Проклятие Энгуса.

С самого утра столица купалась в лучах солнца. Когда Орион проснулся, на небе не было ни облачка, на улицах суетилась толпа, а слуги только и ждали приказа своего господина. Наскоро позавтракав, лорд по обыкновению отправился на конную прогулку. С того злопамятного бала прошло чуть больше недели, и вся шумиха в высших кругах поутихла. Тело ныне покойной Пегги Чир передали её дальним родственникам, и два дня назад состоялась закрытая церемония погребения, около которой быстро образовалось множество слухов. Поговаривали даже, что во время прощания появилась одна из Верховных Ведьм, якобы приходившаяся погибшей дальней родственницей. Но Орион давно и прочно для себя уяснил: если верить всей болтовне, то быстрее сделаешься идиотом. К тому же, день сегодня выдался на редкость прекрасным для мрачных мыслей о предыдущей любимой: дочь ювелира Хавьера встретила молодого лорда весьма радушно и намекнула, что не «против» продолжить знакомство за чашечкой чая завтра в обеденный перерыв. Поэтому, пребывая на редкость в прекрасном расположении духа, Орион прогуливался вдоль роскошных улиц центра столицы, наслаждаясь временной свободой от светского общества и необразованной черни. Время после обеда текло медленно, словно нарочно даруя наследнику Индиго повод подольше насладиться этой уединённой прогулкой вдоль старинных фасадов, минуя узкие каналы и величественные мраморные статуи скорпионов, чьи острые жала угрожающе поблёскивали в лучах дневного солнца. Спустя какое-то время улица пошла вниз, изысканное рококо сменилось более романтичной и строгой готикой, в оконных рамах всё чаще стали проскальзывать яркие витражи, а на фасадах виднелись мрачные силуэты горгулий. Взгляд юного лорда, упивающийся красотой квартала, неожиданно зацепила медная табличка на соседнем здании: «Благотворительная библиотека императорской семьи». - Не иначе, снова штучки этого дряхлого болвана, - вмиг разозлившись на верховного мага, процедил юноша сквозь зубы. – Только и знает, что казну разорять под благовидным предлогом! Невольно в голове всплыли воспоминания о недавнем ажиотаже, охватившем как улицы, так и самые влиятельные дома столицы. Ещё бы – господин Леопольд объявил об избрании фактически своего приемника! Чародей Единения… Орион презрительно фыркнул, уходя в тень домов от палящего солнца. Пустая легенда, детская сказочка известная всей ребятне, живущей в Древних садах. Причём абсолютно бессмысленная. Родись такой человек в реальном мире, то быть всем Древним Садам у него в рабстве. Почему? Волшебники творят разумом, с помощью точнейших математических расчётов. Загадочные Верды создают волшебство из природы, окружающей их. Фециалы Тантоса используют своё тело и физические процессы. Ведьмы же колдуют благодаря своим эмоциям и чувствам. Беспощадные Гэрклиды пускают в ход молитву и несут волю богов. Если совместить все возможности и особенности каждой магии воедино, то получается совершенный чародей, способный уничтожить целый континент. И не факт, что он будет разделять мнение императора и подчиняться короне! Далеко не факт. Непобедимое существо со своими целями, которое, к тому же, независимо от других, - звучит как кошмар, обращающийся в явь. Однако господин Верховный маг каким-то чудом умудрился убедить императрицу, а затем и императора, что чародей Единения принесёт стране только благо и процветание. И, как итог, прозорливому старикану была отвалена кругленькая сумма на поиски своего приемника! Ситуация стала бы хорошим анекдотом, когда бы не была столь реальной и грустной. Перейдя через узенький мостик на другую сторону улицы, лорд Индиго решил обойти громоздкие особняки знати по торговому зажиточному кварталу. Внешне эта узенькая улочка, вдоль которой ютились самые разнообразные магазинчики, не представляла собой ничего примечательного и могла удовлетворить эстетические потребности горожан разве что изысканными флюгерами на крышах. Только Ориона сие обстоятельство лишь радовало: красоте, когда она в избытке, радуешься гораздо меньше, чем когда она в недостатке. Постепенно брусчатка под ногами юного лорда сменилась белыми кирпичными плитами, а ограда стала представлять собой две большие плиты, между которыми сверкали лясы из розового мрамора. Это был верный признак того, что Орион шагал в правильном направлении: купеческий квартал располагался сразу за проспектом шести университетов, если идти вдоль канала. Будучи ещё мальчишкой при живом, богатом и влиятельном отце, юный лорд часто бывал здесь, посещая академию для знатных юношей. Прямо напротив неё в точно таком же здании находилась академия для знатных девушек. Чуть ближе к Готическому району выстроились институт Словесности и университет при Императорском Военном Совете. Около канала несколько лет назад меценаты из знатных семей основали учебное заведение для подготовки всякого рода слуг: от лакеев и до управдомов. Дом, который они обустроили для воплощения сей благородной цели в жизнь, не особо выделялся на фоне других университетских зданий, однако обладал своей изюминкой: на первом этаже стекло окон сделали тёмно-бирюзовым, на втором – буро-красным, а на третьем – нежно-янтарным. Не устояв перед соблазном, Орион подошёл к ближайшему окну: уж больно стало интересно, как именно обучаются на лакеев или пажей простые люди. Однако глазам юного лорда предстала лишь кромешная мгла, отделённая от него