оба пришли к ней с подарками, один принес букетик ромашек, второй – сладкий рулет. Она даже не помнила точно, кто и что ей подарил, мальчишек в то время вообще невозможно было отличить друг от друга. Но для практичной девочки выбор был очевиден – пока она с довольным видом жевала рулет, близнецы мутузили друг друга, грязно ругаясь, пыль стояла столбом, старшие Соратники смеялись, а Скьор, тогда еще совсем молоденький юноша, никак не мог разнять ребят. Когда, наконец, драка прекратилась, отвергнутый поклонник крикнул брату «Все равно я на ней женюсь!». Со временем детские влюбленности забылись, и теперь Сольвейг и близнецы были лучшими друзьями. Но тогда, в детстве, она решила, что замуж не пойдет. Мальчишки же такие дураки. - Не все же тебе мечом размахивать… - Спать ложись, - проворчала Соратница.