Знак трех

узел завязан, стянула потуже всё что кипело и рвалось наружу.

       — Мистер Дитон, я уже тут!       Сэм вошла в ветеринарную клинику, попутно завязывая волосы. Странная нагнетающая тишина встретила девушку, и она невольно прибавила шаг. Почти сорвавшись на бег и оказавшись в кабинете друида, Пейдж поняла, что ей не показалось, и в клинике действительно нет никого, кроме животных: кошек, которые теперь не переносят Сэм, и одной маленькой собаки, которую такая же маленькая хозяйка, рыдая, еле как согласилась оставить два дня назад.       Недовольно поджав губы, девушка кинула в сторону портфель, заваленый книгами отца, понимая, что придётся подождать ещё больше, чем-то время, на которое она изначально уговорила себя. Оглядевшись, Сэм впервые заметила за своим начальником такое пренебрежение: уйти куда-то и, мало того, что оставить открытой дверь, так ещё и не убрать бумаги со стола. Стоп, бумаги?       Пейдж подошла к столу, рассматривая бумаги. Непонятный язык заставил сердце заколотиться быстрее и со всех ног броситься к портфелю. Друид? — подумала Пейдж, и в её мыслях всё стало так радужно.       Если её папа был друидом, то он точно не мог сделать что-то плохое в своей жизни. Не мог. В этом случае, как Сэм думала, он жил тихо-мирно: помогал оборотням, варил какие-то зелья, собирал в лесах травы… А Альфы его убили. Убили потому что… Потому что…       Только Пейдж подошла к столу с одной из книг, как дверь распахнулась, и в кабинете оказались Скотт с шерифом. Сэм крупно вздрогнула, смотря на них некоторое время со страхом и не замечая, что лицо Джона тоже перекасило от сменил удивления со страхом. МакКолл поджал губы, не зная, что сказать и смотря на Сэм, глаза которой светились золотым сиянием, а ногти сменились когтями. — Вы меня напугали, — как ни в чём не бывало осуждающе произнесла девушка. — Мистер Стилински, отпустите, пожалуйста, пистолет, — недовольно попросила она и, перевернув свою книгу в руках, удивлённо уставилась на обложку, на которой появились две маленькие полосы, показывая, что под обложкой книга ужасного грязно-коричневого цвета. — Какого…       Сэм поняла. Она посмотрела на шокированного Джона, а потом и на Скотта. — Ты обратилась, Сэм, — подтвердил догадку парень. — Она, что? — тут же отозвался шериф, дрожащей рукой опуская пистолет и боязно-быстро метнув глазами на МакКолла, а потом обратно на Пейдж.       Рыжеволосая невольно сжалась под этим взглядом и, чтобы хоть немного успокоить Джона, опустила руки на стол. Чёрт, почему она не могла схватить скальпель, как нож тогда с Айзеком? Сэм мысленно выругала себя. — Мы с Сэм оборотни, — не желая, медленно создавался Скотт. — И Дерек. И Айзек… — А мой сын? — тут же переполошился мистер Стилински. — Он тоже…? — Нет. Человек, — бросила Сэм недовольно, чувствуя, что, если шериф произнесёт слово «оборотень» брезгливо, она не сдержится.       Только ей одной можно осуждать саму себя и саму себя брезгливо воспринимать в роли оборотня.       Шериф посмотрел на девушку. Ей захотелось напугать его, сверкнуть золотом ради забавы, чтобы мужчина испуганно отшатнулся, но вместо этого она спросила: — Зачем вы пожаловали к друиду?       Джон снова онемел от удивления и недоумения. Скотт сердито посмотрел на усмехающуюся Сэм. Он мог позволить себе сердиться на неё. Он чувствовал запах Питера и прекрасно знал, то Пейдж ни сном ни духом о том, что происходит в городе дальше кончика её собственного носа, куда она не смотрит то ли от страха, то ли от эгоизма. — Дитона похитил Дарак, — заявил МакКолл. — Кто? — удивилась девушка, разочаровываясь, что ей не удастся показать мужчине записи. Что и требовалось доказать, — недовольно заявил сам себе Скотт. — Я не буду тебе объяснять, — буравя девушку взглядом, заявил парень. — Ну и не надо, — пожала плечами Сэм, пытаясь скрыть обиду только в своём голосе.       Пейдж не понимала, чем заслужила такое отношение к себе. У неё дело было важнее, как сама она и считала. Прошлое отца для Сэм было важнее настоящего всех её друзей уже потому, что он не обрывал с ней общения из-за того, что она переехала в другой город. И плевать, что девушка сама начала всё это. — Разрешите, — Сэм с нажимом в голосе и недовольством в глазах заставила шерифа отступить от двери и, быстро взглянув на Скотта, вышла вон.       