Знак трех

Должна я сказать, я – 32 шипа, Шипы-поступки, шипы-слова. Попробуй понять: остаться или убегать, Спасаться или продолжать.

             

Flёur - Человек 33 черты.

       — Вот, теперь не сбежишь, — слегка напряженно тянет Скотт, когда Сэм оказывается в ловушке между ним и Стайлзом, и скрещивает руки на груди.       Девушка громко фыркает, поправляя лямку своего рюкзака на плече и закатывает глаза. Действительно, ловушка. Коридор, переполненный школьниками, самый разгар учебного дня и три оборотня у шкафчиков, которые вот уже второй день по приказаниям Дерека ошиваются поблизости, контролируя все ли в порядке с Сэм. Ловушка! — Мы уже давно должны были поговорить, — констатирует МакКолл, смотря прямо на девушку, которая напротив смотрит прямо на Эрику, с интересом наблюдавшую за дискуссией, и одними губами шлёт её куда подальше. — Да, — нетерпеливо соглашается Стайлз, оббегая Пейдж и становясь перед ней рядом с другом-оборотнем. — Что произошло, что ты теперь ошиваешься с Уиттмором и стаей Дерека одновременно?       Сэм кривит губы в улыбке, наблюдая, как в другом конце коридора появляется Джексон. Но улыбка эта более хищная, чем приветливая. И девушка уверена, что Уиттмор воспринимает её совсем не так, как должен. — С этими я не ошиваюсь, — брезгливо отзывается Пейдж, снова глянул на Эрику, Айзека и Бойда, имя которого она все также не знала и не хотела знать. — Они сами рядом таскаются. Видите ли, Дереку так нужно.       Стайлз вытаращил глаза, удивлённо смотря на девушку. Скотт остался невозмутим: он прекрасно понимал, что они с Сэм невозможно далеки в своих планах на взбешенную каниму, и уже давно знал, к чем это может привести.        Убить и спасти как-никак невероятно разные цели. — Да, я с Дереком заодно, — нисколько не стесняясь своих позиций вслух обозначила рыжеволосая и вновь взглянула за спины парней: на этот раз её взгляд привлекла одинокая Эллисон, которая по телефону упрашивала отца отвезти её после школы к Лидии. Озарение вмиг ударило в голову. — Лучше займитесь Мартин, — посоветовала Сэм отрешенно. — Эллисон явно тяжело будет объяснить ей все самой. — Но… — попытался сделать оконченный монолог частью диалога Стайлз, но не успел.       Сэм улыбалась, глядя за спину Стилински. — Эй, придурки, вы забыли условия? — Джексон вмешался незаметно лишь для сына шерифа. — На мою девушку три фута тоже распространяются.       Глаза вспыхивают удивлением. Секунда молчания. Три, два, один… — Девушку?! — вылетает из Скотта и Стайлза невпопад, и получается так, что оборотень негодует на секунды дольше.       Пейдж улыбается шире тому, кого хочется рвать на кусочки, но невозможно без своеобразной отмашки Хейла, и позволяет ему подойти ближе и чуть приобнять. Девушка вспоминает, как, держа в руках цветы, подаренные Уиттмором на глазах Мартин, поглядывала на Стайлза, ожидая реакции, и обнаружила, что готова прямо сейчас взорваться от истеричного хохота. Сейчас же все также. И тот факт, что поблизости нет Лидии, Сэм ни на что не натолкнул. Есть сплетники, до жути верные девчонки, которые в любом случае захотят шагать в ногу с Королевой школы, а не с девчонкой-отшельницей. — Мы пойдём, — понятливо мямлит МакКолл, подтянув Стайлза за локоть. — Стайлз, — с едва слышимой агрессией в самом звуке голоса зовёт парень своего друга.       Саманта старательно делает вид, что их рядом и не было. Никогда. Так намного легче сворачивать в противоположную сторону от… От кого? Кто это вообще такие?       А Джексон невольно расцветает. Он в эпицентре внимания, его рука на пояснице Пейдж, скрытой лишь блузкой, и, как парень думает, легко может спуститься и на грубый джинс юбки. — Девушка? — чуть сдвинувшись в сторону от Джексона, Сэм смотрит на него, как самая настоящая кокетка.       