Против целого мира

Дневной свет уступал свои владения стремительно надвигающейся тьме. Шикамару чувствовал, как затекли уставшие плечи под тяжестью веера, как дрожат слабеющие руки, прижимая покрепче драгоценную ношу. До Страны Ветра оставалось рукой подать, но укрыться среди песчаного моря негде, а ведь враг мог идти за ними по пятам. Стратег уже не надеялся найти подходящее место для ночлега, поэтому, зацепившись веером о незаметный в темноте сук и едва не распластавшись на земле вместе с Темари, он решил, что дальше никуда не пойдет. Лес в слабом свете луны везде казался одинаково небезопасным. Шикамару аккуратно опустил девушку на траву, положив рядом с ней бесполезный сейчас веер, после чего повернулся к куноичи спиной и уже хотел было уйти, когда услышал шумный вдох. Нара оглянулся и с удивлением увидел страх в глазах Темари, что вызвало у парня легкую улыбку. - Не бойся, я не оставляю девушек в беде, даже таких проблематичных, как ты, - в словах шиноби не было ни капли сарказма, но куноичи всё равно послала ему уничтожающий взгляд в ответ. Шикамару даже немного нравилось, что она не может говорить. Тихая Темари мгновенно превращалась для него из желанной девушки в идеальную. Стратег и сам боялся оставлять ее надолго, поэтому постарался вернуться как можно скорее, установив ловушки вокруг места их ночевки. Если это и не убьет врага, то покалечит или хотя бы предупредит о грозящей опасности. Когда он, наконец, вернулся, то заметил, что у Темари буквально зуб на зуб не попадает, она дрожала всем телом и даже не сразу поняла, что ее никуда не годный спаситель стоит рядом. - Тебе холодно? – обеспокоенно спросил Нара. Ему самому было жарко, правда, всё это время он находился в движении, а девушка и пальцем пошевелить не могла. – Прости, мы не можем развести костер, сама понимаешь… Может, это поможет тебе согреться, - с этими словами парень снял жилетку и укутал в нее куноичи, словно маленького ребенка, после чего лег рядом. Шикамару пытался смотреть на звезды, едва видимые за густой кроной деревьев, но еще никогда небо не казалось ему таким неинтересным. Пялиться на Темари он не решался, отчаянно борясь с разрывающими душу чувствами. Ее брат выразился вполне ясно, им не по пути. Нара вернет девушку в Суну, а потом они с Казекаге сделают вид, что ничего сверхъестественного не случилось, просто шиноби союзной деревни исправил свою ошибку и спас стольких, скольких успел. Личные привязанности тут роли не играют, только работа, ничего лишнего. Хокаге будет довольна, ведь благодарность главы Суны за спасение своей сестры позитивно отразится на политических отношениях с Конохой. А Шикамару просто уйдет и постарается больше никогда не возвращаться в неприветливую пустыню, пусть даже оставит там свое сердце. Сон не приходил. Борьба с собой приносила не успокоение, а лишь ярость от собственного бессилия. Шикамару заметил яркий росчерк метеора, но вместо осознанного желания успел только произнести про себя: «Она…» Да, больше всего на свете шиноби хотел, чтобы Темари осталась с ним, но едва ли падающая звезда разгадала его неумело сформированное желание. Нара повернул голову к девушке и заметил, что ей так и не удалось согреться. Рассудок и сердце боролись в нем недолго. Парень подошел к Темари, осторожно расстегнул свою жилетку, в которую укутал ее совсем недавно, и почувствовал, как заливается краской от изумленного взгляда куноичи. Ему казалось, что сейчас он совершает нечто грязное и запретное, поэтому ничем не лучше тех вражеских шиноби, которые нагло пользовались беспомощностью своей пленницы. Шикамару осторожно приподнял тело девушки и опустился на траву, увлекая ее за собой и укрывая их обоих той самой жилеткой. Теперь Темари лежала на парне сверху, крепко прижатая к его горячему телу кольцом сильных рук. Нара был счастлив, что не видит сейчас разгневанного взгляда девушки, потому что ее голова покоилась у него на груди. Правда, сдавленное шипение, сорвавшееся с закрытых губ куноичи, не обещало стратегу в будущем ничего хорошего. Но близость желанного тела