Он перед ней ещё извинится, уверила себя Пейдж. Не может не извиниться за своё поведение.              Но всё то, в чём девушка себя уверила, быстро рухнуло. Сэм как раз шла по дороге, направляясь домой, как вдруг представила себя совсем одну. Та Сэм надоела Питеру и отказалась от друзей, считая, что уже совершила достаточно недооцененных ими подвигов ради них же и… О Господи, какая эта Сэм глупая и жалкая важная персона. Ходит одна, не имеет целей и мечт, и, к тому же, страшно одинокая.       Пейдж вздохнула. А ведь это Будущее уже почти её Настоящее. Когда она в последний раз была рядом со Скоттом и Стайлзом? Когда она в последний раз думала о них, а не о себе? Это давно уже не та Сэм, которая сидела на трибунах каждый раз, когда её друзья сидели на скамейке запасных. Это чудовище. Ещё большее чудовище, чем-то, которое убивает людей.       Сэм свернула на право. Может, позвонить Стайлзу, которому она уже давно не нужна? Может, извиниться перед Скоттом, которого она обидела? Гордость заставила бы покачать головой, но гордости у Пейдж давно нет: она вся обратилась в дурость, в мысли о том, что Пейдж выше всякого, кого знала. Джексон думал также. Но в конце он написал, что любит её, Ужасную Сэм. Эрика думала также. Но в конце она ходила в школу менее нарядной и всегда держала Бойда за руку. Возможно, она сказала, что любит его.       Неужели вот-вот прийдет конец и Сэм? Потому что она тоже готова признаться: она любит Скотта и Стайлза. Честно, любит. И Мелиссу любит, и Джона. И Эллисон. И Лидию очень-очень любит. Мартин ведь, пока была признана идеалом красоты и ума, сама того не зная, не давала Пейдж зазнаваться…       И Питера тоже. Он человек. Сэм видит, как он горит и думает только об этом: он — человек.       Ещё один поворот. Сэм переводит дух и обещает себе сегодня же вечером позвать ребят к себе и, чёрт возьми, извиниться перед Скоттом при свидетелях.       От этой мысли становится легче. Сэм даже улыбается и поэтому получается, что она встречает Моррел с улыбкой на лице. Молодая женщина, которая Пейдж и искала, останавливается перед ней. Сэм невольно вспоминает то, что ей говорила Эллисон об учительнице французского, и настораживается. — Привет, Сэм, — говорит Марин. — Я тебя и ищу. — Зачем? — Пейдж чувствует, что сейчас готова ко всему. — Предупредить, — отвечает женщина и, шагнув поближе к девушке, тихо продолжила: — Ему нужны книги твоего отца. — Кому? — не настроенная на загадки, спросила рыжая. — Дараку.       Сэм, не сводя с Моррел подозрительного взгляда, поджала губы. Она попыталась сделать вид, что понимает, о чём ей говорят, но Марин легко раскусила её и положила руку на плечо. — Ты не понимаешь, о чём я, — мягко улыбнулась молодая женщина. — Не понимаю, — почему-то согласилась сразу Сэм.       Женщина недолго вглядывалась в лицо, что было напротив её лица, будто бы решая, как именно сказать то, что должна. Её рука соскользнула с плеча девушки. Сэм приготовилась хватать. — Твой отец был таким же. Близнецы знают.       Ладно, Сэм думала, что приготовилась хватать, потому что Моррел легко ускользнула от неё.               — Где Итан? — Сэм вылетела в мужскую раздевалку, не стесняясь, — И Эйдан.       Парни и тренер, который зашёл заявить, что тренеровка была просто ужасна, смотрели на воинственную девушку, не решаясь что-либо спрашивать. Даже Финсток, который также бил дверь с ноги, когда входил, не решился. Дэнни неуверенно указал пальцем в направлении душевой, и Пейдж тут же пошагала туда. Дверь душевой также громко хлопнула, но все по-прежнему молчали. — Твоя подружка всё ещё хочет играть в лакросс, Стилински? — ткнув в парня пальцем, спросил тренер.       Стайлз переглянулся со Скоттом и неопределённо пожал плечами. — Надеюсь, что да, — сказал Финсток и на его лице появилась лихая улыбка. — Она бы вас приструнила.              