Уиттмора невольно сшибает с королевского трона. Он оказывается на полу растерянный и раненный, надеясь, что никто этого не заметил. — Звучит более убедительней для того, чтобы они ушли, — тянет с усмешкой, а сам очень быстро прячет руку в карман джинсов, чтобы никто не заметил. — Я так и поняла, — кивает Пейдж и смотрит, кажется, более мягко, но недолго: девушка стремится побыстрее добраться до кабинета физики.                            Сэм никогда не думала, что в школе есть хоть один коридор, где не гнездятся подростки, и ей приятно найти его. Особенно тогда, когда весь день ты наталкиваешься на осуждающие лица. Скотт — мистер самое неожиданное осуждение; Стайлз — мистер самое ожидаемое осуждение; и Эллисон — мисс самое нерешительное осуждение.       Для Пейдж это как обратная сторона луны и случай провести параллель между друзьями и стаей, которая смотрела на неё также всего пару дней назад.       Да, стая.       Чисто логически стая. Только потому стая, что их всех обратил Дерек. Дерек… Пейдж не думает, что он — альфа, она думает, что он — тот, кто знает, что у неё на телефоне стоит пароль «Стайлз». Точнее стоял. Точнее так будет с сегодняшнего дня: Сэм вытащила из рюкзака телефон и с нерешительностью зашла в настройки, ещё не зная, какой пароль поставить.       Это должно быть знакомое имя — вот единственный критерий. Эллисон и Скотт вылетели сразу же. Молли… слишком грустно. Дерек… слишком невозможно. Джексон… слишком отвратительно. Лидия… слишком… слишком идеально. Слишком для Сэм. Имя идеала Стайлза. Идеала, чей цвет волос парень держит в голове и может произнести на одном вдохе.       Джо.        Имя человека, который никогда не имел претензий и не возлагал надежд. Имя человека, по истине идеального человека, которого сейчас нет. Сокращенная вариация, которая не содержит слез, лишь одна-единственная просьба: Только «Бог услышал».       Сэм убирает телефон обратно в рюкзак и шумно вздыхает. Ей так хочется вернуть чертову птицу на своё плечо, хочется вернуться в магазин париков и снова бродить в нем, ищя рыжий… — Привет.       Девушка поворачивает голову в сторону и удивлённо смотрит в противоположный угол скамейки, на которой сидит теперь не одна. Пейдж не хочется верить своим глазам. Она моргает, жмурится, но все это время видит Питера. Такого, каким видела его в тот последний момент. Обгоревшего, с лицом, измазанным сажей, и умирающего.       Он вытаскивает из кармана чёрной кожаной куртки сигарету, зажимает её губами, поджигает, закуривает и, немного хмурясь, снова повторяет: — Приве-ет.       Пейдж моргает и сразу же хмурится: перед ней её ровесник — парень с веснушками, карими глазами и встрепанной шевелюрой. Сэм не может не улыбнуться. — Привет, — тянет она, облакачиваясь спиной на скамейку и удовлетворённо глядя в потолок. — Ты под чем-то? — интересуется парень, широко улыбаясь. — Нет. — Значит, просто странная, — заключает, выдавая кольцо дыма и протягивая руку. — Я Эрик, друг Йена.       Сэм хмурится, пытаясь вспомнить обладателя этого имени, и, спустя минуту раздумий, улыбается в ответ. — Сэм Пейдж. — Я знаю, — кивает Эрик, когда девушка быстро жмёт его руку. — Холмс о тебе часто говорит, — как бы между прочим рассказывает он. — Говорит, что ты классная настолько, что даже придурок-Уиттмор к тебе липнет, — опережая вопрос девушки, говорит шатен. — А ты тоже баскетболист, да? — интересуется без всякого желания, просто для того, чтобы уйти от темы о ней. — Ага, — снова кольцо дыма. — Но ты меня так и не узнаешь, если будешь ходить на игры по лакроссу. У нас в этом сезоне многие игры совпадают. — Не хожу. В чем смысл беготни с палками? — решив поддержать нового знакомого, искусственно негодовала Пейдж. — Я о том же! — удовлетворённо восклицает Эрик. — Может, придёшь к нам на игру в среду? Йен будет рад, — предлагает парень, повернув голову в сторону девушки.       Пейдж кивает ему в ответ. Ей кажется, что это вполне оптимальный вариант отвлечься.              