прозрачно-цветной перегородкой. «Наверное, на окнах шторы, - сделал логичное предположение юноша, продолжая всматриваться в бездонную черноту. – Все ушли на обед, а после вернуться и продолжат занятия». Как бы разумно не звучало сие объяснение сначала, но спустя мгновение оно поспешило разбиться вдребезги о суровую реальность. Потому что не может из ткани внезапно появиться лицо. Просто взять – и возникнуть само собой. Должно быть, какое-никакое, колыхание бархата, щель, открывающая вид на классную комнату. Да и голова обязана появляться постепенно, а не за один миг. Орион замер, забыв, как дышать. Из изумрудной черноты окна на него с учтивым интересом уставилась красивая, хотя и слегка странная женщина. Главная её странность и одновременно красота заключалась в волосах – ядовито-розовые, они плавными волнами спускались ниже плеч, закручивались в причудливые локоны и… без следа исчезали во мгле. Второй странностью Орион посчитал золотые рисунки на лице и шее незнакомки. Тонкие линии, как и волосы, переплетались между собой, извивались, образуя мистическое изображение на бледной коже, будто на щеках женщины распускались самые настоящие цветы. И, наконец, третьей странностью для юного повесы стали глаза: неестественно выпученные, словно видимые через призму увеличительного стекла, с чёрным белком и ярко-красными радужками без зрачков. Бедный лорд Индиго! Если бы он больше изучал те драгоценные фолианты по магии, хранящиеся в библиотеке своего особняка, то не был бы столь ошарашен и напуган внешностью женщины. Всем настоящим чародеям, от мала до велика, известно, что пространственная магия заметно искажает внешний облик использующего её. Среди характерных изменений наблюдается и изменение цветовой гаммы волос, и помутнение белка глаз, и серость кожи. Может данная информация смогла бы хоть на какой-то момент утешить Ориона. Но ненадолго. Ведь сия особа применила чары в совершенстве, так что искривлению ни одна деталь её внешности не подверглась. А значит… - Сэр Индиго? – голос женщины оказался бархатным, с какими-то кошачьими интонациями. – Орион, если я правильно помню… Как ваше здоровье? - Благодарю, нормально, - изученные в раннем детстве и доведённые со временем до автоматизма манеры часто помогали лорду в двояких ситуациях. Он вежливо поклонился, переводя дыхание, а после любезно спросил: - Чем могу вам служить, прекрасная леди? Из окна послышался едкий смешок. Подняв глаза, Орион увидел, как точёные черты лица приобрели глумливое выражение. - Вы уже сделали всё, что требуется, - незнакомка устало прикрыла глаза, довольно улыбаясь. – Люди стали забывать элементарную расстановку сильных и слабых нашего мира. Твой пример, полагаю, послужит всем остальным уроком. Внезапно она приблизилась вплотную к изумрудной поверхности стекла и, чеканя каждое слово, заговорила: - Орион Индиго, лорд, приближённый императора, ты рискнул нанести мне личное оскорбление, и поэтому… - Помилуйте, госпожа, - собирая крупицы оставшегося самообладания, Орион изо всех сил старался не отвести взгляда и продолжал смотреть в красную бездну глаз таинственной женщины. – Вы меня, я уверен, встретили сегодня в первый раз. Как за наше столь короткое знакомство я мог задеть вашу честь? - И поэтому ты понесёшь наказание, - не слушая его, продолжила свою речь незнакомка. – Равное по силе причинённому ущербу. Внезапно мир вокруг стал чернее ночи: исчез канал, перила, дорога, здания академий… В сознании Ориона перепутались даже небо с землёй. Только удушающая темнота и томный бархатный голос, звучавший отовсюду сразу, окутывающий лорда Индиго цепями. - Возвратятся к тебе мои слёзы, Боль откликнется в сотне сердец. И суровый закон жизни прозы Подтвердит приговор: лорд вы лжец. Ноги онемели. Орион начал задыхаться. Воздух вокруг стал плотным и вязким от одного осознания происходящего сейчас с ним. Ведьма. И, судя по всему, не из слабых. Наложить на человека проклятие, находясь за тысячи километров от него в реальном теле, использовать пространственную магию без побочных явлений – на такое способны в лишь колдуны высшего ранга. А значит… - Отольются тебе все их слёзы. Малодушие, лорд, не в чести. Слово ведьмы: усопшие грёзы До конца тебе надо нести. Верховная! Одна из пятёрки Верховных ведьм Древних Садов! Внезапно небо прояснилось. Из тени выступили до боли знакомые очертания домов, набережной, канала… Странная женщина из глубин стекла исчезла, словно её не было и в помине. Однако вместе с этим Орион ощутил и резкую боль в области ладони левой руки. Наскоро стянув белую перчатку, лорд побледнел. И его более чем скромных знаний в области магии хватило, чтобы понять простую истину: наслать проклятье это одно, но вот заклеймить им человека имел возможность лишь чрезвычайно сильный колдун. Или, как в его случае, ведьма. Тут в сознании Ориона колыхнулись недавние слухи, окутавшие столицу сразу после злополучного императорского бала. Тогда лорд Индиго не предал им абсолютно никакого значения, но теперь… Переведя взгляд обратно на повреждённую руку, Орион более внимательно рассмотрел рисунок: на его ладони была выжжена взъерошенная собака, проглатывающая бледный серп луны. - Знал бы, никогда не связался, - рассерженно, в совершенно не свойственной ему манере фыркнул юноша, вытирая со лба крупные капли пота. – Полагаю, Пегги, ты довольна? Твоя родственница передала мне весьма оригинальный прощальный подарок.