Близнецы одновременно обернулись, когда Сэм вошла, уже включив воду и обмотавшись полотенцами, и смотрели грозно. Но девушка, особенно импульсивная, как Пейдж, никогда не поверит такому взгляду с первого раза. Не думая, рыжая подошла к парням так близко, что им осталось лишь выпустить когти, чтобы убить её, и заговорила: — Джозеф Пейдж. Кто первый приходит на ум?       Итан и Эйдан переглянулись, всё ещё удивляясь девушке. Та, воспользовавшись замешательством, ткнула в грудь одному из близнецов пальцем. — Ты. Говори, иначе после своей смерти я буду являться тебе во снах воинственным призраком обозленной девушки. — Надеюсь в эротических? — усмехнулся парень, ни капли не боясь ни детской угрозы, ни той, что угрожала. — Значит, ты Эйдан, — хмыкнула Пейдж, чувствуя, как шутка смягчает её, и хмурясь от этого. — Так что? — Джозеф Пейдж? — вклинился Итан, придерживая полотенце на своих бёдрах. — Он был друидом нашей бывшей стаи. Потом сбежал, но мы всё же убили его.       Эйдан осуждающие взглянул на брата, чувствуя, как Сэм убирает палец. Альфа посмотрел на девушку, не зная, что делать. До этого момента, у него, кажется, ещё был шанс стать ближе к более близкой подруге МакКолла, чем Мартин, но теперь. — За что вы убили его? — Он был твоим родственником или что? — спросил Итан, более мягкий из близнецов. — Зачем тебе это знать?       Эйдан тихо зарычал, заводясь от того, как его брат обходителен с какой-то девчонкой, когда это не по его части так сказать. — Убили, чтобы вступить в стаю Девкалиона, — заявил он, раздражённо смотря на девушку. — Это условие, чтобы присоединиться: убить свою бывшую стаю.       Сэм со злобой смотрела на близнецов. Она знала, что не справится с ними в школьной мужской раздевалке в душевой. — Но твой отец тоже не был святошей, Пейдж, — прибавил Эйдан зачем-то. — Если бы ты знала его так, как знали мы, то поняла бы, что он заслужил смерть. — Кто вообще тебе сказал о том, чтобы ты шла к нам? — снова вклинился Итан. — Моррел, — отозвалась девушка, доверчивая к отсутствия металла в голосе другого близнеца.       Этого Сэм и боялась. Она тихо зарычала от ужаса, но этого хватило, чтобы в раздевалку ворвались ждавшие момента всё это время за дверью Скотт, Стайлз и Айзек. — Заберите свою подружку! — проворчал Эйдан.       Пейдж посмотрела на «спасителей» и невольно улыбнулась им. Они были там, ждали её и боялись за неё, несмотря на то, какой она монстр во плоти.                      — Значит, Дарак — это тёмный друид? — уточнила Сэм у Скотта, открывая банку с оливками и отдавая её Лидии. — Только режь как можно тоньше, — отвлекаясь от темы разговора, Пейдж бросила умоляющий взгляд на Мартин. — Сама разберусь, — усмехнулась в ответ девушка, ложкой вылавливая одну оливку и отправляя её на разделочную доску под нож, которым сама же и орудовала. — Может, хватит говорить об этих ужасах жизни? Я думала, что мы решили развеяться, — с нажимом, показывающим недовольство, говорила она. — Да ладно, — беззаботно усмехнулся Айзек, подбрасывая в руках перец до тех пор, пока Эллисон не отобрала его и не указала молчаливо на раковину, где находились ещё такие же непомытые овощи. — Когда ещё мы сможем так беззаботно обсуждать такие важные проблемы? — Действительно, — согласился Стайлз, готовясь со Скоттом на скорость раскатывать скалкой тесто. — Скотт, готов? — На счёт «три», — усмехнулась Пейдж, вскрывая банку шампиньонов. — Один. Два. Три!       Все, кроме Лидии, остановились, чтобы понаблюдать за тем, как парни энергично работают скалками, просматривая друг на друга и тихо посмеиваясь. — Если что, я могу подкидывать тесто, как итальянцы, — вдруг остановился гиперактивный подросток, давая МакКоллу фору и поглядывая всех. — Хотите, покажу? — Не стоит, Стайлз, — рассмеялась Арджент, представляя, как на голову Стилински приземляется липкое тесто, заставляя всех невольно покончить с готовкой и помогать парню выпутаться. — Да уж, — проговорила Мартин, но всё же улыбнулась, представив ту же картину.       Сэм стало так легко на сердце, как не было ни разу в этом доме после смерти матери. Она впервые не одна. И она готовит пиццу! С друзьями. Она будет есть домашнюю пиццу с друзьями и болтать о всякой ерунде. Фантастика.