× × ×

                    Сэм понимает, что ей нужно быть совершенно не там. Она стоит рядом с Айзеком, попинывает камешек, скрестив руки, и смотрит вперёд, туда, где Скотт и Стайлз совсем рядом с Дереком. И среди этих двоих нет никакого подчинения; никто не должен ждать подаль, потому что ему так сказали; и Сэм ужасно тоскует по этому. Она должна быть третьей, стоять справа от МакКолла и иногда шикать на Стайлза, чтобы напомнить, что он не бессмертен.       Но Пейдж по другую сторону. Она слышит невероятно громкое дыхание Лейхи и кутается в куртку просто из желания спрятаться. — И как вы собираетесь ему помочь? — грубо повторяет Дерек, которого минуту назад с этого вопроса сбил Стайлз: ему вдруг вздумалось порассуждать на счёт личности Джексона.       Пейдж невольно стонет, закрывает глаза и вмиг оказывается сидящей на траве. А потом и лежащей. Стая кидает на неё отстраненные взгляды, и Айзек, не потакая отвернувшимся Бойду и Эрике, усаживается рядом. Сэм открывает глаза, чтобы посмотреть на парня, и тут же отводит взгляд. — Ты ведь тоже не хочешь, чтобы Уиттмор остался живым?       Айзек хмурится, не совсем понимая вопроса Сэм, и, прежде чем ответить, оглядывается: стая делает вид, что не слышит; альфе, МакКоллу и Стилински далеко не до этого. — Мне плевать, что с ним будет, — смело отфыркивается парень. — Ты ведь должна была слышать… Точно слышала, что мой отец издевался надо мной. — А я думала, что моя мать — тупая и бесталантная домохозяйка, — делится девушка, складывая руки на животе. — А сейчас я люблю её.       Лейхи невольно растягивает губы в улыбке, но ничего не говорит. А Пейдж думает, что и так знает, что он мог бы сказать. Она думает, что Айзек вполне мог бы назвать её дурой.       По крайней мере, именно этого она заслуживает.                             — Привет! Йен слишком правдиво удивляется, когда Сэм появляется в коридоре. Слишком правдивый шок для того, кто не только сразу заметил девушку на трибунах, но и заранее был предупрежден об её визите. — Привет, — кивает Холмс слегка сконфуженно и с неудобством: ему показалось, что так не должно быть; что сейчас снова рядом с Сэм появится Джексон и утянет её за собой, как всегда. — Мне кажется, мы не говорили… — Ещё с танцев, да, — с неудобством осознает Пейдж и сжимает руки в замок. — Знаешь, а мне очень игра понравилась. Особенно твой пас Эрику, когда на последних секундах. — Да, ладно, — прижимается плечом к стене Холмс, отмахиваясь. — Все-равно проиграли. — Но все же, — пытается отрицать Сэм, но отрицать очевидное нельзя, и она тут же молкнет, опуская глаза в пол.       В эту секунду Йен чувствует себя возлюбленным, даже думает подойти к девушке поближе, наконец окончить свой путь в дурацком лабиринте, но чувствует, что тем самым не выйдет, а войдёт в тупик. Сэм не та, Сэм — друг, Сэм — кто угодно, но не объект обожаний. И на это нещадно намекали и испорченное свидание, и несостоявшиеся танцы.       Сэм думает о том же. Она взвешивает все «да» и все «я оборотень, хочу убить Уиттмора», но не приходит к ответу: не так просто отказаться от того, кто тебе ещё не так хорошо знаком. Этот сладкий образ, пока лишь из положительных черт, слишком крепко держат внутри гормоны и немного личных тараканов, которые все ровняют Йена Эрику — милашке-принцу из «Русалочки». А Стайлз почему-то Питер Пэн. А Джексон — Гастон. — Все же баскетбол интересней лакросса, — говорит Сэм то, что было важно услышать всем баскетболистам школы Бейкон-Хиллс. — Правда? — ухмыляется Йен, для которого слова Пейдж — шутка. — Правда. Даже низ живота сводит от напряжения, — ляпнула девушка, прежде чем подумала. — И парни не прячут лица под шлемами. И тела тоже, — теперь ухмыляется она.       Йен невольно вскидывает брови, улыбаясь, и подходит ближе к Сэм. Это кажется таким нелепым, что он на самую малость ниже её. Для него нелепость. — Ты меня сейчас убила, — сознается баскетболист. — Твои слова… Боже, Сэм, я думал, что ты другая, — хихикая из-за ерунды, проговаривает парень.       Пейдж хмурится, а Йен, наблюдая за переменами в её лице, даже не замечает, как её руки оказываются на его плечах. — Я похожа на задрота? Может, зубрилу? — искусственно обежается девушка. — Я думал, все вместе, — пытаясь сдержать смех, врёт Холмс.       Сэм бьёт парня в плечо, смеётся пару секунд и целует его в губы, немного подталкивая ко входу в раздевалку. Наверное, первый раз все же оставляет свой отпечаток…                      — Почему я, а не… Эрика? — Пейдж тычет пальцем на блондинку и хмурится, смотря на Дерека и Скотта одновременно.       МакКолл непроизвольно краснеет подумав о том, о чем они говорили с Хейлом, принимая это решение, и вздыхает. Дерек скептично и хмуро поднимает на Сэм зелёные глаза, давая понять, что ответ слишком очевидный. Именно поэтому его произносит не то, что альфа, а вечно молчаливый Бойд: — Потому что ты ему нравишься.       Совсем рядом фыркает Стайлз, закатывая глаза. Для него симпатия Уиттмора, как смертельный удар током — беги подальше, пока не умер. А разве на деле это не так? Вспомнить только сломанную Лидию, строившую из себя дуру ради статуса Уиттмора и оказавшуюся в беде только потому, что чертов Джексон не мог побыть рядом с ней жалкие полсекунды, чтобы она не решила выходить на улицу… — А это… Он же не почувствует… — Сэм не мялась, просто не могла подобрать слов. — Даже я с трудом распознаю запах Холмса сквозь твои кошмарно приторные духи, — улыбчиво оскалилась Эрика.       Сэм вскинула брови вверх, тут же опустила их и невозмутимо сказала, дернув плечами: — Ну ладно.                            Пейдж просто неузнаваема. Настолько неузнаваема, что Айзек даже присвистывает, оглядывая её стройные ноги, а Сэм, как бы не пыталась сдержаться, все-равно улыбается этому. На ней открытое синие платье, что было не обязательным: Джексон потянулся бы к ней даже если бы на ней были брюки. Сэм надела это платье просто для себя; просто, чтобы почувствовать, что у неё все еще есть что-то из прошлой, обычной жизни.       Оглянувшись назад, Сэм недолго шарила глазами по танцолу. И, едва заметив Джексона, посмотрела на Лейхи, кинула ему: — Пошли, — и стремительно начала прорываться сквозь танцующую толпу.       Девушка была напряжена, ей все ещё не верилось, вот-вот Джексон будет обезоружен, полностью, если она пожелает, под её властью и останется лишь успеть полоснуть когтями по горлу раньше, чем ворвется Скотт со своей проповедью. Пейдж невольно улыбается и в этот же момент достигает своей цели. Сэм не умеет танцевать что-то ещё, кроме медляков, не обучена, поэтому она просто останавливается перед Уиттмором и смотрит на него.       