пьянила, заставляя забыть обо всех опасениях и угрызениях совести. За эти мгновения, когда Шикамару мог беспрепятственно обнимать любимую девушку, он готов был заплатить любую цену. Уснуть Нара смог только тогда, когда куноичи согрелась и по-детски засопела в его руках. Утром Темари проснулась первой, не сразу осознав, где она, и что вообще происходит. А потом воспоминания нахлынули удушающей волной. Сначала кровавый бой, черный огонь, от которого не было спасения, запах горелой плоти и крики умирающих. Она ничего не могла сделать, бессильно наблюдая, как ее подчиненные гибнут один за другим. Потом позорный плен, какое-то лекарство, превратившее ее в растение на двое суток, грязные ухмылки вражеских отбросов… Если бы Шикамару не пришел тогда, куноичи наверняка умерла бы от стыда, но сначала убила бы своих мучителей, чего бы это ей ни стоило. Девушке стыдно было вспоминать, какой беспомощной она предстала перед этим умником. Никогда еще Темари не чувствовала себя так паршиво. Но она была по-настоящему благодарна Шикамару за спасение, раньше девушка и представить себе не могла, что будет настолько рада его приходу. А потом куноичи по-настоящему испугалась, почему-то решив, что Нара может просто бросить ее в ночном лесу абсолютно беззащитной. Уже тогда она каждой клеточкой своего тела почувствовала тянущую боль. А после ухода Шикамару страдания стали просто невыносимы. Девушка закричала бы, если бы смогла, но получилось лишь сильнее сжать зубы, чтобы не застонать. Будто десятки тысяч раскаленных игл вонзались в тело каждое мгновение, Темари чувствовала, как ее начала бить крупная дрожь, лишь усиливая мучения. Она испугалась, что так и умрет в этом незнакомом лесу, совсем одна. Прошла, кажется, целая вечность, прежде чем Шикамару вернулся. Но он подумал, что девушка просто замерзла, поэтому благородно отдал ей свою жилетку. Одновременно проклиная и благодаря тупость своего друга, девушка сосредоточила последние силы на том, чтобы не показать ему свою слабость, не упасть в его глазах окончательно. Жилетка пахла им, и Темари невольно отметила, что даже один запах, знакомый и почти родной, действует на нее успокаивающе. Она боялась признаться себе, что больше всего на свете хотела сейчас, чтобы Шикамару взял ее за руку, помог справиться с этой невыносимой болью или просто ласково гладил пшеничные волосы, как когда-то делала мама. Сразу после ее смерти Темари забыла, что такое нежность и простое человеческое тепло, у четвертого Казекаге были очень извращенные представления о воспитании маленьких детей. С тех пор она никогда и никому не показывала свою боль. Но умирать на руках друга было бы не так страшно, а девушка почти не сомневалась в близости своей смерти. Когда Шикамару, наконец, крепко обнял ее, прижимая к себе, куноичи стало намного легче, несмотря на всю двусмысленность ситуации. Он будто прочитал желания Темари, показал ей, что она не одна, что есть тот, кто сможет о ней позаботиться, кто не оставит в сложной ситуации… Девушка давно, а, быть может, и никогда, не чувствовала чего-то подобного. Она знала, что братья ее любят, но они не показывали друг другу свои эмоции. А ей, как оказалось, всегда не хватало простого человеческого тепла и заботы. Пытаясь проанализировать новые для себя чувства, девушка не заметила даже, как боль постепенно стихла. Согревшись душой и телом в сильных мужских руках, она вскоре уснула. Ей снились недолгие годы счастливого беззаботного детства. А проснувшись, она обнаружила, что сама обнимает Шикамару. Сначала Темари смутилась, но парень еще спал, поэтому точно ничего не заметил. Девушка поняла, что может двигаться, боли больше не было. Но и вставать она не спешила. Слишком трудно было прервать эти объятия. Вскоре Шикамару сам проснется, и тогда между ними вновь встанет стена условностей, смущения, надуманных рамок. Темари сможет притвориться спящей, поэтому объяснять свое поведение придется не ей, а этому ленивому гению. А пока куноичи хотела насладиться его близостью, ведь подобного она наверняка больше никогда не позволит ни себе, ни ему.