Так как мне это назвать, человек 33 черты? Любовь или ненависть ты?

             Джексон, ранее тоже просто стремительно скользивший мимо танцующих, улыбается девушке, как ему кажется, в ответ. — Рад меня видеть? — спрашивает Пейдж, прикасаясь руками к лицу парня, когда замечает Айзека позади него.       Джексон не отвечает, продолжая улыбаться. Сэм хочется нахмуриться, но она терпит даже несмотря на то, что парень слишком подозрительно ведёт себя. Возможно, чуть подозрительнее, чем она сама. Но это всего пару секунд, во время которых Пейдж жутко пристально смотрит в чужие глаза. А дальше она становится страннее, вбирая в легкие побольше воздуха, и припадая губами к губам Уиттмора. Пейдж закрывает глаза, будто бы давно желая этого, и не слишком умело двигает губами.       Джексона на секунду выбивает из состояния марионетки. Он — это снова он, снова тот Уиттмор, который имеет разум и, возможно, сердце.       Тот Уиттмор, которого сейчас целует Пейдж. Тот Уиттмор, который может ей ответить.       Сэм невольно пугается, когда на её талию опускаются руки парня: она вдруг поняла, что не сможет отскочить от него, если что-то пойдёт не так. И в её мыслях только паника, которую не чувствует Джексон. Он чувствует лишь то, что предлагает ему обман: чужую влюбленность, власть над чужими губами и немного печали, печали об упущенных моментах — можно ведь было сделать так и раньше…       Айзек, едва убедившись, что поцелуй сверстников крепок, полез в карман джинсов за шприцом и, не замечая, ни единого признака неудачи, резко погружает иглу под кожу на шее.       Но канима оказывается быстрее: она так ловко вытягивает свою марионетку из пелены, заставляя укусить Пейдж за губу, и так быстро сбегает, что волки даже не пытаются мчаться следом.       Выругавшись сквозь стиснутые зубы, Айзек кидает взгляд на Сэм, замечая, как быстро исчезает ранка на губе, но остаётся капелька крови на губе, и сердито качает головой. — Пойдем, — повелительным тоном тянет Лейхи. — Не смогли обезвредить, хотя бы поможем поймать. Надеюсь, хотя бы Стилински не подвел.       Сэм поджимает губы, чтобы не фыркнуть. В её голове невольно мелькнуло: «Маловероятно».